Шикарный сайт https://www.dushevoi.ru/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Кровь отлила от лица, и лицо его, и так всегда белое, стало совершенно белоснежным. Колени закоченели, ноги подкосились, зубы ударились о зубы с громким вещественным стуком.
Женщина, между тем, приближалась – неторопливо, но и не слишком медленно. Когда она подошла, Йогурту удалось более или менее овладеть собой, подавив вспышку странного состояния.
Женщина оказалась красивой, на вид ровесница Йогурта (тому стукнуло двадцать пять в этом сентябре). Первое, что бросилось в глаза молодому человеку, – поразительное сходство этого лица с Лив Тайлер, о которой он думал недавно.
Но она была субтильнее, нежели Лив Тайлер – узкоплечая, узкобедрая, бледная. В ушах блестели маленькие бриллианты, на шее, на запястьях неизбежное золото, впрочем, не очень броское.
Одета в черное, узкое.
– Анна, – представилась она, не протягивая руки в серой замшевой перчатке.
– Евгений, – произнес Йогурт слегка заплетающимся языком.
– Образцы у вас? – она кивнула на толстый каталог, который он держал в руках. – Присядем на скамейку, я взгляну.
Они присели, она стала листать каталог. Она разглядывала образцы с каким-то пристальным, мрачным напряжением, время от времени хмуря четкие брови. Йогурт оцепенело смотрел то на ее немного изможденное лицо, то на ее руки в перчатках.
– Вы очень похожи на Лив Таил ер, – сказал он рассеянно.
– Кто это? – хмуро спросила Анна, не отрывая взгляда от каталога.
– Актриса. Она играла в фильмах «Армагеддон », «Властелин Колец». И еще во многих…
– Я не видела, – ответила она без улыбки. – Все это не подходит, – она захлопнула каталог и вернула его Йогурту. – Мы с мужем недавно купили квартиру, недалеко отсюда. Двенадцать комнат.
У нас индивидуальный заказ, по нашим эскизам.
Предлагаю сейчас проехать туда, я покажу вам квартиру, эскизы, после чего вы сможете решить, беретесь ли вы за эту работу.
Йогурт согласился. Квартира оказалась действительно поблизости, на Новинском бульваре – квартира огромная, пустая. Из окон всех двенадцати комнат открывался роскошный вид на американское посольство, Белый Дом, Нащокинский домик, на огромное готическое здание на Площади Восстания.
Йогурт первым делом бросил профессиональный взгляд на пол – везде, во всех двенадцати комнатах, лежал добротный сталинский паркет, прилично сохранившийся (видимо, полы были почти везде прикрыты коврами и незначительно пострадали от времени). – Чем он вас не устраивает? – спросил он, кивая на пол. – Его можно отскоблить, заново покрыть лаком… Неплохой паркет, дубовый. Такой теперь нечасто и встретишь.
– Дело не в этом. Нам нужны новые полы – в каждой комнате разные. Посмотрите эскизы.
Она протянула ему папку. Йогурт открыл – на первом листе был план квартиры, затем эскизы полов для каждой комнаты. Материалы и орнаменты полов в разных комнатах сильно отличались друг от друга и вообще были довольно необычными.
Йогурт понял, что впервые за время его работы во «Флорз» он заинтересовался заказом.
С первого взгляда ему было ясно, что это затейливый, сложный, очень дорогой и весьма оригинальный заказ, ничем не похожий на привычные капризы состоятельных клиентов. Эскизы были нарисованы профессионально, даже с излишней, пугающей виртуозностью и точностью. Рисунок уверенный, местами даже залихватский.
– Это вы рисовали? – спросил он.
– Да. У меня есть художественное образование.
Вы беретесь за эту работу?
– Мы выполняем индивидуальные заказы.
Материалы достаточно специальные. Я наведу справки относительно технической реализации проекта, затем составлю смету и вы ознакомитесь с ней. Если цена устроит вас и вашего супруга, мы постараемся с максимальной точностью реализовать ваши идеи.
– Хорошо, я думаю мы сойдемся в цене. Поверьте, для нас это очень важно.
Анна внезапно взглянула Йогурту прямо в глаза.
– Видите ли, есть две причины особой важности этого задания. Первая – мой муж очень необычный человек. Он – поразительный человек. Он не подчиняется установленным правилам, он живет так, как свойственно ему одному. И он… Лежит на полу.
– Как? – не понял Йогурт.
– Да. Он не сидит, не ходит…
– Он болен? Парализован?
– Нет. Он абсолютно здоров. Это его решение.
Так ему нужно поступать. Он не ходит, не спит на кровати, не сидит на стульях. Он всегда лежит на полу или ползает…
Так он решил.
Он лежит то в одной комнате, то в другой, иногда уткнувшись лицом прямо в пол, потом переползает в другое место… Когда ему нужно ехать на работу, он сползает на животе по лестнице, орудуя руками и ногами. Как ящерица. У него очень сильные руки и ноги. При этом он старается не отрывать живота от ступенек, от асфальта. Он доползает до автомобиля – в его автомобиле сзади нет кресел – там он лежит на ворсистой поверхности перламутрового оттенка. Потом лежит на ковре в своем офисе. Так проводит совещания, встречается с людьми. Спит он, естественно, тоже на полу. И ест. Даже в ресторане, лежа в отдельном кабинете, на ковре.
Теперь вы понимаете, как важно для него качество полов – их поверхность, фактура, разнообразие, подогрев. Наконец, смысл тех орнаментов, тех картин, которыми украшен пол – ведь он соприкасается с этими изображениями лицом к лицу.
– Да… Это странно… – Йогурт смутился.
– Но есть и вторая причина, почему это особенно важно. Это касается четырех из двенадцати комнат. Эти четыре комнаты предназначены для гостей. Дело в том, что скоро исполнится восемь лет, как мы женаты. В честь этого события мы собираемся устроить небольшой ужин. На этот ужин мы пригласили гостей – четыре супружеские пары.
Каждая из пар займет одну из четырех комнат.
Эти люди для нас чрезвычайно важны, мы глубоко уважаем их, и, можно сказать, с замиранием сердца ждем того момента, когда сможем принять их в нашем доме в качестве гостей. Мы хотим, чтобы полы в их комнатах содержали в себе некоторое послание лично каждой из этих пар. Мой муж решил, что это послание должно содержаться именно в узорах пола – ведь он всегда лежит на полу. Теперь вы понимаете, как важен для нас этот заказ?
Анна говорила взволнованно, но в то же время с невероятной уверенностью, очень отчетливо выговаривая слова. В глазах ее вспыхивало нечто, что показалось Йогурту огнем любви – любви к ее странному мужу.
Йогурт с неожиданным для себя энтузиазмом взялся за эту работу. Он с поразительной скоростью и сноровкой навел справки о материалах, составил смету. Он также рассказал о встрече с Анной своему шефу. Хозяин «Флорз» улыбнулся:
– Беритесь за работу, Евгений. Я знаю этих людей, они прекрасно заплатят. Ее муж – Гуров – (я его когда-то знал неплохо, даже слишком хорошо) бешено богат.
Йогурт рассказал о странных привычках Гурова.
Хозяин остроумно зажмурился, и в его лице зародилось нечто сладко-горькое, язвительное:
– В те времена, когда я его знал, он на полу не лежал. Не те были времена. Это было тогда не по понятиям, пацаны бы не поняли. А теперь он уже и не такое может себе позволить. Такие люди как Гуров – я их много знаю – такое творили по жизни, что теперь любят каяться по всякому – один лежит рожей в пол, другой ездит к отцам-пустынникам, третий заседает в позе лотоса, четвертый строит приюты для больных детей… Господь простит.
Работайте, Евгений.
И Евгений работал. Работал с упоением, вдохновенно, первый раз в жизни ему так работалось.
ВОЙНА полов Образ Анны Гуровой поселился в его душе. Он исступленно всматривался в рисунки, которые она передала ему. Что-то гипнотизировало его в этих рисунках, в этих необычайно твердо и уверенно нарисованных львиных головках, абсолютно симметричных, в звездах, леандрах, ландшафтах…
Видимо, он влюбился в'Анну Гурову. Любовь эта, впрочем, была странной – отчасти, некоторым краем сознания, Йогурт считал, что попал в некий фильм, где роль Анны играет Лив Тайлер.
Он не ревновал Анну к ее загадочному мужу, лежащему на полу. Образ жизни, который этот человек избрал, казался ему великолепным. Он догадывался, что Гуров принадлежит к тем редким людям, которым удалось решить все свои проблемы одним простым и емким способом – просто всегда лежать на полу. Несколько раз он встречался с Анной в той квартире на Новинском бульваре.
Там уже вовсю шли работы над полами – входили и выходили рабочие и мастера: краснодеревщики, мастера укладки плиток… Анна внимательно рассматривала изготовленные по заказу образцы плиток, половиц, ковровых покрытий… Один раз, уже довольно поздно вечером, Анна вдруг позвонила и попросила зайти на Новинский бульвар.
Йогурт знал, что в этот час там никого не будет: ни рабочих, ни мастеров… Мысль о том, что они встретятся с Анной наедине, впервые будут наедине с момента их первого свидания – встретятся в этой пустой квартире, в огромных окнах которой громоздится иллюминированный город, под розоволиловыми ночными небесами… Все это взволновало Йогурта.
До сих пор он никак не проявлял своих чувств, он скрывал свое восхищение, свой любовный бред, теперь же он купил в магазине цветов один довольно редкий, экзотический цветок. Он собрался подарить его Анне – изображение этого цветка встречалось на одном из ее эскизов, это изображение было перенесено искусными кера мистами на поверхности чудесных плиток, кото рыми уже был покрыт пол одной из комнат – в этой комнате он и собирался подарить ей цветок, ничего особо не говоря. Он надеялся, что красота и аромат этого цвет ка смогут выразить его воодушевленное и немно го безумное состояние. Он, конечно, не надеялся на какую-либо взаимность, просто хотел по ры царским заветам выразить свое преклонение.
С цветком в руках он поднялся по лестнице.
В подъезде было в тот вечер темно. Кажется, отключили электричество. Он позвонил. Никто не открыл ему. И тут он заметил, что дверь чуть приоткрыта.
Он вошел. В квартире тоже не было света, но во всех окнах так сиял город, что и в комнатах было довольно светло. Йогурт был почему-то уверен, что Анна ждет его в дальней комнате, глядя в окно.
Он прошел по большим комнатам – полы почти везде были готовы. Он дошел уже почти до той комнаты, где ожидал увидеть Анну, и вдруг мужской голос произнес за его спиной:
– Вы – Евгений?
Йогурт вздрогнул всем телом, обернулся. В темном углу комнаты лежал на полу человек. Света было достаточно, чтобы разглядеть: человек был в строгом черном костюме, в белой рубашке с галстуком и начищенных черных ботинках. Он лежал, прижавшись щекой к полу.
– Вы хорошо все сделали. Хотел поблагодарить вас. Я – Леонид.
Мужчина, не приподнимаясь, поднял вверх руку. Йогурт подошел и пожал эту руку.
– Я рад, что вы довольны, – произнес он.
Он чувствовал себя донельзя странно, не понимая, стоит ли ему присесть на корточки или про должать стоять, ощущая, что лицо собеседника находится на уровне его ботинок.
– Анна говорила вам о моих привычках, – сказал Леонид (голос у него был низкий, но мягкий).
– Никто не понимает меня кроме нее. Но вы – художник, и, видимо, вы тоже отчасти поняли меня. Во всяком случае, вы сделали все так, как я хотел. Я ценю это. Я пришел к этому решению – лежать на полу – в критический момент. Бывают минуты отчаянья. В такие минуты ты словно ударяешься лицом в пол – мир сплющивается, становится твердой поверхностью. Выход? Простой, я нашел его. Упасть! Упереться лицом в настоящий пол, пасть ниц, смириться, сровняться с поверхностью.
И в этой поверхности обнаружить миры, бесчисленные, неведомые, дикие, бескрайние просторы. Неосвоенные земли. О, я мог бы рассказать людям об этих мирах, раскинувшихся под их ногами. Я мог бы поведать о щелях между половицами, об этих ущельях, рассекающих древесные плато, на дне которых тонкая серая пыль лежит как смесь снега и тумана. Я мог бы рассказать о застывших каплях лака, красноватых словно кровь или желтых как янтарь, и в этих каплях, как в мутных увеличительных стеклах, вспучиваются и разрастаются древесные волокна половиц, я мог бы рассказать о крошечных насекомых, что бегают между паркетинами, о капризах линолеума, о его вязких и немного липких волнах, несущих на себе орнамент – кто не купался в этих морях, тот не знает. Я мог бы написать книгу о коврах, ковриках, ковровых дорожках…
Мог бы много тайн поведать о мраморе, граните, кафеле и других подобных галактиках. Мог бы поговорить об асфальте летом и зимой, об асфальте до и после дождя… Я мог бы рассказать о том, каковы все эти материалы на вкус, как изменяется их запах, как пахнут следы старых тапочек и следы дамских сапожек… Я мог бы пропеть песню о выщербинах, об отколотых кусочках плитки, о царапинах, оставленных мебельными ножками или коготками домашних животных, о вмятинах, оставшихся на месте передвинутых вещей, об электрических розетках, плинтусах…
Я мог бы открыть людям целый мир, но зачем?
Этот мир и так открыт для всех – для каждого, кто ляжет на пол. Но это делают только дети или пьяные.
Но я, взрослый и трезвый человек, лежу на полу не первый год. Когда лежишь на полу, возникает много новых желаний, новых фантазий. Я пересказывал их Анне, она под эти рассказы рисовала эскизы для полов, для нашей новой квартиры…
Вы отнеслись к делу с душой, поработали на совесть, ведь вы понимали, что работаете для человека, который единственный сможет по-настоящему оценить ваше искусство, глубоко проникнуть в суть вашего дела.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
 ни раз тут покупал 

 плитка метлахская для пола