https://www.dushevoi.ru/products/chugunnye_vanny/160x75/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Демократическая оппозиция бессильна, и из своего бессилия она создает опору
правительству безумия и трусости.
Пролетариат, один пролетариат делает сверхчеловеческие усилия, чтобы
двинуть дело революции вперед и доставить свободе полное неоспоримое
торжество.
Правительство 17 октября знает одну цель, одну заботу: раздавить рабочих.
Витте посылает тайные телеграммы земскому съезду, - и Витте стоит за
контр-революционной стачкой капитала. Революция и реакция надвигаются друг
на друга, - и оба они топчут бумагу 17 октября ногами.
Каков долг честного демократа в этот трагический момент? Открыто сказать:
Отечество в опасности! Оно в опасности - не от революционного пролетариата,
стачки которого временно "дезорганизуют" капиталистическое хищничество -
оно в опасности от замыслов придворной камарильи, опирающейся на
развращенную часть армии, и от земских либералов, которые хотят порядка, но
готовят диктатуру кровавой руки!
Задача демократии - беспощадно изолировать это правительство потаенной
контр-революции и предоставить его собственной его участи, т.-е. позорной
гибели. Долг честного демократа - призвать все силы страны к поддержке
революции, т.-е. пролетариата.
Что же делает г. Струве?
Он поддерживает конституционные фикции 17 октября. Он выступает лидером
правого земского крыла. Он выступает не против реакционного комплота
капитала и власти; наоборот, он опирается на этот комплот и угрожает им
пролетариату. Он ведет переговоры с временщиком, о которых все знают, но в
которых он никому не отдает отчета.
Мы спрашиваем: как назвать такую работу? И мы отвечаем: предательством!

"Начало" N 5,
18 ноября 1905 г.

ИЛИ - ИЛИ

Революция в самой категорической форме ставит сегодня перед русскими
демократами вопрос: с нею или против нее?
Правда, этот вопрос впервые поставлен не сегодня. В сущности вся история
демократии за истекший период революции есть ряд растерянных и неясных для
нее самой колебаний между противоположными ответами на вопрос: с революцией
или независимо от нее и значит против нее.
В момент прошлогоднего ноябрьского земского съезда либеральная демократия
решила, что "спокойное" и вместе "отважное" выступление представителей
земли и капитала уже само по себе решает вопрос освобождения, и она
рванулась за земцами, решив, что единственное употребление, которое она
может из себя сделать - это превратиться в стоголосое эхо требований
земской программы. С добровольным упорством она закрывала при этом глаза на
то, что ноябрьские тезисы не только принципиально рвали с азиатским
деспотизмом, но и хоронили идею демократии.
9 января выдвинуло пред левым флангом либерализма, уставшим от ожидания
правительственного ответа на земскую программу, другую, революционную
сторону политической проблемы. Под гром ружейных залпов, отражавших первый
наивный натиск масс на монархию, революционной молнией сверкнула идея, что
проблема свободы есть проблема силы. Царские гвардейцы не только отбросили
петербургских рабочих от Зимнего Дворца, они отбросили влево русский
либерализм и еще левее либерализма русскую демократию. Она переняла от
петербургского пролетариата требование всенародного Учредительного
Собрания, как лозунг, который мог связать ее с массой.
Документ 18 февраля, этот дополнительный ответ царизма на январский
крестный ход революции, снова выдвинул в глазах демократии земцев, как
предопределенных и отныне призванных представителей народа. Революционная
перспектива снова затмевается. Путь к свободе снова становится простым и
канцелярски-ясным - через комиссию гофмейстера Булыгина. Либеральное
"общество" расходует себя на то, чтобы связать демократический лозунг,
навязанный либерализму пролетариатом, с земской тактикой канцелярских
соглашений.
Но реализация туманных обещаний февральского рескрипта откладывается на
неопределенный срок. Демократия оглядывается на собственные ряды и делает
попытку их политического сплочения. Она еще в сущности сама не знает - для
чего? И именно ее колебания в вопросе: навстречу революции или навстречу
реформированному абсолютизму? - подсказывают ей форму профессиональных
организаций, которая объединяет все оттенки, нейтрализуя их.
Майская катастрофа у Цусимы и дополняющее ее провозглашение треповской
диктатуры, аудиенция земских паломников в Петергофе, как дополнение
треповской диктатуры, июньское восстание на Черном море, как ответ
революции на Цусиму, и, наконец, 6 августа, как ответ царизма на июньское
восстание - вот вехи, определяющие ломаную линию надежд, планов, ожиданий и
разочарований либеральной демократии. Надежд и планов - но не действий,
потому что ее промежуточное положение между путями правительственной
реформы и народной революции осуждало ее на политическую пассивность. Ее
политики, ее публицисты, ее официальные вожди, которые возводили ее
политическую растерянность в руководящий принцип, искали выхода из
затруднительного положения ничем не руководящих вождей в том, что после
каждого реформаторского правительственного возвещения провозглашали:
главная работа нами совершена, главная позиция нами завоевана. 12 декабря,
18 февраля, 6 августа и, наконец, 17 октября либеральные политики
прокламировали совершившийся "государственный переворот" и, вместо того,
чтобы видеть революцию впереди, заявляли, что оставили ее позади себя.
Гг. Струве, Милюковы, Родичевы, Петрункевичи и все другие сперва отстраняли
вопрос о революционной тактике под тем предлогом, что он преждевременно
может прервать процесс организации демократических сил, а затем, когда
возможная мобилизация демократии была завершена, они отстраняли этот
вопрос, как запоздалый - ввиду того, что переворот - уже совершившийся
факт.
Такой тактикой они, разумеется, меньше всего служили делу свободы. Но они
несомненно и притом сознательно служили делу цензовой оппозиции, ибо
демократия, практически не определившая своего отношения к революции,
обезличенная внутренней разнородностью, представляет собою не что иное, как
безмолвствующий "народ" при контр-революционных диалогах земцев с властью.
Пока оппозиция помещичьего землевладения и промышленного капитала,
подталкиваемая, с одной стороны, напором масс, с другой - сопротивлением
абсолютизма, шла по восходящей кривой, демократия могла, скрывая от самой
себя двойственность своей политики, отрицать самую наличность альтернативы:
с земской оппозицией или с народной революцией.
Далее такое состояние уже абсолютно невозможно!
Стачка труда, показавшая себя могучим орудием революции, но внесшая
"анархию" в промышленность, заставила оппозиционный капитал выше всех
лозунгов либерализма поставить лозунг государственного порядка и
непрерывности капиталистической эксплоатации. Аграрная революция, сделавшая
своим лозунгом и введшая в практику захват помещичьих земель, заставила
помещичий либерализм выше всякой идеи парламентаризма поставить потребность
в крепкой государственной власти, умеющей встать на защиту собственности.
Либеральная земщина - более робко, либеральный капитал - более уверенно
поставили своей задачей соглашение с правительством quand-meme, во что бы
то ни стало.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237 238 239 240 241 242 243 244 245 246 247 248 249 250 251 252 253 254 255 256 257 258 259 260 261 262 263 264 265 266 267 268 269 270 271 272 273 274 275 276 277 278 279 280 281 282 283 284 285 286 287 288 289 290 291 292 293 294 295 296 297 298 299 300 301 302 303 304 305 306 307 308 309 310 311 312 313 314 315 316 317 318 319 320 321 322 323 324 325 326 327 328 329 330 331 332 333 334 335 336 337 338 339 340 341 342 343 344 345 346 347 348 349 350 351 352 353 354 355 356 357 358 359 360 361 362 363 364 365 366 367 368 369 370 371 372 373 374 375 376 377 378 379
 купить шторку для ванной комнаты 

 Интер Матекс Crazy