https://www.dushevoi.ru/products/tumby-s-rakovinoy/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но дверь университета оставалась в течение нескольких
недель широко раскрытой. "Народ" заполнял коридоры, аудитории и залы.
Рабочие непосредственно из фабрик отправлялись в университет. Власти
растерялись. Они могли давить, арестовывать, топтать и расстреливать
рабочих, пока те оставались на улице или у себя на квартире. Но чуть
рабочий переступал порог университета, как немедленно становился
неприкосновенным. Массам давался предметный урок преимуществ
конституционного права над правом самодержавным.
30 сентября происходили первые свободные народные митинги в университетах
Петербурга и Киева. Телеграфное агентство с ужасом перечисляет публику,
скопившуюся в торжественном зале Владимирского университета. Кроме
студентов, толпу, по словам телеграмм, составляли множество "посторонних
лиц обоего пола, воспитанники средне-учебных заведений, подростки из
городских и частных училищ, рабочие, разного рода сброд и оборванцы".
Революционное слово вырвалось из подполья и огласило университетские залы,
аудитории, коридоры и дворы. Масса с жадностью впитывала в себя прекрасные
в своей простоте лозунги революции. Неорганизованная случайная толпа,
которая глупцам бюрократии и проходимцам реакционной журналистики казалась
"разного рода сбродом", проявляла нравственную дисциплину и политическую
чуткость, исторгавшие крик удивления даже у буржуазных публицистов.
"Знаете, что больше всего меня поразило на университетском митинге, - писал
фельетонист "Руси", - необыкновенный, образцовый порядок. В актовом зале
был вскоре объявлен перерыв, и я отправился бродить по коридору.
Университетский коридор, это - целая улица. Все аудитории, прилегающие к
коридору, были полны народа, в них происходили самостоятельные митинги по
фракциям. Самый коридор был переполнен до последней возможности, взад и
вперед двигалась толпа. Иные сидели на подоконниках, на скамьях, на шкафах.
Курили. Негромко разговаривали. Можно было подумать, что находишься на
многочисленном рауте, только немножко более серьезном, чем обыкновенно. А
между тем это был народ - самый настоящий, подлинный народ, с
потрескавшимися от работы красными руками, с тем землистым цветом лица,
который является у людей, проводящих дни в запертых, нездоровых помещениях.
И у всех блестели глаза, глубоко ушедшие в орбиты... Для этих малорослых,
худых, плохо упитанных людей, пришедших сюда с фабрики или с завода, из
мастерской, где калят железо, плавят чугун, где от жары и дыма захватывает
дыхание, университет, это - точно храм, высокий, просторный, сверкающий
белоснежными красками. И каждое слово, которое произносится здесь, звучит
молитвой... Пробудившаяся любознательность, как губка, пьет всякое (?)
учение".
Нет, не всякое учение впитывала в себя эта одухотворенная толпа. Пусть бы
перед ней попытались выступить те реакционные молодцы, которые лгут, будто
между крайними партиями и массой нет политической солидарности. Они не
смели. Они сидели по своим реакционным норам и ждали передышки, чтоб
клеветать на прошлое. Но не только они, даже политики и ораторы либерализма
не выступали перед этой необозримой, вечно меняющейся аудиторией. Здесь
безраздельно царили ораторы революции. Здесь социал-демократия связывала
бесчисленные атомы народа живой нерасторжимой политической связью. Великие
социальные страсти масс она переводила на язык законченных революционных
лозунгов. Толпа, которая вышла из университета, была уже не той толпой,
которая вошла в университет... Митинги происходили каждый день. Настроение
рабочих поднималось все выше, но партия не давала никакого призыва.
Всеобщее выступление предполагалось значительно позже - к годовщине 9
января и ко времени созыва Государственной Думы, которая должна была
собраться 10 января. Союз железнодорожников грозил не пропустить в
Петербург депутатов булыгинской Думы. Но события сами надвинулись так
скоро, как никто не ожидал.

II

19 сентября забастовали в Москве наборщики типографии Сытина*204. Они
потребовали сокращения рабочего дня и повышения сдельной платы с 1.000
букв, не исключая и знаков препинания: это маленькое событие открыло собой
не более и не менее как всероссийскую политическую стачку, возникшую из-за
знаков препинания и сбившую с ног абсолютизм.
Стачкой у Сытина воспользовалось, как жалуется в своем сообщении
департамент полиции, неразрешенное правительством сообщество, именующееся
"союзом московских типо-литографских рабочих". К вечеру 24-го бастовало уже
50 типографий. 25 сентября на собрании, разрешенном градоначальником, была
выработана программа требований. Градоначальник усмотрел в ней "произвол
Совета депутатов от типографий", и во имя личной "независимости" рабочих,
которой угрожал произвол пролетарской самодеятельности, полицейский сатрап
попытался задавить типографскую стачку кулаком.
Но стачка, возникшая из-за знаков препинания, успела уже переброситься на
другие отрасли. Забастовали московские хлебопеки и притом так упорно, что
две сотни 1-го Донского казачьего полка вынуждены были с беззаветной
храбростью, свойственной этому славному роду оружия, брать приступом
булочную Филиппова. 1 октября из Москвы телеграфировали, что забастовка на
фабриках и заводах начинает сокращаться. Но это было только придыхание.
2 октября наборщики петербургских типографий постановили демонстрировать
свою солидарность с московскими товарищами посредством трехдневной
забастовки. Из Москвы телеграфируют, что заводы "продолжают бастовать".
Уличных недоразумений не было: лучшим союзником порядка явился проливной
дождь.
Железные дороги, которым суждено сыграть такую огромную роль в октябрьской
борьбе, делают первое предостережение. 30 сентября началось брожение в
мастерских Московско-Курской и Московско-Казанской ж.д. Эти две дороги
готовы были открыть кампанию 1 октября. Их сдерживает железнодорожный союз.
Опираясь на опыт февральских, апрельских и июльских забастовок отдельных
ветвей, он готовит всеобщую железнодорожную стачку ко времени созыва
Государственной Думы; сейчас он против частичных выступлений. Но брожение
не унимается. Еще 20 сентября в Петербурге открылось официальное
"совещание" железнодорожных депутатов по поводу пенсионных касс. Совещание
самочинно расширило свои полномочия и, при аплодисментах всего
железнодорожного мира, превратилось в независимый
профессионально-политический съезд. Приветствия съезду шли со всех сторон.
Брожение росло. Мысль о немедленной всеобщей стачке железных дорог начинает
пробиваться в московском узле.
3 октября телефон приносит нам из Москвы весть, что забастовка на фабриках
и заводах мало-по-малу уменьшается. На Московско-Брестской дороге, где
мастерские бастовали, заметно движение в пользу возобновления работ.
Забастовка еще не решилась. Она размышляет и колеблется.
Собрание депутатов от рабочих типографского цеха, механического,
столярного, табачного и других приняло решение образовать общий совет
рабочих всей Москвы.
В ближайшие дни все как бы направлялось к умиротворению. Стачка в Риге
закончилась.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237 238 239 240 241 242 243 244 245 246 247 248 249 250 251 252 253 254 255 256 257 258 259 260 261 262 263 264 265 266 267 268 269 270 271 272 273 274 275 276 277 278 279 280 281 282 283 284 285 286 287 288 289 290 291 292 293 294 295 296 297 298 299 300 301 302 303 304 305 306 307 308 309 310 311 312 313 314 315 316 317 318 319 320 321 322 323 324 325 326 327 328 329 330 331 332 333 334 335 336 337 338 339 340 341 342 343 344 345 346 347 348 349 350 351 352 353 354 355 356 357 358 359 360 361 362 363 364 365 366 367 368 369 370 371 372 373 374 375 376 377 378 379
 сантехника в чехове магазины 

 плитка эдем