Спорить было бесполезно. Недовольная Люси смирилась и послушно забралась в кровать. Пока он укрывал ее, она настороженно следила за ним своими огромными карими глазами, а потом сказала:
– Спасибо, но вам не стоит так опекать меня.
– Кстати говоря, вы очень напоминаете мне девушек из Виргинии, которых я знавал. – Хит помедлил, расправляя одеяло; его бирюзовые глаза снова лучились смехом. – Столь же прелестные, чуть избалованные и очень благовоспитанные. Скажите, Люси, вы действительно такая или только притворяетесь?
Ей очень хотелось достойно парировать этот дерзкий вопрос, она даже приоткрыла рот, чтобы небрежно процедить нечто испепеляюще-саркастическое, но на беду ничего подходящего на ум не приходило. Поэтому Люси ограничилась уничтожающим взглядом в сторону наглеца. Но Хит, ухмыльнувшись, вышел из комнаты, не обратив никакого внимания на этот взгляд.
Люси проспала целый день. Горячка отступила, но Хит все еще не позволял ей вставать с постели. На обед он приготовил суп. Пока она ела, он сидел на стуле, скрестив ноги, и изучал порядком изношенные тупоносые ботинки.
– Вы сказали, что вернулись из Кентукки на два дня раньше срока?
– Да, – коротко ответила Люси, целиком поглощенная трапезой. Суп был замечательный, просто пальчики оближешь. – Но отец не знает об этом и ждет меня только послезавтра.
– Хорошо. Поездов до этого времени все равно не предвидится. А потом я отвезу вас домой, и вы скажете, что я проезжал мимо, когда вы шли со станции, и любезно согласился подвезти. Кстати, а что с вашим багажом?
– Саквояж я потеряла, когда провалилась. Но отцу скажу, например, что забыла его в поезде. – Люси уныло вздохнула. – Теперь мой саквояж покоится на дне реки.
– Не унывайте, милочка, и не надо так страдать и хмуриться. И почему здесь не учат женщин чаще улыбаться?
– Нас с детства готовят к роли домашних хозяек, – сказала она. – Зачем попусту улыбаться неизвестно чему?
– Или кому, – добавил Хит, пристально глядя на нее. Казалось, он был зачарован ею и не мог отвести глаз, когда она снова переключилась на еду. – А почему вы решили вернуться пораньше?
Люси быстро взглянула на него, она не могла разговаривать с полным ртом. Хотя вопрос прозвучал довольно нейтрально, интерес в глазах был неподдельным. Осознав это, она поняла и то, что этот краткий вопрос сильно осложнял ситуацию.
– Я должна была принести извинения одному человеку, – произнесла она медленно.
– Даниэлю Коллиэру?
– Да. Мы поссорились, а потом я уехала погостить к родственникам, и мы так и не помирились. – Странно, после того как Люси думала о Даниэле почти ежеминутно на протяжении нескольких лет, она ни разу не вспомнила о нем за последние несколько часов. – Я не могла больше ждать и лишь хотела извиниться за то, что устроила эту ссору.
– Да, но в ссоре участвуют двое. Почему бы не подождать, пока он извинится?
– Но виновницей была я, поэтому совершенно справедливо то, что я первой должна извиниться. И всегда все наши ссоры случались из-за меня, даже когда мы были детьми.
– Об этом нетрудно догадаться, – сказал Хит, усмехаясь. – Но я уверен, что он всегда быстро прощает вас, особенно если вы вот так же смотрите на него невинными глазами.
– Обычно на это у него уходит несколько дней, – пробормотала Люси хмуро. – Он очень серьезный человек и принимает наши ссоры слишком близко к сердцу. Но после того как мы поговорим, он обязательно прощает, подходит ко мне, берет за руку и через пару дней обо всем забывает.
– Берет за руку? – Эти слова, казалось, развеселили его. – А стоит ли вообще затевать ссору, если примирение столь прозаично? Чего же, ради всего святого, вы добиваетесь, ссорясь с ним?
– Это не ваше дело, – отрезала Люси; она не выносила критики их отношений с Даниэлем. – Если бы вы знали, какой он честный, спокойный и рассудительный, но это говорит лишь в его пользу, потому что есть такие болтуны, которые только и делают, что говорят о своих чувствах.
– Да-да. Я знаю, в тихом омуте черти водятся. Скажите, вы скоро выйдете за него замуж?
– Да, я надеюсь. Правда, мы еще не знаем, когда точно, хотя обручены уже три года. И оба думаем…
– Три года? Вы обручились сразу после войны? Невероятно, – пробурчал Хит. – Можно я скажу одну вещь? Вы, северяне, странный народ. Честно говоря, я не знаю, что хуже: то, что он заставляет себя ждать, или то, что вы с такой покорностью ждете.
– Мы ждем, пока Даниэль сможет купить приличный дом и содержать семью. Он все делает очень обстоятельно, и не в его правилах пускать дела на самотек. Он хочет, чтобы я ни в чем не нуждалась.
– А он не боится, что появится другой и отнимет вас у него?
– Не боится. Никто не сможет отнять меня у Даниэля. – Ее голос звучал твердо, словно она изрекла неоспоримую истину.
– Нет сомнений в том, что вы оба верите, но его величество случай… А что вы будете делать, если вдруг… ну, словом, если в вашем дуэте появится третий?
– Я доела суп, – внятно и громко объявила Люси, вручая Хиту поднос. – Можно унести.
Хит молча взял поднос, но перед тем как выйти из комнаты, снова взглянул на нее, подмигнул, и, к своему сожалению, Люси поняла, что он просто подсмеивается над ее чрезмерной девичьей самоуверенностью.
* * *
На следующий день, выглянув в окно, она, к радости, обнаружила, что на улице чудная погода.
– Доброе утро!
Люси повернула голову и улыбнулась Хиту. Он стоял в дверях, опершись о косяк, и смотрел на девушку. Его взгляд задержался на ее босых ногах.
– Доброе утро, – ответила она.
– Какого черта, вы стоите на полу босиком?
Она бегом вернулась к кровати, отыскала носки и стала поспешно натягивать их.
– Не надо со мной так разговаривать.
– Вы снова хотите заболеть?
Люси улыбнулась, не обращая внимания на его раздражение.
– Я не собираюсь больше болеть. Я совершенно здорова и завтра поеду домой. Вы только посмотрите в окно.
– И поэтому вы прямо светитесь от счастья? Не дождетесь момента, чтобы принести извинения своему жениху. Каков на вкус пирог смирения, Люцинда? Сладкий или терпкий?
– Если смирение искренно, оно не принесет вреда.
– Возможно, что и так, – неохотно усмехнулся Хит.
– Как, впрочем, и теплая ванна, – с надеждой в голосе продолжила Люси, – не повредит мне.
– Наверное, вы снова правы. – Хит вытащил из комода свежую рубашку и передал Люси, стараясь не коснуться ее руки.
– Только представьте, – радостно сказала она, – уже завтра вам не придется спать в гостиной. Вы сможете занять свою постель.
– Лично я не возражаю, чтобы ее и впредь занимали вы.
Осуждающе взглянув на Хита, Люси проигнорировала его невинную улыбку и вышла из комнаты. Пока она наслаждалась в ванне, усердно изводя мыло, Хит спустился вниз и разжег огонь, чтобы в комнатах было достаточно тепло. Когда Люси появилась в гостиной, свежая, порозовевшая, с мокрыми волосами, Рэйн усадил ее в кресло возле огня и стал укутывать в одеяла. Свет и тепло наполнили комнату; обстановка располагала к общению. Люси расчесывала одну за другой каштановые пряди. Хит в это время сосредоточенно изучал старые газеты.
Люси не замечала, как часто он отводил взгляд от газет и смотрел на нее, стараясь делать это незаметно. Он восхищался ее прекрасными, чуть влажными волосами, нежной, блестящей кожей. Люси была для него настоящим искушением.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93