удобно, на рынке можно все посмотреть 

 

Гегелей, Клаузевицев, Круппов, — германскую философию, германскую стратегию, и паче всего, германскую организацию. В начале прошлого века очень много русских образованных людей сочувствовали и наполеоновской империи...
Русская интеллигенция, верная своим антирусским настроениям, относилась в общем весьма сочувственно ко всяким империям — кроме нашей собственной. Я отношусь так же сочувственно ко всяким империям, но в особенности к нашей собственной...
Я пока оставляю в стороне федералистические утопии построения человеческого общества. Всякий истинный федералист проповедует всякую самостийность только пока он слаб. Когда он становится силен, — или ему кажется, что он становится силен, — он начинает вести себя так, что конфузятся даже самые застарелые империалисты. Решала сила. Но решала моральная сила , и решала только она одна . Сила оружия есть только производная величина моральной силы. Ибо: оружие без людей — это или просто палка или куча палок. Палка или куча палок становится орудием, когда находятся люди, готовые «применить оружие». Его можно применять двояко: а) во имя грабежа и б) во имя защиты от грабежа. Чем выше та моральная ценность, во имя которой «применяется оружие», тем большее количество людей станет его применять. Империя будет строиться и держаться в той степени, в которой она обеспечит максимальные преимущества максимальному числу людей. И провалится тогда, когда не сможет удовлетворить этому историческому запросу».
Солоневич писал свою «Народную монархию» уже после второй мировой войны, но его доводы явно перекликаются с мыслями Реформатора о приоритете русской государственной идеи. Они оба одной политической культуры: России — быть сильной.
Сегодня далеко не все готовы повторить эти слова, видя в них как раз источник слабости России. Однако по меньшей мере неразумно проводить параллель между Россией думской и СССР, который всегда пекся не о России, а о всемирной революции и для которого Россия служила колонией .
Продолжим доводы Солоневича.
«Империя — это мир. Человеческая история идет все-таки от дреговичей и команчей к Москве и Вашингтону, а не наоборот. И всякий сепаратизм есть объективно реакционное явление : этакая реакционная утопия, предполагающая, что весь ход человеческой истории от пещерной одиночной семьи, через племя, народ, нацию — к государству и империи — можно обратить вспять...
Империя есть объединение: в разных формах в разные эпохи, но все-таки объединение».
Обратим внимание на одно обстоятельство, с которым обыкновенно связывают политическую и физическую смерть Столыпина.
Солоневич пишет об этом так:
«Только два народа (в Российской империи. — Авт.) имели основание жаловаться на неравноправие: поляки и евреи. С Польшей у нас был тысячелетний спор о „польской миссии на востоке“; русская политика по отношению к Польше была неразумной политикой, но поляки разума проявляли еще меньше. В еврейском вопросе было много безобразия. Но основная линия защиты только что освобожденного и почти сплошь неграмотного крестьянства от вторжения в деревню „капиталистических отношений“, которые по тем временам олицетворялись в еврейском торговце и ростовщике была в основном тоже правильна. Черта оседлости была безобразием... Еврейская политика была неустойчивой, противоречивой и нелепой: ее основной смысл заключался в попытке затормозить капиталистическое развитие русского сельского хозяйства... Не допустить капитализма в разорившиеся дворянские гнезда».
О Столыпине распространено много вымыслов. Он и «реакционер», и «вешатель», и «антисемит».
Насчет «реакционера» и «вещателя» уже говорилось. Теперь настал черед сказать об «антисемитизме».
Для начала стоит обратиться еще раз к такому характерному документу, как статья В. И. Ленина «Критические заметки по национальному вопросу».
Вождь мирового пролетариата, не стесняясь, гвоздит лозунг национальный культуры, все равно какой, русской или еврейской, и превозносит идею «создания интернациональной культуры рабочего движения». Однако никто не считает его ни «антисемитом», ни «русофобом».
Он прямо призывает бороться против «национальной культуры великороссов», называет ее «черносотенной». Точно так же для него и тот, кто «ставит лозунг еврейской „национальной культуры“ — враг пролетариата, пособник раввинов и буржуа.
Говоря о русском национальном чувстве, Ленин цитирует Чернышевского:
«Жалкая нация, нация рабов, сверху донизу все рабы»
— и подчеркивает задачу великорусского сознательного пролетариата в области национальных чувств — поднять массы «до сознательной жизни демократов и социалистов».
Очень скромная задача для «жалкой» нации.
А вот то, что вождь мирового пролетариата выделяет: «великие всемирно-прогрессивные черты в еврейской культуре: ее интернационализм, ее отзывчивость на передовые движения эпохи (процент евреев в демократических и пролетарских движениях везде выше процента евреев в населении вообще).
Но в итоге получается, что речь ни о какой культуре не шла! Речь шла о расколе, о политических интересах, о противопоставлении (если угодно, натравливании) людей друг на друга.
«Классовая борьба»? Но чем хуже лозунг «Великой России»? Лозунг национальной культуры? Тем, что защищает не «интернационал», а человека?
Впрочем, ответы на эти вопросы уже давно получены. То, что было выгодно социал-демократам перед первой мировой войной, не было впоследствии принято ни единым народом.
Теперь об «антисемитизме» Столыпина.
В. А. Маклаков, кадет, депутат II, III, IV Думы, в мемуарах касается этой темы.
«Для более полного понимания того, к чему стремился Столыпин, полезно иметь в виду и те законы, которые изготовлялись, но не увидели света.
Был один закон, который мог бы своей цели достичь и стать предвозвестником новой эры; правительство его приняло и поднесло Государю на подпись; это «закон о еврейском равноправии». При диких формах современного антисемитизма (мемуары изданы в 1942 г. — Авт.), тогдашнее положение евреев в России может казаться терпимым. Но оно всех тяготило, как несправедливость; потому такая реформа была бы полезна».
В. Н. Коковцов, министр финансов в кабинете Столыпина и его преемник, так описывает этот эпизод.
«...Столыпин просил всех нас высказаться откровенно, не считаем ли мы своевременным поставить на очередь вопрос об отмене в законодательном порядке некоторых едва ли не излишних ограничений в отношении евреев, которые особенно раздражают еврейское население России и, не внося никакой реальной пользы для русского населения, потому что они постоянно обходятся со стороны евреев, — только питают революционное настроение еврейской массы и служат поводом к самой возмутительной противорусской пропаганде со стороны самого могущественного еврейского центра — в Америке».
Столыпин хотел провести это решение быстро, по 87-й статье. Министры представили свои предложения. Его поддержали все. Это было в декабре 1906 года, в самом начале столыпинского премьерства.
Журнал Совета министров долго находился у Николая II и вернулся Столыпину неутвержденным.
Царь мотивировал свое решение в письме:
«Петр Аркадьевич.
Возвращаю вам журнал по еврейскому вопросу не утвержденным.
Задолго до представления его мне, могу сказать, и денно, и нощно, я мыслил и раздумывал о нем.
Несмотря на самые убедительные доводы в пользу принятия положительного решения по этому делу, — внутренний голос все настойчивее твердит мне, чтобы я не брал этого решения на себя. До сих пор совесть моя никогда меня не обманывала. Поэтому и в данном случае я намерен следовать ее велениям...».
Николай
Получив отказ, Столыпин обратился к царю с предложением провести указ общим законодательным порядком, через Думу. Царь согласился.
Однако ни Вторая, ни Третья, ни Четвертая Дума не обсуждала этого аконопроекта. Очевидно, он не устраивал ни левых, ни правых. Для левых поддержка означала признание за «реакционером» и «антисемитом» исторической роли разрешения вопроса, который должен был считаться неразрешимым в царской России. (Этот аргумент приведен как главный в сборнике документов «Убийство Столыпина». Нью-Йорк, 1989 г.) Для правых это тоже было неприемлемым в силу их неуступчивости по отношению ко всем либеральным переменам. (Надо вспомнить к тому же доводы и Солоневича, и Ленина.)
Думается, тема «антисемитизма» исчерпана. Оставим ее для недобросовестной пропаганды рядом со «столыпинскими» галстуками и вагонами И убийство Столыпина евреем Богровым — это следствие не «антисемитизма», а иных причин .
И. Солоневич так пишет о национальных отношениях в России:
«Если исключить два очень больных вопроса, польский и еврейский, то никаких иных „национальных вопросов“ у нас и в заводе не было. Никакой грузин, армянин, татарин, калмык, швед, финн, негр, француз, немец, или кто хотите, приезжая в Петербург, Москву, Сибирь на Урал или на Кавказ, нигде и никак не чувствовал себя каким бы то ни было „угнетенным элементом“ — если бы это было иначе, то царскими министрами не могли быть немцы и армяне. Все это мы учли очень плохо. Очень много мы не знаем вовсе».
Ключевский отмечал, что Москва не любила ломать старые порядки в присоединившихся землях. В империи действовали в соответствии с традициями и обычаями населения. Кодекс Наполеона в Царстве Польском, Литовский статус в Полтавской и Черниговской губерниях, Магдебургское право в Прибалтийском крае, обычное право у крестьян, всевозможные местные законы на Кавказе, в Сибири и Средней Азии.
Солоневич пишет:
«Еще сто лет тому назад на юге и западе США правительство платило за скальп взрослого индейца пять долларов, а за скальп женщины и ребенка по три и два доллара. Приблизительно в то же время завоеванные кавказцы — Лианозовы, Манташевы, Гукасовы — делали свои миллионы на „русской нефти“, из русских не сделал никто. Завоеванный князь Лорис-Меликов был премьер-министром, а Гончаров во „Фрегате Паллада“ повествует о том, как в борьбе против „спаивания туземцев“ русское правительство совершенно запретило продажу всяких спиртных напитков к востоку от Иркутска, — и для русских в том числе. Все это никак не похоже на политику „национальных меньшинств“ в США и Канаде, в Конго или Борнео. Все это никак не похоже и на политику Англии в Ирландии, или Швеции в Финляндии. Англия, завоевав Ирландию, ограбила ирландцев до нитки, превратив все население страны в полубатраков. Швеция, завоевав Финляндию, захватила там для своей аристократии огромные земельные богатства, и против этой аристократии финское крестьянство вело свои знаменитые „дубинные войны“. Россия отвоевала от Швеции Прибалтику и Финляндию, не ограбила решительно никого, оставила и в Прибалтике, и в Финляндии их старое законодательство, администрацию и даже аристократию — прибалтийские немцы стояли у русского Престола и генерал Маннергейм был генерал-адъютантом Его Величества».
Основная мысль Солоневича: исторический путь России был исковеркан Петром Великим , разорвавшим связь между властью и народом, оттого к нам пришло шляхетское крепостничество, превратившее кpeстьян в дуногий скот, а правящий образованный слой потерял способность понимать что бы то ни было.
Основная идея Столыпина: преодолеть ошибки прошлого и, освободив народные силы, строить Великую Россию. (В Великую Россию согласно идее русской государственности, входили все народы. Пушкинские строки: «И назовет меня всяк сущий в ней язык...» подчеркивают это государственное мышление. А ведь Пушкин — русский гений)
Позиция исторического писателя, поставившего своей целью найти в противовес дворянской схеме развития государства народную, национальную доминанту, и позиция политика, нашедшего путь выздоровления страны, оказываются очень сходными.
Россия как огромное, многонациональное, централизованное государство, утверждает Солоневич, является исторической формой существования русских, крепче которого на протяжении одиннадцати веков не было в мире. Он приводит примеры заграничных влияний и нашествий: от варяжского до французского, и говорит: вероятно, то, что из-под надгробной плиты, сооруженной Карлом Марксом над русской национальной доминантой, вдруг поднимется, казалось бы, давным-давно похороненный Александр Невский, и вдруг окажется, что жив именно Александр Невский и что от Карлов Марксов только и осталось, что образцово-показательная труха.
Короче говоря, перед нами ярко выраженный сторонник российской национальной идеи.
В мае 1909 года определился новый курс Столыпина — провозглашение принципа великорусского государственного национализма. Для современных людей, воспитанных в отвращении к любому виду национализма, такой курс покажется малосимпатичным. Однако попробуем прояснить тогдашнюю национальную обстановку. Действие имперского принципа равенства всех национальностей вызвало у некоторых видных интеллигентов озабоченность. Петр Струве выступил с рядом статей на эту тему: «Русская интеллигенция обеспечивается в российскую... Так же, как не следует заниматься обрусением тех, кто не желает „русеть“, так же точно нам самим не следует себя „оброссиивать“.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

 https://sdvk.ru/Sanfayans/Unitazi/Podvesnye_unitazy/s-installyaciej/ 

 плитка афина керамин