https://www.dushevoi.ru/products/dushevye-poddony/120x80/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Они сказали: «Да», – и ушли. У нас было чувство, что мы действовали правильно и предотвратили катастрофу.
Вдруг появился запыхавшийся Пазанг. Мы не без гордости сообщили ему о случившемся, оказывается мы были в состоянии принять серьезное решение и без его помощи.
– Он был на грани смерти, – сказал я с таким упреком, будто Пазанг виноват в этом, – но сейчас они уже подходят к спасительному лесу.
Пазанг и возвратившиеся с ним шерпы посмотрели друг на друга и ничего не сказали.
Вдруг среди окружающих тропу скал появился наш «больной» в сопровождении своего друга. Он немного хромал и с болезненным лицом быстро приближался к нам.
Шерпы поговорили с ребятами, и Пазанг сказал: «Они хотят идти с нами дальше». Сейчас уже никто не упоминал о том, что мы только что спасли жизнь человека. Груз обоих мальчиков был распределен между нами, и ребята в быстром темпе шли в голове нашей небольшой группы. Я тщетно старался не отставать от них и тут только подумал, что дружеская оплеуха оказалась бы для этого парня более действенным лекарством, чем массаж.
В дальнейшем ребята без особого напряжения дошли до Намче-Базара. На обратном пути мы снова их встретили с большой ношей на спине. С доверчивостью людей, к которым хорошо относились, они приветствовали нас: «Салам, сагиб», – и намекали, что они снова согласны работать, но мы вежливо поблагодарили за предложение и пошли дальше.
С обоими ребятами, которые шли очень быстро, мы вышли на перевальную точку. Высотомер показывал 4280 метров. Если бы мы пришли немного раньше, то, видимо, смогли бы увидеть прекрасную панораму гор. Но сейчас стоял туман и было холодно, поэтому мы без задержки начали спускаться к лесистому седлу, в надежде найти пещеры. Начался дождь, я был очень рад, что он начался после того, как все носильщики прошли самое трудное место.
Мы нашли несколько пещер, хорошо защищенных от дождя нависающими скалами. Все пещеры были заняты озябшими носильщиками, которые плотным кольцом окружили больше дымящие, чем греющие костры. В этот день все они прекрасно потрудились и заслужили хороший отдых. Мы не стали их беспокоить. Установили под дождем свои палатки и были очень довольны.
Но наш покой длился недолго. Пришел Пазанг и сообщил, что нет Карми. Карми – один из шерпов носильщиков из Катманду, сопровождающий нас до Намче-Базара, очень приятный парень с манерами молодого господина и маленькими черными усиками. Он вместе с Пазангом был в экспедиции на Дхаулагири и возвращался домой.
Позже мы имели возможность оценить его трудолюбие и силу, но во время похода к пещерам он доставил нам много хлопот. Уже в первые дни марша он как-то вечером обратился к нам за медицинской помощью – все тело у него болело и ныло. Оказалось, что он, как и мы, очень устал и у него просто болели мышцы. Не желая вызывать недоверия шерпа к нашим медицинским познаниям, ему дали несколько таблеток аспирина и таким образом «вылечили» его. Некоторое время спустя у Карми поднялась температура, и ему снова дали соответствующее лекарство.
В момент отдыха, во время соревнования по толканию камней, он неожиданно оказался победителем.
Сейчас он пропал, и мы уже не чаяли видеть его пришедшим вечером за очередным лекарством. Никто не мог сказать, когда его видели последний раз. Один носильщик говорил, что в последний раз он его видел на перевале: Карми шел, как пьяный, и дрожал всем телом.
Носильщик не мог нам ответить, почему он никому ничего не сказал о плохом состоянии Карми. Мы не знали говорит ли носильщик правду или хочет своим высказыванием просто привлечь к себе всеобщее внимание. Но как бы то ни было, факт остается фактом – быстро темнело и стало холодно, на Карми надета только рубашка и короткие брюки, а главное, его нет среди нас.
Пазанг и несколько шерпов с карманными фонарями, крича, отправились на поиски. Мы печально сидели на корточках под скалами, где была оборудована кухня, и нам стало стыдно, что, несмотря на беспокойство за Карми, мы с удовольствием едим горячий суп, приготовленный заботливым Анг Ньима.
Пазанг и шерпы вернулись мокрые до костей и дрожащие от холода. Карми они не нашли.
– Я знаю, он погиб, – сказал Пазанг.
Подавленные, мы ушли спать: в ночной темноте во время сильного дождя организовывать поиски было бессмысленным. Вероятно, у Карми закружилась голова, и он, упав с крутого склона, лежит где-нибудь среди скал. Возможно, он, усталый, отстал и теперь умирает от истощения и холода. Сразу же после восхода солнца шерпы небольшими группами снова отправились на поиски. Путь, по которому мы шли, был виден почти до перевальной точки. Мы наблюдали за ними и легко себе представляли, как шерпы непрерывно кричали: «Хе, Карми, Карми, хе!» Мы втроем взяли с собой медикаменты, перевязочные средства и тоже вышли на поиски, но очень боялись, что для Карми они уже не потребуются.
Вдруг мы услышали выше себя крики и увидели, что шерпы возвращаются все вместе. Наверное, они несут тело Карми, но, может быть, есть надежда? Мы все подготовили.
Первым пришел,.. Карми! Он смущенно улыбался, следов травмы или переутомления на нем не было. Он выглядел так, будто выспался лучше нас.
Видимо, он действительно хорошо поспал. Уставший, с небольшой температурой, он слишком долго отдыхал на перевале и потерял нас из виду. Когда он попытался догнать нас, то сбился с дороги, ушел в сторону и остановился в маленькой пастушеской хижине. Там он очень хорошо провел ночь, ни на минуту не задумываясь о том, что о нем будут беспокоиться и его будут искать.
Сейчас Карми был здесь, и я почувствовал большое облегчение, а одновременно и желание оттрепать его как следует за чуб. К сожалению, этого сделать было нельзя.
Теперь нас ничто не задерживало, и мы могли продолжать движение. Носильщики, обрадованные спуском в долину, быстро взяли свои ноши и пошли по отчетливо видимой тропе вниз, сквозь лиственный лес.
Шерпы, воодушевленные желаниями, одинаковыми с моими, устроили Карми не совсем дружеский прием, но после этого все же накормили его сытным завтраком. Вскоре мы были в пути, и опасный перевал окончательно остался позади.
Немного времени спустя мы впервые увидели Эверест – (Джомолунгму). Безусловно, большой и незабываемый момент в жизни альпиниста – наблюдать Короля гор, высочайшую вершину мира. Потребовалось некоторое время, чтобы эти мысли дошли как следует до нашего сознания. Когда мы вышли на гребень, перед нами возникла группа красивых ледовых вершин. Только что мы находились в джунглях, закрывавших всякую видимость. Теперь листья стали реже, спустились как бы в глубину, как спускается в подвал занавес в современном театре, и открыли беспрепятственный вид на вершины.
Это были великолепные, внушающие страх вершины. Мы вооружились картой и компасом и установили названия некоторых из них: «Ага, это Кангтега, нет, та, севернее, а здесь – изумительно красивая еще безымянная вершина». Карта подсказывала, что где-то здесь находится Эверест. Потом мы его узнали: невысокий плоский скальный гребень, затененный близкими суровыми шеститысячниками; отсюда он выглядел не очень величественным. Только длинный снежный флажок, уходящий в синее небо горизонтально от вершины, подчеркивал ее значительность.
Мы показали Эверест шерпам. Они смотрели в указанном направлении, вежливо бормотали: «Аха», – видимо, потому, что видели нас немного возбужденными, и в свою очередь показывали вниз, в ущелье, и говорили: «Там Лукла – деревня, где родились Пазанг и Гиальцен». Теперь мы вежливо бормотали: «Аха». После этого обмена впечатлениями шерпы стали быстро спускаться, надеясь найти внизу теплое место для отдыха. Пока мы спускались, облака закрыли высочайшую вершину мира, казавшуюся отсюда маленькой.
Я всегда удивлялся безразличию, с которым шерпы смотрят на далекую картину вершин, хотя горы фактически господствуют над всей жизнью шерпов и являются целью их фанатического честолюбия.
В Катманду я наблюдал за европейцами и американцами, которые, не будучи альпинистами, могли долго и с возбуждением спорить об именах вершин, виднеющихся в ясный день на далеком горизонте. Многие из них по-настоящему влюблялись в фантастическую красоту какой-нибудь вершины, контуры которой они могли различить только в сильный бинокль.
Шерпы к этому относятся несколько иначе: «Аха!, – сказали они, – там внизу Лукла».
Мне вспоминается Пазанг, когда он год назад увидел недалеко перед собой Сайпал (7040 метров). Эту вершину, тогда почти неизвестную, мы впервые наблюдали на расстоянии нескольких сот километров. Она должна была стать последней альпинистской целью нашего путешествия. Мы знали, что только через несколько недель придем к ее подножью. Возможно, что она трудна для восхождения и, возможно, нам даже не удастся подойти к ней, но все мы, и в особенности Пазанг, очень хотели перед окончанием путешествия совершить восхождение на «высокую вершину». Таким образом, Сайпал стала темой наших вечерних разговоров.
– Теперь уже зима, – сказал тогда Пазанг, – но, если мало снега, можно идти.
– Самое лучшее по теплому южному гребню, – ответил я.
Мы знали, что исполнение нашего желания всецело зависит от еще неизвестного нам состояния вершины.
Наконец после долгого пути окольными дорогами мы подошли к Сайпалу. Я первый вышел на перевал, который открыл вид на вершину и самодовольно ожидал своих спутников.
Я гордился, что нашел правильный путь. Перед нами была «наша вершина», теперь мы, наконец, могли изучить маршрут подъема на нее.
Я сказал Пазангу, когда он подошел ко мне: смотри, эта вершина – Сайпал.
– Аха, – ответил он, вытащил из рюкзака сушеное козье мясо и начал его резать на тонкие ломтики. Только в таком виде мясо можно было кушать без особой опасности для зубов. То, что Пазанг делал, было несомненно разумным, но все же в этот момент я был им разочарован.
С тех пор я лучше узнал шерпов и теперь не ожидаю, чтобы они при первом виде вершины, которая может принести им почет или смерть, станут делать что-либо другое, чем резать козье мясо или скажут: – «Там Лукла».
Возможно, что не безразличие, а бессознательная робость заставляет их сдержанно и спокойно переносить вид вершины.
Возможно, то была одна из форм застенчивости, которая заставляла Пазанга в этот момент резать козье мясо. Совсем другое дело объясняться с вершиной, вонзая зубья кошек в ее крутые ледовые склоны, сопротивляться ее неистовым ураганам и лавинам, чем решать теоретические варианты подъема на расстоянии, как математическую задачу.
Возможно, что все сказанное мною – только размышления европейца, а шерпы были просто голодные и тосковали по родному дому.
Во всяком случае мы пошли за ними в долину.
Облака спустились, а нам нужно было еще пройти через один невысокий, но крутой перевал. Начался дождь. Наконец, мы прибыли в деревню Тате, населенную шерпами.
Глава V
РОДИНА ШЕРПОВ
Местечко Тате встретило нас сильным дождем. Создавалось такое впечатление, что оно обещает нам «мокрое пребывание» и в дальнейшем. И действительно, дождь шел всю вторую половину дня, вечер и всю ночь.
Но я искренне радовался, что мы пришли в район, где наших носильщиков в каждом доме принимают, как потерянных и вновь обретенных сыновей. Они везде чувствовали себя дома. Мы были уверены, что с нами не может случиться никаких неприятностей до тех пор, пока у нас с шерпами будут хорошие отношения.
На следующий день нас ожидал короткий переход до следующей стоянки, и мы могли вдоволь выспаться.
Во время завтрака, который мы ели во дворе хозяина, сидя на ящиках, нас окружило почти все население местечка Тате. Красивая девушка из Иунбези, одна из наших всегда улыбающихся носильщиц, играла какую-то мелодию на губной гармонике. Пазанг, надев на руку двое ручных часов, показывал окружающим свои фотографии и вырезки из газет, где были описаны его достижения.
В приподнятом настроении, сопровождаемые многими дружественными заверениями, мы распрощались с гостеприимными хозяевами и продолжали свой путь. Переход был коротким, через два часа мы пришли в Гжать.
Пазанг ходил с удрученным видом. Через пару дней мы должны прийти в Намче-Базар – последний населенный пункт перед Чо-Ойю. Из длинных рассказов Пазанга я знал, что здесь в изобилии имеется масло, молоко, зерно и цзамба, но сейчас, как я об этом говорил раньше, оно превратилось в бедное село, где в лучшем случае мы сможем довольствоваться несколькими картофелинами. Поэтому Пазанг доказывал, что он обязан идти вперед, в деревню Лукла, где он родился, расположенную на другом берегу реки Дуд-Коси, и достать там необходимые для дальнейшего марша продукты. Пазанг говорил сдержанно, не делая мученического лица, достоинств своей деревни не превозносил. Анг Ньима, Гиальцен и несколько других шерпов, родившихся также в Лукла, к этому времени уже исчезли. Пазанг аккуратно сложил фотографии и газетные вырезки, завел пару своих часов – через некоторое время жители деревни Лукла узнают, какая знаменитость родилась в ее стенах.
Мы чувствовали себя несколько одинокими и заброшенными, но у устья неглубокого бокового русла реки нашли щавель, а так как у нас еще сохранились лимоны, то мы утешали себя надеждой покушать богатый витаминами салат.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

 https://sdvk.ru/Sanfayans/Unitazi/Podvesnye_unitazy/s-installyaciej/brand-Roca/Roca_Mateo/ 

 Венис Deli