Недорого dushevoi.ru в Москве 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Таким
образом, в целом подтверждая финальную схему расположения "мест", Хармс не
избегает элемента амбивалентности.
Любопытно, однако, что эта схема расположения "мест" -- не что иное,
как натуральный ряд чисел, но записанный неким змеевидным ходом: 1, 2, 3 --
справа налево, 4, 5, 6 -- слева направо, 7, 8, 9 -- опять справа налево.
Серия здесь задается реверсией движения. Это прогрессия, которая на письме
требует "обратного хода". Возникший квадрат из девяти чисел --
полумагический. Две его диагонали дают в сумме 15, также 15 дает крест,
образуемый числами 8--5--2 и 4--5--6.

Серии 359
Магические квадраты и их разновидности интересны тем, что, хотя по
видимости цифры в них расположены без всякого порядка, хаос их расположения
подчиняется некоему правилу, создающему "порядок" сумм или разностей.
Действительно, если взглянуть на возникающие в схеме ряды : 1--5--9,
3--5--7, 4--5--6, 2--8--5, то они как будто подчиняются совершенно разным
порядкам, в то время как их сходство основывается на их сумме.
8
Итак, мы имеем разные типы серий, порядков и хаоса, объединенных в
некий общий балет. "Три" ведут себя как будто совершенно хаотично:
"судорожно идут" с одной клетки на другую, ползут на четвереньках, пятятся
задом, садятся на стул и т. д. В этом телесном поведении нет, казалось бы,
никакой логики. Если, однако, спроецировать эти движения на числовую схему,
то мы начнем обнаруживать в нем некие элементы порядка. Чем больше мы
вглядываемся в схему расположения мест, тем больше логики мы обнаруживаем в
поведении чисел-тел.
"Балет" Хармса интересен тем, что он как бы экспериментально
обнаруживает логику в движении, в котором числовые абстракции незаметно
переходят в тела, никак, по существу, к этим абстракциям не сводимые. Уже
то, что герой балета -- "три", то есть некая "троица существования", придает
всему "представлению" особое измерение. Это именно генезис телесности,
генезис существования, персонифицированный в числительном. Эти "три"
обозначаются как три креста. В начале балета два креста вынесены вперед, а
один держится сзади. В конце балета "троица" сохраняется, но расположение
мест меняется. Задний крест перемещается вперед, а два передних отступают
назад. Хореография организует не только передвижение по клеткам, но и
внутреннее переструктурирование самих "трех". В конце мы все еще имеем
"три", но это уже другие "три", иначе организованные. Серии Хармса тут --
это серии, которые соединяют числовые ряды и типы порядков с неисчислимой
телесностью.
Хармс выбирает в качестве моделей такой неопределенной и противоречивой
серийности представление, зрелище, то есть форму репрезентации, в которой
тела уже не совсем тела, а знаки, включенные в некие орнаментальные узоры
(схемы). Это может быть балет, но это может быть и цирк. В "Дневнике"
писателя есть такая запись:
"Цирк"
Репетиция. Стоп.
Все остались на своих местах.
________________________
Движение предметов.
(ГББ, 121)
Цирк -- это прежде всего передвижение предметов, смена мест,
перестановки, игра в нарушенную и непредсказуемую серийность.

360 Глава 12
Хармс широко использовал эксперименты с такой псевдосерийностью в
детских текстах, навязчиво пронизанных странными числовыми рядами. Среди
таких "считалочек" -- "Цирк Принтинпрам" (1941), которому Хармс дал
заголовок "Невероятное представление":
Сто коров,
Двести бобров,
Четыреста двадцать
Ученых комаров
Покажут сорок удивительных номеров.
Четыре тысячи петухов
И четыре тысячи индюков
Разом
Выскочат
Из четырех сундуков.
(ПВН, 254) и т. д.
Невероятность циркового представления заключена в числах и их
комбинациях, в движении исчисленных предметов, которые, сами того не зная,
складываются в серии, подчиняются неким порядкам. В принципе балет или цирк
функционируют как Таро, где также случайный расклад карт создает серии,
вытянутые вдоль временной оси и позволяющие гадать о прошлом и будущем.
Арканы Таро с их числовым значением, как и балет, вносят порядок в хаос,
абстрагируя его и дематериализуя.
В 1939--1940 Хармс написал маленький текст, в котором он разыграл
ситуацию своего балета, но без цифр. Это история "одного француза", которому
подарили диван, четыре стула и кресло:
Сел француз на стул у окна, а самому хочется на диване полежать. Лег
француз на диван, а ему уже на кресле посидеть хочется. Встал француз с
дивана и сел на кресло, как король, а у самого мысли в голове уже такие, что
на кресле-то больно пышно. Лучше попроще, на стуле. Пересел француз на стул
у окна, да только не сидится французу на этом стуле, потому что в окно
как-то дует. Француз пересел на стул возле печки и почувствовал, что он
устал. Тогда француз решил лечь на диван и отдохнуть, но, не дойдя до
дивана, свернул в сторону и сел на кресло. -- Вот где хорошо! -- сказал
француз, но сейчас же прибавил: а на диване-то пожалуй лучше (МНК, 324).
Весь текст описывает перемещение фигуры между пятью "местами". Текст
интересен тем, что поведение француза имитирует ситуацию выбора, волевого
решения. В действительности его поведение совершенно лишено какого бы то ни
было проекта. Француз, пересаживаясь на новое место, никогда не знает, какое
решение он примет, заняв его. Решения в действительности целиком возникают
от расположения мест, полностью детерминирующих поведение фигуры. В этом
смысле поведение француза совершенно механично15.
________________
15 Сама национальность персонажа -- француз -- выбрана, возможно, из-за
устойчивого клише, приписывающего французам "ветреность", импульсивность,
отсутствие спланированности в поступках.

Серии 361
Как и в балете, однако, вся хореография француза кажется единой линией
беспрерывных перемещений. Но отсутствие малейшего предвосхищения будущих
перемещений, их совершенная непредсказуемость делают поведение француза
похожим на действия марионетки. Роль ниточек здесь играет расположение мест.
"Места" странным образом как бы мыслят за француза.
В этом в значительной мере заключается значение серийности для Хармса
-- создавать видимость континуальности, наррацию в мире, в котором царит
амнезия и отсутствие временного перспективного планирования в смысле
Минковского (см. главу "Время"). Серийность позволяет разворачиваться
наррации без всякого истока, без предшествования. Наррация при этом
возникает не из временной линеарности, не из течения времени как некоего
течения мысли, а как бы из пространства, из мест и их взаимного
расположения.
9
Липавский предложил собственный тип сериального "балета" -- шахматы,
где исчисленные фигуры также движутся внутри заранее предопределенного
порядка мест. Процитирую из "Разговоров":
Л.Л. [Липавский]: В собрание священных предметов должна войти и
шахматная доска. Потому что она представляет собой замкнутый мир, вариантный
нашему миру. Так же есть в ней время, но свое, -- пространство, предметы,
сопротивление, -- все свое.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143
 https://sdvk.ru/Vanni/nozhki-dlya-vann/ 

 плитка mainzu bolonia