https://www.dushevoi.ru/products/vanny-chugunnye/170_70/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Сидели все вместе — А. Руцкой, И. Силаев, Е. Примаков, В. Бакатин, наш доктор, вся наша семья. Крючков тоже летел в этом самолете, но был изолирован.
«Труд», 3 сентября 1991 года

Глава 15
«В СЛУЧАЕ МОЕЙ ВНЕЗАПНОЙ СМЕРТИ…»
Солнечным июньским утром 1992 года высокопоставленный квартиросъемщик одного из самых элитных домов в Москве проснулся как всегда рано.
Была суббота, располагавшая к некоторому расслаблению, но хозяин квартиры не терпел праздности. Он очень много в жизни работал и потому во многом преуспел, особенно на политическом и научном поприще, достигнув в них наивысших результатов.
Намереваясь спуститься вниз, чтобы забрать из почтового ящика корреспонденцию, он открыл дверь на лестничную площадку. То, что открылось глазам, заставило невольно отпрянуть.
К дверям его квартиры был прислонен… похоронный венок.
Совладав с собой, бывший член Политбюро, академик Александр Николаевич Яковлев через минуту уже иронично улыбался, глядя на столь неожиданный сюрприз, красноречиво свидетельствовавший о политических воззрениях тех, кто его приготовил. Жена выходила из шокового состояния дольше.
СЕНСАЦИОННОЕ РАЗОБЛАЧЕНИЕ
Двенадцатого октября 1992 года в Конституционном суде России продолжались слушания по «делу КПСС». В качестве свидетеля в этот день на заседание прибыл один из отцов-основателей перестройки и гласности Александр Николаевич Яковлев.
Слушания начались с изменения регламента. Суд проявил к именитому свидетелю завидную почтительность, мягкость и терпимость, перенеся начало заседания на час раньше. Причина уважительная: Александр Николаевич в тот день собирался лететь в Сорбонну читатьлекции, надо было собрать чемодан, и высшая российская судебная инстанция сочла данный повод веским и убедительным.
Регламентом поступились еще раз, когда председатель суда Валерий Зорькин на два часа увеличил время для ответов свидетеля на вопросы представителей КПСС. Это было абсолютно безопасно для президентской стороны, потому что, свидетельствуя, Яковлев не сказал ни слова в защиту партии, в руководстве которой он состоял тридцать три года. Наоборот, яростные наскоки представителей КПСС лишь вынуждали бывшего члена Политбюро выкладывать одну за другой тайны высшего партийного синклита, которые выбивали у его оппонентов почву изпод ног.
Яковлев умел держаться на трибуне, мастерски владел ораторскими приемами, позволявшими постоянно подогревать внимание аудитории. Остроумные колкости в адрес КГБ вызывали улыбки.
— Была ли прелюдия августовского путча? Да, нечто подобное происходило 28 марта, когда в Москву были введены войска. Зачем? Я спросил об этом Горбачева, и тот сказал, что есть информация КГБ: демократы готовятся к захвату Кремля. На предприятиях куются крюки. Мэр столицы Попов эту информацию прокомментировал так: «Да у нас даже веревок в Москве не хватит, чтобы забросить крюки на кремлевскую стену…»
Затронув тему КГБ, свидетель подробно поведал суду о практике борьбы с некоторыми инакомыслящими из партийной верхушки. Подслушивание и прослушивание было в порядке вещей. Иногда даже генсек не мог объяснить, по чьей инициативе это делалось.
Доведенный до кипения разоблачениями политического расстриги, один из представителей КПСС, профессор Рудинский, в упор, бездипломатничанья, спросил:
— Вы агент ЦРУ?
Свидетель умел держать удар. Под смех президентской стороны он сказал, что его американские хозяева считают Рудинского сотрудником израильской разведки.
Взаиморазоблачения агентов прекратил председатель суда Зорькин.
К числу сенсационных разоблачений, которые сделал Яковлев, относилось и заявление о готовившемся на него в недрах КГБ покушении.
Оно замышлялось зимой девяносто первого года, после того как Яковлев побывал в Прибалтике. Вернувшись в Москву, он вскоре убедился, что его телефон поставлен на прослушивание. А один старинный друг, генерал КГБ, предупредил:
— На тебя готовится дорожно-транспортное происшествие. Берегись.
И тогда еще не исключенный из КПСС Яковлев подошел к председателю КГБ Крючкову и сказал:
— Передай своим — они просчитаются. Я оставил письмо, и его опубликуют по трем адресам.
Письмо начиналось словами: «В случае моей внезапной смерти…»
ОПРОВЕРЖЕНИЕ ИЗ ТЮРЬМЫ
В момент, когда Яковлев озвучивал свое сенсационное разоблачение, касающееся намерения Крючкова, эксглава КГБ находился в следственном изоляторе «Матросская тишина», куда был помещен еще в августе девяносто первого года по делу ГКЧП. То есть пребывал под стражей четырнадцать месяцев — более года.
Услышав в тюремной камере о том, что Яковлев обвинил его в организации автомобильной катастрофы, Крючков изумленно всплеснул руками.
— Поразительная по своей беспардонности ложь! Причем не выдерживающая никакой критики!
Но кто мог услышать голос узника? Разве что его адвокат Иванов. Толстые тюремные стены отделяли подследственного от прессы.
Адвокат внимательно слушал своего подзащитного, который отрицал даже сам разговор с Яковлевым.
— Никогда Александр Николаевич не подходил ко мне с этим вопросом. Не говорил ни о каком письме. Дорожно-транспортное происшествие? Бред какой-то!.. Ничего подобного и в помине не было.
Крючков — человек сдержанный, немногословный. Годы работы в лубянском ведомстве наложили свой отпечаток и на манеру изложения мыслей. Аналитический ум сразу же сосредоточился на уязвимых местах обвинения.
— Что помешало Яковлеву обнародовать ставший ему известным «факт» раньше, еще в бытность мою председателем КГБ? Почему он поведал об этом только сейчас?
Адвокат тоже удивился. Действительно странно: человека предупреждают, что на него замышляют покушение, а он молчит.
— Почему он сразу не сообщил президенту? — размышлял далее Крючков. — Ведь с Михаилом Сергеевичем его связывали теплые отношения. Не доложил Верховному Совету? Не рассказал обо всем журналистам?
Адвокат согласно кивал головой: предание публичной огласке полученного известия наверняка бы расстроило планы КГБ.
— В конце концов, Александр Николаевич мог бы рассказать об этом в августе-сентябре девяносто первого года, когда модно было лить грязь на ГКЧП, — продолжал Крючков. — А то вдруг — год спустя…
Как-то само собой вспомнилось, что 19-20 августа Яковлев особой активности не проявлял. Объявился он «на людях» лишь после того, как члены ГКЧП были арестованы. Только тогда он выступил с балкона Белого дома.
Казалось бы, самое время обнародовать коварный замысел КГБ. АН нет, о замышляемом против него теракте сказал лишь в 1992 году.
— А может, Александра Николаевича ввели в заблуждение? — высказал осторожное предположение адвокат. — Тот самый генерал, на которого он ссылается?
— Не было никакого генерала, — убежденно произнес Крючков. — И быть не могло. Это самая настоящая клевета. Впрочем, если Александр Николаевич будет настаивать на существовании своего осведомителя, есть прекрасная возможность отблагодарить его, представив к награде — как-никак, спас жизнь отцу русской демократии…
Адвокат рассмеялся.
— Это было бы забавно.
— А что остается делать в моем положении? — спросил Коючков. — Я ведь арестован и нахожусь под стражей. Но и молчать не могу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155
 сантехника недорого купить 

 Porcelanosa Columbia