– Но я же не мог совсем ничего не предпринимать!
– Полное отсутствие у тебя чувства меры и самоконтроля не может служить оправданием развала моей помолвки.
– И ты жалеешь об этом? – шепотом спросил он, целуя ее в уголок рта.
– Зачем ты спрашиваешь, если наверняка знаешь ответ.
Хит нежно улыбнулся и с большой неохотой – это было видно по глазам – вытащил руку из глубокого декольте ее платья:
– Отвечай прямо.
С неожиданной быстротой она ловко выскользнула из его рук и весело рассмеялась, когда попытка Хита снова пленить ее потерпела неудачу. Заняв позицию позади небольшого круглого столика, Люси оперлась на край и бросила на мужа насмешливо-дерзкий взгляд:
– Тебе так нравится приказывать…
– Но еще больше мне нравится, когда ты повинуешься моим приказам. – Он сделал ложный выпад с одной стороны стола и тут же выбросил вперед руку, чтобы схватить Люси с другой стороны, но той снова удалось ловко увернуться. Он без труда мог поймать ее, но решил продолжить игру. Наконец она, перебежав на другую сторону комнаты, встала там в победную позу.
– Я повинуюсь твоим приказам тогда и только тогда, когда сама хочу их исполнить, – выпалила она, отступая в угол при его приближении.
– Отвечай на вопрос, который я тебе задал, – скомандовал он нарочито хриплым голосом, нагоняя на себя угрожающий вид. – Ты когда-нибудь жалела о том, что вышла замуж за меня, а не за него?
Люси прижалась спиной к стене, в глазах ее плясали веселые огоньки; она хранила молчание, – Чем дольше вы станете упорствовать и молчать, миссис Рэйн, тем скорее настанет час расплаты и тем суровее будет наказание. Знаете, что я с вами сотворю? Я нашлепаю вас по вашей милой попке.
Люси дерзко хмыкнула в ответ:
– Долго же вам придется возиться со всеми этими нижними юбками, турнюрами, кринолинами, мистер Рэйн.
– Милочка, поверьте мне на слово, после преодоления всех тех трудностей, которые преграждали мой жизненный путь, справиться с вашим кринолином мне будет легче легкого.
– Как ты смеешь разговаривать со своей супругой в таком тоне, нахал! – воскликнула Люси. Но в следующее мгновение Хит уже подскочил к ней и обнял, намереваясь запечатлеть на ее губах пылкий поцелуй.
Внезапно их уединение было нарушено окликом из дверей:
– Люси? – Миссис Хозмер вся пылала от негодования. Она окинула пару гневным взглядом – хозяйке не нравилось, когда в ее доме кто-то уединялся. Во-первых, это был не лучший пример для ее сыновей-подростков. Во-вторых, поведение четы Рэйн не вписывалось в ее пуританские представления о нравственности и праведности. – Люси, только что пришел твой отец. Он ищет тебя повсюду. Я уверена, что Лукас Кэлдуэлл будет недоволен, если ты сейчас же не выйдешь к нему и не поздравишь с Рождеством.
– А я уверен, что он будет просто разъярен, – пробурчал Хит в самое ухо Люси, и она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.
– Благодарю вас, миссис Хозмер, – сказала Люси, выскальзывая из объятий Хита, с нарочитым упреком и недовольством глядя на него. – Мы сию минуту идем.
– Конечно, мы сейчас же идем, – эхом отозвался Хит, расплываясь в невинной улыбке младенца в ответ на подозрительный взгляд строгой миссис Хозмер. Когда та наконец удалилась из гостиной, на его лице появилось раздражение:
– Черт возьми, давай покажем твоему отцу, как плохо этот южанин влияет на его маленькую дочурку.
– Он вовсе так не думает. Он всегда обожал тебя за то, что ты спас его падшую дочь.
– А его дочь? Что она думает на сей счет?
– Она думает, что… – Люси помедлила с ответом, – что ее муж настолько невнимателен, рассеян и даже не обратил внимания, где стоит его жена – прямо под веткой омелы.
Раздался спокойный и чуть ленивый смешок Хита. Не отводя глаз от Люси, он протянул руку, сорвал омелу и спрятал маленькую зеленую веточку в карман.
– Этим я займусь немного позже, – сказал он, довольно улыбаясь.
Глава 10
Хит все еще не привык к суровому северному климату и, каждый раз выходя на улицу, нелестно отзывался о погоде. Холод северной зимы пронизывал его до самых костей. Люси, прожившая в Массачусетсе всю свою жизнь, привыкшая к суровым зимам, просто не обращала на это внимания. Но для Хита это было почти невыносимо. С наступлением января морозы так усилились, что невозможно было находиться на улице больше пяти минут. Хит настаивал, чтобы все комнаты в доме были хорошо протоплены, а все печи и камины до отказа наполнены топливом. Это задевало Люси. Она воспитывалась в строгих традициях бережливости, особенно в отношении обогрева жилища. Тем не менее, чтобы не заставлять его раздражаться и негодовать, ей пришлось сделать над собой усилие и научиться транжирить уголь и дрова.
В один из дней сереющие сугробы, лежавшие на узеньких улочках Бостона, начали было подтаивать, но потом ударил мороз, и в результате образовался лед толщиной в несколько дюймов. Движение было затруднено, а в некоторых местах просто невозможно. В тот день Хит приехал домой изрядно продрогший, его волосы потемнели, намокнув под снегом.
– Почему ты без шляпы? – спросила Люси, хмурясь и помогая ему снять пальто.
– Забыл надеть сегодня, – едва слышно ответил он, зубы его стучали от холода. – Непростительная ошибка.
– Совершенно непростительная, – согласилась она, стягивая с него шарф и обеспокоенно наблюдая за ним. – Почему ты такой мокрый?
– На Вашингтон-стрит… там такой сильный гололед, экипаж не смог проехать. Пришлось идти пешком до угла. Уши чуть не отвалились от холода.
– Руки и лицо просто окоченели! – воскликнула она, пытаясь отогреть их ладонями, но тщетные усилия вызвали лишь усмешку на его губах.
– Не только руки и лицо.
Она была слишком обеспокоена, чтобы смеяться. Нетерпеливо она потащила его наверх, настаивая, чтобы он снял намокшую одежду и надел теплый халат немедленно. Хит долго стоял у огня, наслаждаясь теплом.
Ужинали они в спальне за маленьким столиком у самого камина. Золотистые отблески пламени отбрасывали их тени на стены комнаты. Люси развлекала Хита отчетом о лекции, на которой присутствовала днем. Хит медленно потягивал бренди и спокойно слушал ее. В этот вечер он выглядел очень задумчивым. Большим пальцем он медленно водил по краю фужера. В такие моменты в его движениях скользила медлительная грациозность, и Люси могла часами просто смотреть на него.
– А потом представитель Гоуэн сказал… Хит, ты слушаешь меня?
– Я слушаю, – вяло заверил он, усаживаясь поглубже в кресло. С огромным трудом ему удалось оторваться от созерцания ее лица в загадочном свете свечей и сосредоточиться на разговоре. – И что же сказал представитель Гоуэн?
– Он говорил о поддержке государственного кораблестроения и усилении морского флота.
– Прекрасно. Они пренебрегали этим с самого окончания войны.
– И еще он сказал, что мы имели преимущества в кораблестроении в пятидесятые годы, когда корабли строились из дерева. Но теперь, когда их строят из металла, британцы намного опередили нас. Представитель Гоуэн полагает, что следует лучше субсидировать американское кораблестроение и перевозки по морю и уменьшить налоги на все товары, которые мы будем импортировать для постройки новых кораблей.
– Так, так, – сказал он мягко, положив подбородок на руку и восхищенно наблюдая за ней.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93