https://www.dushevoi.ru/products/dushevye-ugolki/peregorodki/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Как в этом доме тебя окружают вещи, которые ты любишь, так и в других домах будут вещи, которые ты со временем начнешь любить. Ты меня понимаешь?
Клиентка: Да.
Эриксон: Интересно, что означает фраза: «Я не хочу уезжать»?
Росси: Наверное, ей здесь нравится?
Эриксон: (Рассказывает историю об одной их своих дочерей. Она была печальна в день своего рожденья, потому что поняла, что повзрослела окончательно.) В такой ситуации часто можно услышать что-нибудь подобное. Наша клиентка не хочет расставаться со своим уютным детским мирком.
Когда я говорю: «Я обещал тебе, что мы снова увидимся», – я вселяю в клиентку уверенность в том, что даже если она и уедет (а это произойдет, когда она повзрослеет), – я ее не покину.
Утвердительный ответ клиентки на вопрос: «А других людей ты сможешь полюбить?» – ускоряет ее психологическое развитие: взрослея, она полюбит людей.
Росси: [В 1987] Эриксон заканчивает этот диалог, используя терапевтическую метафору о подходящем доме (в широком смысле этого слова) для каждого жизненного периода. В качестве компенсации того, что клиентка должна повзрослеть, у нее «появятся новые вещи, о которых она сейчас даже не имеет представления. И она их полюбит так же сильно, как любит свой дом – немного по-другому, конечно, но она их обязательно полюбит». Эта фраза косвенным путем внушает клиентке мысль о том, что, взрослея, она будет сталкиваться со все более интересными вещами, о которых сейчас даже и не догадывается. С помощью феномена незнания подсознанию дается команда начать творческий поиск, не принимая во внимание какие-либо сознательные ограничения. В своей дальнейшей жизни клиентка не будет зажата заученными ограничениями своего детства. Она их просто перерастет!

1.25. Рефрейминг страха и боли с помощью концепции об относительности возраста: обращение к понятию о телесном, интеллектуальном и эмоциональном изменении; «отреагирование» как ригидность поведения; этика оказания "психической " помощи для рефрейминга; первое упоминание о страхе плавания
Эриксон: Тебя беспокоит что-нибудь? Ты чего-нибудь боишься.
Клиентка: Очень многого. Например, большой собаки на углу нашей улицы. Еще я не люблю плавать.
Эриксон: А сколько лет этой собаке?
Клиентка: Не знаю, но она очень большая.
Эриксон: А как ты думаешь, каким образом ты будешь относиться к этой собаке, когда повзрослеешь? И что ты тогда будешь делать ?
Клиентка: Я посмеюсь над ней.
Эриксон: И все-таки будешь помнить о том, что когда-то ее боялась, да? Но все равно будешь смеяться над ней?
Клиентка: Да.
Эриксон: А бояться этой собаки – плохо?
Клиентка: Не люблю чего-то бояться.
Эриксон: Ты ведь не любишь спотыкаться? Но возможно ли вырасти и не споткнуться ни разу?
Клиентка: Вообще-то это было бы хорошо.
Эриксон: А не чувствовала ли ты облегчение, когда тебе удалили зуб
– даже если тебе и было больно при этом? Клиентка: Да, чувствовала.
Эриксон: Потому что это означало, что ты взрослеешь. Но не думаешь же ты в самом деле, будто каждый, кто имеет представление о том, как спотыкаются, немедленно начнет" обивать носки своих ботинок?
Клиентка: Нет.
Эриксон: Может быть, когда-нибудь ты спросишь у какой-нибудь маленькой девочки, спотыкалась ли она и что она при этом испытывала. Ладно?
Клиентка: Ладно.
Эриксон: Я совсем не считаю, что спотыкаться очень приятно. Но я рад, что испытал это, потому что теперь знаю, что это такое. И когда кто-нибудь говорит мне, что он споткнулся, я знаю, как ему было больно. Ты согласна со мной?
Клиентка: Да.
Эриксон: Взрослея, наша клиентка часто обращала внимание на изменения своего внешнего вида. Она убеждалась, что слишком мала для того, чтобы дотянуться до стола, но верила в то, что скоро вырастет – и достанет до него. Она открывала для себя следующие нехитрые истины: «Было время, когда я не умела ползать, а потом я этому научилась; было время, когда я не умела ходить – а теперь могу». Постепенно она принимает неизбежность таких изменений и начинает соотносить с ними все происходящее.
Рост: Вы всегда стараетесь ориентировать клиента именно на эту концепцию, с которой все мы не раз сталкиваемся в жизни.
Эриксон: Более того, я считаю это изменение основным законом нашего существования. (Эриксон делится с нами опытом своей работы с подростками, которым необходимо помочь разобраться в том, что все в них – тело, эмоции и жизненный опыт – претерпевают закономерные изменения.) Росси: Залог душевного здоровья состоит в том, чтобы научиться адекватно относиться к своим изменениям.
Эриксон: Да. Ребенок с легкостью привыкает к изменениям своего тела, но ему еще очень трудно понять природу изменений.
Росси: Да и большинство взрослых с трудом оцениваю! Они злятся – и вымещают на всех свою злость, они подавлены – и они «отреагируют» депрессию. Мы с полным основанием можем сказать, что такое «отреагирование» является разновидностью ригидного поведения: мы не отдаем себе отчета в том, что состояние, в котором мы находимся в данный момент, может измениться; мы не знаем, как способствовать таким изменениям и как управлять ими. Что же является альтернативой такого «отреагирования», которое производит впечатление совершенно автономной функции?
[В 1987] Эриксон помогает клиентке изменить свое отношение к страху и боли, обращаясь на этот раз к концепции относительности возраста, с которой он познакомил нас раньше (раздел 1.22). Совершенно так же, как операция «один плюс один» трудна для малыша, но проста для взрослого, «большая собака на углу улицы» пугает ребенка, но вызывает смеху взрослого человека. Подобным же образом Эриксон изменяет отношение к боли при удалении зуба, подчеркивая важность этого момента для развития человеческого организма («Это означает, что ты взрослеешь»). Изменяет он и отношение к спотыканию, подчеркивая относительность болевого ощущения («Может быть, ты когда-нибудь спросишь у какой-нибудь маленькой девочки, спотыкалась ли она и что она при этом испытывала»).
Такой рефрейминг, вообще говоря, противоречит взглядам Эриксона на недопустимость навязывания пациенту идей психотерапевта. В тот момент мы не попросили Эриксона разрешить это противоречие. Но позже я понял, что Эриксон, как всегда, активизирует психическую динамику пациента, не добавляя никакого нового содержания: он имеет дело с личными переживаниями пациента, облекая в словесную форму уже существующие, но пока еще неактивные образы (подсознание). Все это можно увидеть в ответах клиентки на якобы неожиданные для нее вопросы Эриксона. В примере с собакой она на вопрос: "Что ты будешь с нею делать?" – сама сообщает «новую» для себя мысль: «Я посмеюсь над ней.» И два других рефрейминга – изменение отношения к удалению зуба и к спотыканию – что с полным основанием можно отнести к феноменам исключительно детского возраста – клиентка тоже полное тью принимает. Ее немедленное и безоговорочное «да» свидетельствует о том, что Эриксон, образно говоря, только щелкнул выключателем, а вовсе не ввернул новые лампочки.
И опять к вопросу об этике. Насколько велика разница между безнравственностью манипулирования сознанием пациента (в смысле его идеологической обработки) и этичностью оказания ему необходимой «психической» помощи (в смысле рефрейминга его отношения к жизни). Когда с пациентом работают методом манипулирования сознанием, применяя различные формы давления и отрицательное стимулирование, то ему навязывают несвойственные и даже вредные идеи. Когда же пациенту тактично оказывают «психическую» помощь, то представления, которые уже имеются у него, но пока еще не осознаются, выводятся на сознательный уровень. Большую роль в такой мобилизации собственных возможностей пациента для лучшего осознавания и выбора линии поведения играют скрытые утверждения, которые часто встречаются в высказываниях психотерапевта.

1.26. Постгипнотическое внушение, подготавливающее почву для будущей работы: клиентка признается в своем страхе; как частые встречи с Февральским человеком вызывают у клиентки временные искажения
Эриксон: Итак, ты не любишь плавать?
Клиентка: Нет.
Эриксон: А почему?
Клиентка: Не знаю.
Эриксон: А что ты вообще думаешь о плавании?
Клиентка: Люди так часто тонут.
Эриксон: Ты знала кого-нибудь, кто утонул?
Клиентка: Нет, но ведь это так и есть.
Эриксон: А ты когда-нибудь набирала полный рот воды?
Клиентка: Множество раз.
Эриксон: И при этом ужасно пугалась?
Клиентка: Нет, не особенно.
Эриксон: Когда-нибудь, когда мы с тобой встретимся опять, мы пожмем друг другу руку – когда-нибудь опять. А тебе хочется встретиться со мной еще раз?
Клиентка: Да.
Эриксон: И когда мы теперь увидимся? После дня твоего рождения? Это тебя устраивает?
Клиентка: Да.
Эриксон: Когда мы встретимся в следующий раз, мне бы хотелось, чтобы ты побольше рассказала мне о плавании и при этом получила бы удовольствие от своего рассказа. Ты сделаешь это?
Клиентка: Да.
Эриксон: Мы увидимся после дня твоего рождения.
Клиентка: Но меня здесь уже не будет.
Эриксон: Мы увидимся вне зависимости от того, где ты в тот момент будешь находиться. Я тебе это обещаю, хорошо? Как ты думаешь, я сдержу свое слово? А сейчас я считаю, что тебе нужно закрыть глаза и немного отдохнуть. Я пожму тебе руку, когда мы встретимся опять.
Росси: Здесь Вы впервые обнаруживаете у клиентки страх плавания – и именно этот страх займет главное место в Вашей последующей работе. Пока же Вы интуитивно чувствуете важное значение этой фобии и поэтому подготавливаете клиентку к более подробному разговору о ее страхе, внушая ей мысль о будущих встречах с Февральским человеком. («Когда мы встретимся в следующий раз, мне бы хотелось, чтобы ты побольше рассказала мне о плавании и при этом получила бы удовольствие от своего рассказа»). Можете ли Вы добавить что-нибудь еще? Пока же мы анализируем первое свидание клиентки с Февральским человеком, и Вы собираетесь назначить ей несколько таких свиданий в течение одного сеанса гипноза.
Эриксон: Наше рукопожатие указывает на начало встречи. Росси: Пожимая клиентке руку, Вы наталкиваете ее на мысль о следующем свидании с Февральским человеком, но только когда она немного повзрослеет. («После дня твоего рождения?»). И каждый раз, когда Вы пожимаете ей руку, Вы начинаете новый визит – новую мини-терапию – и таким образом сводите множество встреч в единый гипнотический сеанс. В реальном времени эти визиты отделяются друг от друга считанными минутами, в то время как по субъективному ощущению клиентки между ними могут проходить долгие недели, месяцы и даже годы. Эриксон: Да.
Финк: (Финк писал этот комментарий в 1987 году после повторного ознакомления с рукописью.) Первое и главное заключается в том, что разговор идет не о страхе плавания, а о страхе воды вообще. Годами девочка не могла принять ванну или душ и только обтиралась влажной губкой! Когда ей случалось ехать на машине по мосту, она была просто парализована своим страхом!

7.27. Второй «визит» Февральского человека: «первый визит» переходит в область прошлых "трансовых " воспоминаний; закрепление удачного рефрейминга; ассоциативные процессы клиентки как "колыбель Февральского человека "
Эриксон: (Пожимает клиентке руку) Привет. Интересно, ты еще помнишь меня?
Клиентка: Да.
Эриксон: Ты точно помнишь меня? А где ты видела меня раньше?
Клиентка: Я Вас помню. Но это было очень давно.
Эриксон: А можешь вспомнить, когда?
Клиентка: Да.
Эриксон: Ну и когда это было?
Клиентка: В феврале – после дня моего рождения.
Эриксон: А сейчас у нас какой месяц?
Клиентка: Тоже февраль.
Эриксон: Мы что, всегда встречаемся в феврале?
Клиентка: Наверное.
Эриксон: Не будем ничему удивляться. В тот раз мы приятно провели время, и ты это запомнила, так ведь?
Клиентка: Да.
Эриксон: А что ты сама думаешь о нашей предыдущей встрече?
Клиентка: Она и вправду была приятной.
Эриксон: А как ты сама думаешь.эта встреча тоже будет приятной?
Клиентка: Да.
Эриксон: А как там поживает наша собака?
Клиентка: Не знаю.
Эриксон: Теперь-то я знаю, что это был добрый пес, просто ты его не любила, правда?
Клиентка: Я все-таки вернусь и пну ее ногой в морду.
Росси: [В 1987] Эриксон совершает свое ритуальное рукопожатие и начинает второй «визит» Февральского человека. Для того, чтобы ратифицировать свои новые отношения с клиенткой, он спрашивает, помнит ли она его. Она отвечает, что виделась с ним «очень давно». Это подтверждение тому, что первый «визит» Февральского человека остался в ее памяти как событие «трансового» прошлого. Можно только восхищаться тем, как тактично и незаметно Эриксон доводит клиентку до воспоминания о таком «прошлом». Эриксон не проводит прямого внушения по следующему типу: «Сейчас мы с тобой встречаемся уже во второй раз, малышка. На дворе февраль, и прошел ровно год с того момента, как я впервые предстал перед тобой в образе Февральского человека. В связи с этим в тебе зарождаются целительные воспоминания, которые после твоего пробуждения ты не отличишь от реальных воспоминаний из твоей жизни».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34
 https://sdvk.ru/Mebel_dlya_vannih_komnat/shkafy-dlja-stiralnoj-mashiny/ 

 Alma Ceramica Веста