https://www.dushevoi.ru/products/mebel-dlja-vannoj/ehlitnaya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Теперь слово штурману, который сосредоточился на расчетах, то и дело припадая к прицелу. Около минуты держал машину в строгом горизонтальном полете.
— Готово! — быстро доложил Кравцов. — Довернуть вправо. Так держать!.. Сброс!
Виктор привычным движением нажал кнопку сбрасывателя. По тому, как вздрогнул самолет, убедился — бомбы пошли к цели.
И тут открыли яростный огонь опомнившиеся фашисты. Сотни огненных трасс неслись навстречу самолету. Шапки разрывов зенитных снарядов возникали вокруг.
Ободряюще прозвучал голос штурмана?
— Цель накрыта! Судно горит.
Лавируя между разрывами, Стрельцов круто взмыл вверх, чтобы снова выйти на боевой курс. Для верности решил нанести еще один удар по танкеру. Но как это сделать безопаснее в зоне интенсивного противовоздушного огня противника? Нужен был сложный маневр. Крутых разворотов «ПЕ-3» зачастую не выдерживал.
Летая еще недавно в небе Москвы и встречаясь с истребителями противника, Стрельцов неоднократно убеждался, что те легко выходили из боя, пользуясь своей маневренностью и тем, что «ПЕ-3» порой терял время на разворотах. В воздушном бою успех решают секунды, и если эти секунды «ПЕ-3» легко выигрывал у фашистских бомбардировщиков, то также легко проигрывал в схватке с истребителями. Правда, фашисты обычно использовали это свое преимущество не для того, чтобы выиграть бой, а чаще всего, чтобы удрать с поля боя.
У Стрельцова родилась дерзкая мысль: уменьшить время разворота за счет применения фигуры переворота самолета через крыло. Он уже раньше думал над этим, много читал, прикидывал, проверял отдельные расчеты в полете. Мысленно отрабатывал все элементы, собираясь обсудить их с товарищами и командирами. И одновременно боялся ошибиться.
И вот наступил момент, когда раздумывать было некогда. Он видел в перевороте спасение и возможность нанести противнику смертельный удар.
Враг сосредоточил весь огонь впереди по курсу самолета. Ню Стрельцов не оправдал надежд противника, выбрав иной курс.
— Игорь, держись, — крикнул он штурману, — атакую с переворотом через правое крыло!
Летчик взял на себя штурвал. Самолет круто полез вверх. Казалось, не хватит сил удержать его в вертикальном подъеме, потемнело в глазах. Еще миг — и самолет послушно перевернулся. Разрывы вражеских снарядов остались позади.
Пока немцы переносили огонь, Стрельцов пошел в атаку на судно, над которым уже поднимался огромный столб черного дыма и пламени.
Как орел, стремительно ринулся вниз наш краснозвездный самолет на фашистский транспорт и разрядил в него весь запас снарядов. Танкер заполыхал с новой силой.
Виктор плавно вывел самолет в горизонтальный полет и на бреющем пошел в море, подальше от берега.
— Этот больше не послужит своим хозяевам, — весело крикнул Стрельцов. — Пора домой.
— Поздравляю, командир, с новым успехом в Заполярье! Не надеялся, что выберемся из этого пекла. Если бы не твой маневр…
— Игорь, следи за маршрутом. Поговорим дома о подробностях, но прошу — никому ни слова о перевороте. Надо еще хорошенько все проверить.
Посадив самолет на аэродром, Стрельцов ушел на командный пункт докладывать о результатах полета. А в это время Кравцов под смех и шутки друзей рассказывал о фейерверке, который они устроили на виду у всего Киркенеса.
Вскоре штаб части получил подтверждение о потоплении танкера с горючим водоизмещением 5000 тонн.
В тот день экипаж был именинником. Поздравлениям не было конца.
Возрастала интенсивность боевой работы. Прибавилось и трудностей: в Заполярье наступила весна, летное поле покрылось талой водой. Зато дни становились «круглее», летать можно было и в светлые ночные часы.
23 апреля Стрельцов вновь отличился при выполнении боевого задания.
С утра поступила команда подвесить бомбы и быть в десятиминутной готовности. Командир эскадрильи, возвратившись из штаба, собрал личный состав. Подъехавший майор Жатьков объяснил задачу:
— Ваша эскадрилья в составе десяти «ПЕ-3» по приказанию командующего ВВС Северного флота наносит удар по аэродрому фашистов Луостари, где базируется от семидесяти до ста истребителей. Аэродром имеет сильную противовоздушную оборону. Успех операции зависит от внезапности удара на низкой высоте.
Уточнив детали полета, экипажи разошлись по самолетам.
Ждать пришлось недолго. Сигнальная ракета взвилась в воздух. Первая пара пошла на взлет, за ней — остальные. Собравшись над аэродромом, группа взяла курс на запад.
Шли за облаками, и это, видимо, обеспечило подход к цели незамеченными.
Построившись пятерками, подошли к аэродрому с тыла. На бреющем полете две пятерки широким фронтом внезапно атаковали фашистов. Удар оказался настолько неожиданным, что зенитные средства открыли огонь лишь тогда, когда самолеты освободились от бомб.
В составе второй группы с заданием зафиксировать удар шел капитан В. А. Куликов. Но и до проявления пленки всем уже было ясно, что результаты отличные: на земле пылали десятки вражеских самолетов.
Всего один истребитель «МЕ-109» взлетел с аэродрома в момент удара.
— Виктор, — крикнул Стрельцову штурман, — «мессер» заходит в хвост самолета Куликова!
Стрельцов мгновенно оценил ситуацию: самый подходящий момент повторить маневр с переворотом и атаковать сверху фашистский самолет. Он рванул штурвал до отказа на себя и, сделав резкую горку, перевернулся через крыло, оказавшись выше и позади «МЕ-109». Немец от неожиданности растерялся и, отказавшись от атаки, бросил свой самолет вверх. Но было уже поздно. Старший сержант А. Д. Золотухин, штурман Куликова, из турельного пулемета длинной очередью прошил брюхо «мессера», подставленное ему фашистом при попытке набрать высоту.
«МЕ-109» пошел к земле и вскоре врезался в сопку. Стрельцов пристроился к Куликову. Оба самолета быстро догнали строй.
Через полчаса без потерь эскадрилья приземлилась на аэродроме. После доклада ведущего командир части поздравил экипажи с победой.
На разборе боевого вылета капитан Куликов доложил об опасности, которая грозила его экипажу, сообщив о самоотверженном поступке лейтенанта Стрельцова, занявшего очень выгодную позицию и сорвавшего атаку немецкого истребителя.
Виктору пришлось подробно объяснять суть своего маневра.
Подводя итог, командир части сообщил о том, что уничтожено на земле 16 немецких истребителей, более двух десятков повреждено, нанесен ущерб аэродромному оборудованию и взлетной полосе.
В заключение он оказал:
— — Маневр лейтенанта Стрельцова нов и оригинален. Но применять эту фигуру летному составу, пока не изучим ее в деталях, не убедимся в ее надежности, запрещаю. Лейтенанту Стрельцову приказываю изложить свои соображения в рапорте по команде.
Всем экипажам, участвовавшим в нанесении удара по аэродрому Луостари, командование объявило благодарность. На боевой счет части было записано еще 17 немецких самолетов. Возрос и личный счет Виктора Стрельцова. Ему и Кравцову засчитали 4 фашистских самолета и 4 аэродромных автомашины.
Спустя несколько дней в составе звена старшего лейтенанта Пузанова Виктор участвовал в повторном налете на аэродром Луостари. Его экипаж снова уничтожил 4 немецких истребителя. В тот же день в групповом налете на военно-морскую базу Киркенес точным бомбометанием Стрельцов с Кравцовым разрушила причал.
НЕ ЧИСЛОМ, А УМЕНЬЕМ
Апрель, как утверждали старожилы соседнего полка, выдался не из лучших, особенно последняя декада. То моросил мелкий неверный дождик, то сыпал мокрый снег. Зябко и неуютно работать в такой сырости на открытом воздухе у самолетов. Зато спокойнее: гитлеровцы тоже сидят на земле.
В последние дни апреля летный состав 95-го истребительного авиационного полка начал готовиться к выполнению своей главной задачи — прикрытию конвоев в открытом море от бомбардировщиков и торпедоносцев противника. Отрабатывались поиск и обнаружение судов (в целях маскировки они ходили при полном радиомолчании), опознавание и взаимодействие с кораблями охранения при отражении атак немецких самолетов, тактика воздушного боя над конвоями. Занимались от подъема до отбоя в укрытиях неподалеку от самолетов, готовые по команде вылететь на задание.
Воздушная обстановка в Заполярье с наступлением полярного дня осложнилась. Над Мурманском и объектами Северного флота шли ожесточенные неравные воздушные бои. По напряженной жизни соседних истребительных полков летчики видели, как им тяжело. Обидно было, находясь рядом с ними, не летать и целыми днями заниматься теорией. Пришлось провести специальную разъяснительную работу. Комиссар полка Н. Е. Россов говорил:
— Если в такой тяжелой воздушной обстановке нам разрешили только готовиться к прикрытию конвоев, значит, это очень важно для страны. Наша обязанность — утроить усилия в учебе, а когда наступит время, выполнить свой долг перед Родиной.
Комиссара знали и любили в полку, ему безгранично верили. Сказал комиссар — значит, так надо. К занятиям летники стали относиться старательнее, понимая важность предстоящего дела.
29 апреля наступил долгожданный час: пришел боевой приказ прикрыть крупный конвой.
В этот день тройка «ПЕ-3» вылетела для прикрытия с воздуха союзного конвоя «PQ-15» в Баренцевом море. Первый вылет на предельный радиус над морем возглавил командир полка майор Жатьков. С ним ушли в полет опытные летчики: командир 1-й эскадрильи майор С. С. Кирьянов и его заместитель старший лейтенант Н. Ф. Кириков.
Группа воздушного прикрытия успешно оправилась с заданием. Дальние истребители обнаружили конвой в тот момент, когда он вел тяжелый бой с вражескими торпедоносцами. Тройка «Петляковых» залпами реактивных снарядов отогнала гитлеровцев. Покружившись на дальних подступах, немецкие самолеты ушли ни с чем.
Погода резко ухудшилась. Группа прикрытия из-за ненастья вынуждена была возвратиться на аэродром. Но он не смог принять самолеты. Густая пелена облаков и снежные заряды закрыли полосу.
По команде с земли группа направилась на запасной аэродром. Ведомый старший лейтенант Кириков доложил, что горючего не хватит до запасного аэродрома. Ему разрешили садиться у себя. Почти вслепую, ориентируясь сквозь едва уловимые проблески в зарядах, он с трудом произвел посадку. Остальные сели на запасном аэродроме.
До самого прихода конвоя в порт назначения погода больше не позволила прикрывать его с воздуха. Вражеская авиация над ним также не появлялась.
1 Мая авиационный полк получил пополнение — бомбардировочную эскадрилью, состоящую из летного и технического состава и двух самолетов «ПЕ-2». Это была эскадрилья с богатым боевым опытом. Ее экипажи вели бои против финских милитаристов в 1939 — 1940 годы, а с первых дней Великой Отечественной войны участвовали в непрерывных боевых вылетах, представляя собой бомбардировочную авиацию Северного флота. В боевой обстановке эскадрилья перевооружилась на пикирующие бомбардировщики «ПЕ-2» и в неравной борьбе с господствовавшей в воздухе фашистской авиацией добилась убедительных результатов.
Влившихся в полк летчиков и штурманов И. В. Горкушенко, Б. Г. Хомдохова, М. И. Шамаева, А. В. Осокина, В. А. Фирсова, С. А. Порошина и других здесь хорошо знали. Это они не так давно обучали экипажи полка искусству полетов в условиях Севера. Поэтому их встретили с особой радостью.
На митинге, посвященном международному Дню солидарности трудящимся, майор Жатыков зачитал приказ Народного Комиссара Обороны СССР. С затаенным дыханием слушали бойцы и командиры волнующие слова, вселявшие уверенность в завтрашний день…
Все увереннее чувствовал себя и Виктор Стрельцов. Когда число боевых вылетов перевалило за шестьдесят, командование полка представило его к награждению орденом Красного Знамени. Это и окрыляло, и ко многому обязывало.
Главным мерилом Стрельцов по-прежнему считал повышенную требовательность к себе, творческий подход к делу. Выполняя задачи по прикрытию объектов или перехвату вражеских самолетов, он всегда искал эффективные способы отражения атак противника. У него выработалось твердое правило: не применять в боевой обстановке одни и те же приемы. Немецкие летчики тоже не лыком шиты, они быстро осваивали нашу тактику. И это надо было учитывать. Поэтому каждому вылету предшествовали тщательная подготовка, продумывание всех деталей боя до мелочей, с учетом особых условий Заполярья. В этом теперь заключалась повседневная учеба.
Правда, по вечерам среди летчиков и штурманов нередко разгорались споры о необходимости дальнейшего совершенствования мастерства. Во главу угла некоторые ставили храбрость. Мол, воевать мы умеем, доказали это в боях, надо теперь только летать почаще и бить врага. Среди противников такой точки зрения был лейтенант Стрельцов. Как-то в споре он заявил:
— Будь мое право — не допустил бы вообще зазнаек к вылетам. Что значит летчику или штурману остановиться на достигнутом, не обогащать себя знаниями каждый день? Да это же самоуспокоение…
Кое-кого эти справедливые слова задели за живое. Виктор был убежден в том, что коль им дана в руки эффективная боевая техника, владеть ею надо мастерски. И полагаться на поговорку: храбрость города берет — следовало лишь отчасти.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

 https://sdvk.ru/Vanni/Aquanet/ 

 Голден Тиль Bruno