душевые двери 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но делать нечего – едем.
И снова они тряслись в джипе Дона Гино по лесным дорогам. На подъезде к Лагону люди с автоматами остановили их. Это были уже не правительственные войска. Дон Гино пытался договориться с ними, но они связали им руки за спиной, завязали глаза, затолкали в грузовик и повезли кудато.
Когда с глаз Ауры сняли повязку, она обнаружила себя на веранде деревянного дома, перед ней в кресле-качалке сидел человек в форме полковника, с черной маской на лице. Он курил сигарету.
– Ты женщина? – спросил он.
Аура кивнула.
– Что ты делаешь здесь в мужской одежде?
Кто ты? – спросил полковник.
Аура открыла рот и жестами показала, что у нее нет языке. Потом опять же жестами попросила дать ей бумагу и карандаш.
– Я стала жертвой «яба», – написала она. – У меня исчез язык. Я из столицы, меня зовут Роза Гелен, я пела в ночном клубе. Еду в Лагон, чтобы найти «яба-хохо» по имени донья Долорес.
– Я знаю донью Долорес, – сказал полковник.
– Она сильная «яба-хохо», но зачем тебе язык? Ты – красивая женщина, стань моей третьей женой. Родишь мне пару детей. Язык тебе не нужен, я люблю молчаливых. Тебе повезло: здесь мало красивых женщин. Я делаю тебе хорошее предложение.
– Я замужем, – написала Аура.
– За этим толстяком, с которым мы тебя задержали?
Его больше нет.
– Нет, не за ним, – написала Аура.
– Все это неважно. Ты будешь сидеть взаперти и обдумывать мое предложение. Времени у тебя сколько угодно. Пойдем.
Двое солдат вывели ее во двор, полковник шел следом. Посреди двора лежал мертвый Дон Гино.
Полковник перевернул толстый труп носком сапога.
– Этому человеку не нужно было дальше жить, – сказал он. – Он нюхал слишком много кокаина, это очень вредно для мозга. Он стал совсем глупым, сам хотел умереть. Мы ему помогли.
Ауру заперли в чем-то вроде сарая. Потекли темные дни плена. Через несколько дней полковник зашел к ней, держа в руках газету. Это была коммунистическая газета, нелегально издаваемая в соседней стране. Полковник был без маски. Он оказался светловолосым, довольно молодым.
– Здравствуй, команданте Аура, – сказал он, бросая ей газету, – твой самец забыл тебя. Твое место заняла молодая красотка.
На первой странице газеты была большая – почти во всю полосу – цветная фотография: Хуан Кайо и Хиральда в камуфляже, с поднятыми вверх автоматами. Заголовок гласил: «Новые победы в джунглях. После смерти команданте Ауры ее отряд возглавила бесстрашная красавица – Хиральда Веньо. Она вдохнула в отряд новую жизнь, напоминающую о подвигах 70-х годов XX века».
Внизу была маленькая черно-белая фотография Ауры в берете с подписью: "Она умерла за Революцию" ».
Полковник засмеялся:
– Тебе нравится эта газета? Возьми ее себе, раз уж ты умерла за Революцию. А ей идет униформа.
Я мог бы расстрелять тебя немедленно или отдать моим солдатам. Они соскучились по любовным забавам, жизнь здесь суровая. Но я этого пока не сделаю: мое предложение в силе. Не вздумай только пытаться обмануть меня: тогда умрешь мучительной смертью. Думай, команданте.
Он ушел. Ее кормили скудно, но давали много наркотиков. И она полюбила их. Время от времени полковник приносил ей газеты, в которых рассказывалось про подвиги «отряда Хиральды».
Слышала она про них и по радио. Хиральда стала фетишем всей страны. Она стала флагом Революции.
Ауру забыли. Но ей стало безразлично. Она все лежала в гамаке, жуя chimo. Она понимала, что деградирует. Но ее это не волновало: она существовала ради борьбы, ради отряда, а борьба, оказывается, неплохо шла и без нее – отряд одерживал одну победу за другой. Значит, она могла забыться, уйти в свои сны. А сны ее сделались невероятными, затягивающе длинными, колдовскими.
Она слышала голос джунглей, это вековечное чав канье, пересыпанное криками птиц. В ней просыпалось индейское безвременье – ей снились аллигаторы и гигантские муравьи, и во сне она отрывала им головы и съедала их, как делали ее предки, и просыпалась с этим сытным мучнисто-масляным привкусом на губах…
Через три недели, наполненные тьмой, вонью, наркотиками и снами, она согласилась стать третьей женой полковника Суареса, одного из мелких командиров «контрас», окопавшихся в этих глухих местах, в окрестностях Богом забытого Лагона.
А еще через месяц она была беременна. Она жила теперь в просторной комнате почти без стен, где висели три гамака – ее и двух других жен полковника.
Эти две женщины (обе индианки), хотя и обладали языками, все время молчали, но относились к ней хорошо. Полковник приходил иногда и спал с ней в их присутствии. Ей было все равно.
Однажды он вошел и сказал:
– Донья Долорес слегла. Говорят, умирает. Она откуда-то прослышала, что ты добралась до этих краев, чтобы повидать ее. Требует привести тебя к ней. Ее слово – закон, ее здесь все почитают, эту старуху. Я и сам ее боюсь, так что оденься поприличнее, причешись и поехали.
Вскоре они въехали в Лагон в джипе полковника.
Лагон оказался маленьким старинным городком, который, казалось, с трудом вмещал свой собственный собор – огромный и настолько пышный, что можно было подумать, что вся история фруктов, русалок, животных, морских раковин и монахов изложена на его стенах. В джипе полковник протянул ей очередную газету. На первой странице была фотография Хиральды: сонно и очаровательно улыбаясь, она пожимала руку высокого старика в белом кителе. «Breaking News, – гласил заголовок. – Непримиримая оппозиция складывает оружие. Лидер ультралевого сопротивления Хиральда Веньо встретилась с Президентом.
В кругах, близких к власти, упорно циркулируют слухи, что предводительнице красной герильи предложили министерский портфель в будущем кабинете».
Аура внезапно словно проснулась. В ее жизни снова стал проступать смысл. От этой газеты пахнуло знакомым ей запахом – запахом предательства.
Этого нельзя допустить. Они подъехали к воротам старого дома. Во дворике вертелось несколько белых собак с прозрачными глазами.
Вскоре Аура вошла в комнату старого каменного дома, где на постели лежала очень старая женщина.
Аура взглянула на это северное лицо: светлосерые глаза спокойно сияли на изборожденном морщинами лице.
– Здравствуй, Аурелиана, – произнесла старуха.
– Знаю, что случилось с тобой. Знаю, кто сделал «яба», которое почти уничтожило тебя. Я помогу тебе.
«Кто это сделал?» – написала Аура на клочке бумаги, садясь на постель старухи. И приписала:
«Я хочу найти и убить этого человека».
Она вдруг ощутила любовь к этой старой и, возможно, умирающей женщине. В древнем лице лежащей сохранялись следы былой красоты, некая загадочная легкость и прозрачность, нечто от зимнего моря вдали. От нее пахло Севером. Такого не увидишь на лицах старух Юга. Аура взяла легкую руку старухи с тонкими, почти детскими пальцами и, неожиданно для самой себя, страстно прильнула к этой руке губами. Из этой хрупкой руки источалась некая прохладная сила. Ей хотелось крикнуть: «Донья Долорес, не умирайте. Останьтесь со мной. Мне нужна ваша помощь. Мне нужно… я хочу научиться у вас. Мой народ в опас ности. Чтобы помочь ему, недостаточно вооруженной борьбы. Я должна знать «яба». Как вы оказались в наших гиблых местах? Что вас забросило? »
Старуха улыбнулась и осторожно погладила Ауру по черным волосам.
– Ты беременна, дитя мое. У тебя родится девочка.
Это хорошо – мальчики слишком любят войну. А ты не любишь войну, ты делала это ради любви. Назови ее в мою честь – Лолита. Так меня звали в юности. Я буду иногда заходить в ее душу – нежно, как в пушистых тапочках. Я буду изредка давать тебе советы ее устами. Ты сможешь видеть меня в ней. Но только пока ей не исполнится двенадцать. Потом я покину вас обоих – уйду в дальние края. Твои мысли спрашивают меня: что занесло меня в вашу страну. История моей жизни – той, что сейчас подходит к концу, – сложна и запутанна. Начало моей жизни один писательвиртуоз описал в известном романе. Это прекрасно написанная книга, но события, изложенные там, далеки от истинных. Повествование ведется от лица моего отчима, который якобы совратил меня, двенадцатилетнюю. Якобы он был влюблен в меня, изводил своей ревностью, а потом я сбежала от него, и он с горя сошел с ума. После смерти моей матери я действительно некоторое время скиталась по Соединенным Штатам в компании своего отчима, но он никакого сексуального интереса ко мне не проявлял. А жаль, он мне даже нравился. Потом я влюбилась в одного известного кинорежиссера, жила с ним, снималась в его экспериментальных полупорнографических фильмах… Я любила его всем сердцем и не разлучилась бы с ним ни за что на свете, но его убили. В романе это убийство приписывается моему отчиму. Но он к этому делу не имел никакого отношения. Этому убийству предшествовала на ша поездка сюда, в Лагон. Здесь мы снимали один фильм. Дело в том, что мой возлюбленный в какойто момент заинтересовался «яба». Лагон – очень старый и загадочный город, и в те времена он славился людьми, которые знали «яба». Об этом мы и сняли наш фильм. Фильм назывался «Дождь» – он был отчасти про сезон дождей, отчасти про колдовство, отчасти про индейцев, отчасти про духов джунглей и про сексуальные ритуалы, про магический секс и обрядовые оргии, которые люди якобы устраивают в здешних лесах, чтобы задобрить духов и понравиться богам. По сюжету фильма в этот мир должны были попасть английские мальчик и девочка, подростки лет пятнадцати, воспитанные в чопорном и пуританском духе. Родители их погибли, они же затерялись в джунглях. Ну, естественно, по ходу фильма эти дети совершенно раскрепощались и становились яростными адептами сексуальных культов.
Я, конечно, играла главную роль – девочку-англичанку.
Мне и четырнадцати тогда не было, но я из молодых да ранних. Эти оргии в потоках тропического дождя мы снимали, конечно, не здесь, а в Штатах – в различных оранжереях, в ботанических садах… Все сексуальные ритуалы выдумал сам Клэр Куилти – так звали моего возлюбленного.
Он был большой выдумщик, отчасти гений, отчасти – как водится – сумасшедший. Никогда не забуду изящные и трогательные стихи, которые он мне посвятил:
Патрулыцик, патрулыцик, вон там под дождем
Где струится ночь, светофорясь,
Она в белых носках, она – сказка моя
И зовут ее Гейз Долорес.
Ищут, ищут Долорес Гейз
Кудри русы, губы румяны.
Возраст – четыре тысячи триста дней.
Род занятий: нимфетка экрана.
Да, я была тогда нимфеткой экрана, в те блаженные годы. Я была счастливым ребенком: я спала со своим возлюбленным-гением, я охотно растворялась в потоках его фантазий, мы жили весело, дико и беспечно – делали все что хотели, употребляли наркотики, смеялись, придумывали различные игры…
Собственно, с нас началась сексуальная революция в Соединенных Штатах. Затем подоспела и психоделическая революция. Мы были пионерами этих двух революций, первыми птичками, внезапно вылетевшими на свободу.
Фильм «Дождь» задумывался как всего-навсего эстетский эротический фильм с абсолютно симулированным flavour of jungle. Но Куилти хотел, чтобы в этом влажном искусственном раю как бы случайно промелькнула некая правда о «яба». Эта правда должна была мелькнуть где-то на обочине сюжета, так, чтобы заметить ее смог только очень пристальный зритель. И здесь, в Лагоне, нам удалось снять достаточно уникальные кадры о том, как делают «яба». Тогда живы были еще несколько стариков и старух, которые могли… Так теперь не могут больше.
Потом мы вернулись в Штаты, Куилти приступил к монтажу… И тут его убили. В книге, о которой я упоминала, сказано, что к тому времени я уже не была с ним, что я якобы вышла замуж за «простого парня», забеременела и вскоре умерла родами. Все это ложь и ерунда. Никогда я не жила с «простыми парнями», никогда не была беременной.
Умирать приходилось много – но совсем в другом смысле. Никто не знал, кто убил К.К. Одни подозревали CIA, другие – сектантов, третьи – родителей девочек, которые снимались в его фильмах…
И только я – проницательный ребенок – поняла по некоторым признакам, что его смерть связана с нашей поездкой в Лагон, связана с «яба».
Я поставила перед собой задачу расследовать это убийство, найти виновных и отомстить. Для этого мне надо было узнать «яба», узнать по-настоящему.
Так я встала на яба-путь, который в результате и привел меня сюда, в эту комнату, где ты целуешь мои старые руки. Я стала изучать магию, путешествовать по разным диким краям, где еще сохранялись древние знания. Постепенно мне многое стало понятно. Я стала «яба-хохо». К тому моменту я уже знала, кто убил К.К. Я могла пустить в ход самую страшную месть, но не сделала этого. Я зашла слишком далеко, мне уже было не до мести. Лагон стал моим домом. Этот город загипнотизировал меня. Я уезжала отсюда много раз: жила в Исландии, в Индии… Но всякий раз возвращалась в Лагон. Незаметно подкралась моя старость.
А теперь можешь убить меня, если хочешь. Это я сделала «яба», которое так истерзало тебя. Прости.
Мне нужно было, чтобы ты нашла меня.
И мне нужно было, чтобы ты пришла ко мне беременной.
Ты мне давно понравилась:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
 унитаз сантек бореаль 

 садовая плитка цена