Я слышал грозный шум прибоя и чувствовал внутри мощные удары набегающих волн. Я не хотел, чтобы они поняли что не в силах заломить мне руки, пусть даже повиснут по трое на каждой, а потому торопливо проговорил:
– Милорд, я сказал правду, милорд. Он мой друг.
– Так-то лучше. – Танрольф улыбнулся. Он по-прежнему держал перед собой железный наручник и явно наслаждался происходящим. – Если он действительно ваш яруг, он обвинен несправедливо – по милости своего собственного языка, но все равно несправедливо. Посмотрите вниз – вы его видите?
Рыцари отпустили меня, и я подошел к краю террасы и посмотрел. Хотя и не сразу, но я увидел Поука. Камень, к которому он был прикован, застрял между двумя выступами скалы, и он пытался вытащить его из щели. Я крикнул Поуку не дергаться и сказал, что сейчас спущусь к нему и помогу выбраться.
– А! – воскликнул Танрольф с явным удовольствием. – Вы спуститесь, коли я позволю вам сделать это. Но никак не иначе.
Я почувствовал острое желание снова броситься на него и попытаться крепко врезать, но вместо этого сказал:
– Пожалуйста, милорд, прошу вас, позвольте мне. Он не сделал ничего плохого. Позвольте мне спуститься и вытащить беднягу оттуда.
Танрольф кивнул:
– Хорошо, сэр Эйбел, раз вы просите. Вы готовы рисковать своей жизнью в недрах моей Огненной горы, чтобы спасти своего друга?
– Конечно, милорд. – И я начал слезать с края террасы. Танрольф дал знак рыцарям, и они задержали меня.
Мне очень хотелось столкнуть их вниз, и я действительно мог бы сделать это.
– Вы спуститесь вниз, – сказал Танрольф, – но не один. С вами пойдет еще кто-нибудь – отважный рыцарь, который поможет вам вытащить друга и камень. Кто вызовется пойти с сэром Эйбелом?
Он снова поднял наручник. Никто не произнес ни слова.
– Есть желающие? Любой из присутствующих рыцарей. – Танрольф помахал наручником.
Я думал, что два-три человека непременно вызовутся, а возможно, и все сразу – и Танрольфу придется выбирать. Но ни один из них не выступил вперед, а некоторые даже незаметно попятились. Я промолчал, как бы мне ни хотелось сказать, что сэр Равд точно вызвался бы.
Танрольф пришел в ярость. Он обозвал рыцарей трусами и заячьими душами, и я видел, что они готовы убить его за такие слова, но все равно ни один не изъявил готовности надеть наручник.
Тут я снова заглянул в жерло и обнаружил, что Поук исчез из виду. Я понял, что он вытащил свой камень из щели, попытался вскарабкаться с ним по крутому склону, но сорвался и скатился еще ниже.
Я схватил Танрольфа за руку и сказал:
– Я спускаюсь. Можете надеть на меня второй наручник.
– Нет, – сказал он. – С вами пойдет кто-нибудь из этих трусов. Я хочу посмотреть – и хочу, чтобы они увидели, кто первым покажет спину.
Никто из них не собирался двигаться с места, о чем я и сказал Танрольфу, после чего стал сползать с террасы в жерло. Танрольф по-прежнему держал в руке цепь от моего наручника, вдобавок один из воинов тоже схватился за нее, и таким образом они остановили меня. Спускаться по такому крутому склону трудно и с двумя свободными руками, а я знал, что если попытаюсь утащить мужчин за собой, за цепь схватится еще кто-нибудь.
– Я даю вам последний шанс, – сказал Танрольф рыцарям. – Последнюю возможность. Ну же!
Я поднял голову над краем террасы и крикнул:
– Наденьте на меня второй наручник! Я спущусь!
За время своего пребывания в Митгартре я не раз и не два испытывал страшное удивление. Я уже говорил об этом, и это чистая правда. То был один из таких разов, поскольку Танрольф вдруг защелкнул наручник на собственном запястье, в последний раз обвел тяжелым взглядом своих рыцарей и начал спускаться вместе со мной.
По мере нашего продвижения вниз воздух становился все горячее и горячее, и дышать становилось все труднее и труднее. От дыма першило в горле, и мы безостановочно кашляли. Я понимал, что мы оба здорово рискуем жизнью, а мне не хотелось умирать.
(В некоторых случаях мне очень трудно говорить правду. И возможно, сейчас труднее всего. Да, пожалуй. Я вышел наружу, прогулялся немного и полюбовался морем, горами и прекрасной местностью, где мы живем. Будь здесь Дизири или Майкл, я бы посоветовался с ними, но их не было рядом, и мне пришлось принимать решение самому. Я принял – и вот она, правда.)
Будь Огненная гора обычным вулканом, я бы никогда не отважился на такое. Но я знал, что это не вулкан, и потому продолжал спускаться вниз. Я знал, что под Эльфрисом находится еще один мир – шестой мир под названием Муспель, – и жерло в Огненной горе ведет в него, и именно там полыхает огонь и оттуда поднимается дым.
Это во-первых. Во-вторых, я не думал, что нам придется спуститься в самый Муспель. В прошлый раз Поук остановился, немного прокатившись по склону, и я надеялся (как оказалось, напрасно), что он снова застрял где-нибудь на полдороге. Вскоре Танрольф стал заходиться страшным кашлем и захотел повернуть назад, но я продолжал подгонять его. Он пытался сказать, что прикажет своим людям убить меня, и временами умудрялся выговорить свою угрозу почти внятно. Но я делал вид, будто не разбираю слов, и по-прежнему дергал за сковывавшую нас цепь и все повторял, чтобы он пошевеливался.
Вскоре отверстие вновь начало расширяться; теперь мы спускались не по стенке узкого жерла, а по склону скалы. Танрольф снова упал. Он уже падал с дюжину раз, но впервые сорвался вниз. Я поймал цепь, и он повис на ней. Пытаясь подтащить его к месту, где имелась опора для ног, я увидел глубоко внизу Поука и одного из муспельских драконов, направлявшегося к нему.
Едва ли двое мужчин когда-либо спускались по скалистому склону быстрее, чем мы с Танрольфом тогда. В считаные секунды мы достигли дна провала, и я криком предупредил Поука об опасности и завопил на дракона, но тут Танрольф выхватил меч и попытался убить меня. Я поймал его за кисть, заломил ему руку за спину, и он выронил меч.
Тут трудно описать все толком, поскольку все происходило очень быстро. Я не мог следить за драконом, пока боролся с Танрольфом, но знал, что он приближается к Поуку, и приближается быстро. Мне нужен был меч. Да, я говорил, что не возьму в руки ни одного меча, кроме обещанного мне Дизири, но сейчас он был нужен мне позарез. Он оставался нашей единственной надеждой, а Танрольф, находись клинок у него, попытался бы убить меня, а не дракона.
Как я сказал, Танрольф выронил меч, и тот упал в глубокую расселину. Из расселины вырывались языки пламени, и я не видел меча в глубине. Я стремительно развернулся кругом ровно в тот момент, когда дракон придавил Поука к земле передней лапой. Вообрази огромную змею, крокодила размером с подводную лодку и птеродактиля. Соедини в одно целое все самые жуткие части перечисленных существ – и ты получишь представление о драконе. Он страшнее каждого из них по отдельности и страшнее, чем все они, вместе взятые.
Я поднял с земли камень. Он обжигал пальцы, но я с размаху швырнул им в чудовище. Дракон зашипел, словно паровая труба, и широко разинул пасть. Вместо языка я увидел в ней лицо Гарсега.
– Сэр Эйбел, почему вы нападаете на меня? – спросил он.
Я объяснил, что Поук мой друг, и сказал, что, если он убьет Поука, ему придется убить и меня тоже.
– А если не убью? – Гарсег улыбнулся мне из драконьей пасти.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122
– Милорд, я сказал правду, милорд. Он мой друг.
– Так-то лучше. – Танрольф улыбнулся. Он по-прежнему держал перед собой железный наручник и явно наслаждался происходящим. – Если он действительно ваш яруг, он обвинен несправедливо – по милости своего собственного языка, но все равно несправедливо. Посмотрите вниз – вы его видите?
Рыцари отпустили меня, и я подошел к краю террасы и посмотрел. Хотя и не сразу, но я увидел Поука. Камень, к которому он был прикован, застрял между двумя выступами скалы, и он пытался вытащить его из щели. Я крикнул Поуку не дергаться и сказал, что сейчас спущусь к нему и помогу выбраться.
– А! – воскликнул Танрольф с явным удовольствием. – Вы спуститесь, коли я позволю вам сделать это. Но никак не иначе.
Я почувствовал острое желание снова броситься на него и попытаться крепко врезать, но вместо этого сказал:
– Пожалуйста, милорд, прошу вас, позвольте мне. Он не сделал ничего плохого. Позвольте мне спуститься и вытащить беднягу оттуда.
Танрольф кивнул:
– Хорошо, сэр Эйбел, раз вы просите. Вы готовы рисковать своей жизнью в недрах моей Огненной горы, чтобы спасти своего друга?
– Конечно, милорд. – И я начал слезать с края террасы. Танрольф дал знак рыцарям, и они задержали меня.
Мне очень хотелось столкнуть их вниз, и я действительно мог бы сделать это.
– Вы спуститесь вниз, – сказал Танрольф, – но не один. С вами пойдет еще кто-нибудь – отважный рыцарь, который поможет вам вытащить друга и камень. Кто вызовется пойти с сэром Эйбелом?
Он снова поднял наручник. Никто не произнес ни слова.
– Есть желающие? Любой из присутствующих рыцарей. – Танрольф помахал наручником.
Я думал, что два-три человека непременно вызовутся, а возможно, и все сразу – и Танрольфу придется выбирать. Но ни один из них не выступил вперед, а некоторые даже незаметно попятились. Я промолчал, как бы мне ни хотелось сказать, что сэр Равд точно вызвался бы.
Танрольф пришел в ярость. Он обозвал рыцарей трусами и заячьими душами, и я видел, что они готовы убить его за такие слова, но все равно ни один не изъявил готовности надеть наручник.
Тут я снова заглянул в жерло и обнаружил, что Поук исчез из виду. Я понял, что он вытащил свой камень из щели, попытался вскарабкаться с ним по крутому склону, но сорвался и скатился еще ниже.
Я схватил Танрольфа за руку и сказал:
– Я спускаюсь. Можете надеть на меня второй наручник.
– Нет, – сказал он. – С вами пойдет кто-нибудь из этих трусов. Я хочу посмотреть – и хочу, чтобы они увидели, кто первым покажет спину.
Никто из них не собирался двигаться с места, о чем я и сказал Танрольфу, после чего стал сползать с террасы в жерло. Танрольф по-прежнему держал в руке цепь от моего наручника, вдобавок один из воинов тоже схватился за нее, и таким образом они остановили меня. Спускаться по такому крутому склону трудно и с двумя свободными руками, а я знал, что если попытаюсь утащить мужчин за собой, за цепь схватится еще кто-нибудь.
– Я даю вам последний шанс, – сказал Танрольф рыцарям. – Последнюю возможность. Ну же!
Я поднял голову над краем террасы и крикнул:
– Наденьте на меня второй наручник! Я спущусь!
За время своего пребывания в Митгартре я не раз и не два испытывал страшное удивление. Я уже говорил об этом, и это чистая правда. То был один из таких разов, поскольку Танрольф вдруг защелкнул наручник на собственном запястье, в последний раз обвел тяжелым взглядом своих рыцарей и начал спускаться вместе со мной.
По мере нашего продвижения вниз воздух становился все горячее и горячее, и дышать становилось все труднее и труднее. От дыма першило в горле, и мы безостановочно кашляли. Я понимал, что мы оба здорово рискуем жизнью, а мне не хотелось умирать.
(В некоторых случаях мне очень трудно говорить правду. И возможно, сейчас труднее всего. Да, пожалуй. Я вышел наружу, прогулялся немного и полюбовался морем, горами и прекрасной местностью, где мы живем. Будь здесь Дизири или Майкл, я бы посоветовался с ними, но их не было рядом, и мне пришлось принимать решение самому. Я принял – и вот она, правда.)
Будь Огненная гора обычным вулканом, я бы никогда не отважился на такое. Но я знал, что это не вулкан, и потому продолжал спускаться вниз. Я знал, что под Эльфрисом находится еще один мир – шестой мир под названием Муспель, – и жерло в Огненной горе ведет в него, и именно там полыхает огонь и оттуда поднимается дым.
Это во-первых. Во-вторых, я не думал, что нам придется спуститься в самый Муспель. В прошлый раз Поук остановился, немного прокатившись по склону, и я надеялся (как оказалось, напрасно), что он снова застрял где-нибудь на полдороге. Вскоре Танрольф стал заходиться страшным кашлем и захотел повернуть назад, но я продолжал подгонять его. Он пытался сказать, что прикажет своим людям убить меня, и временами умудрялся выговорить свою угрозу почти внятно. Но я делал вид, будто не разбираю слов, и по-прежнему дергал за сковывавшую нас цепь и все повторял, чтобы он пошевеливался.
Вскоре отверстие вновь начало расширяться; теперь мы спускались не по стенке узкого жерла, а по склону скалы. Танрольф снова упал. Он уже падал с дюжину раз, но впервые сорвался вниз. Я поймал цепь, и он повис на ней. Пытаясь подтащить его к месту, где имелась опора для ног, я увидел глубоко внизу Поука и одного из муспельских драконов, направлявшегося к нему.
Едва ли двое мужчин когда-либо спускались по скалистому склону быстрее, чем мы с Танрольфом тогда. В считаные секунды мы достигли дна провала, и я криком предупредил Поука об опасности и завопил на дракона, но тут Танрольф выхватил меч и попытался убить меня. Я поймал его за кисть, заломил ему руку за спину, и он выронил меч.
Тут трудно описать все толком, поскольку все происходило очень быстро. Я не мог следить за драконом, пока боролся с Танрольфом, но знал, что он приближается к Поуку, и приближается быстро. Мне нужен был меч. Да, я говорил, что не возьму в руки ни одного меча, кроме обещанного мне Дизири, но сейчас он был нужен мне позарез. Он оставался нашей единственной надеждой, а Танрольф, находись клинок у него, попытался бы убить меня, а не дракона.
Как я сказал, Танрольф выронил меч, и тот упал в глубокую расселину. Из расселины вырывались языки пламени, и я не видел меча в глубине. Я стремительно развернулся кругом ровно в тот момент, когда дракон придавил Поука к земле передней лапой. Вообрази огромную змею, крокодила размером с подводную лодку и птеродактиля. Соедини в одно целое все самые жуткие части перечисленных существ – и ты получишь представление о драконе. Он страшнее каждого из них по отдельности и страшнее, чем все они, вместе взятые.
Я поднял с земли камень. Он обжигал пальцы, но я с размаху швырнул им в чудовище. Дракон зашипел, словно паровая труба, и широко разинул пасть. Вместо языка я увидел в ней лицо Гарсега.
– Сэр Эйбел, почему вы нападаете на меня? – спросил он.
Я объяснил, что Поук мой друг, и сказал, что, если он убьет Поука, ему придется убить и меня тоже.
– А если не убью? – Гарсег улыбнулся мне из драконьей пасти.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122