https://www.dushevoi.ru/products/tumby-s-rakovinoy/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Эриксон: Я не думаю, что можно четко разделить функции правого и левого полушария. Кое-что может уйти в область подсознания еще до окончания процесса восприятия.
(Эриксон приводит примеры обучения людей и животных, подтверждающие невозможность полного разделения функций правого и левого полушарий.)
Росси: Существует мнение, что из-за большей «подсознательности» правого полушария «инсайт» нуждается в некотором «смещении» в сторону более «сознательного» левого полушария. Если бы это было так, то Ваш метод тем самым относился бы к «правополушарным». Или вы считаете, что работаете с двумя полушариями? Эриксон: Да, именно так я и считаю.

1.40. Двойной узел моральных обязательств; столкновение с банальными детскими привычками; как Эриксон осторожно "обходит стороной " некоторые вопросы, возникающие по ходу гипноза; иллюзорный выбор
Эриксон: На что мне следует обратить внимание?
Клиентка: Я отрастила длинные волосы. Но вот ногти я грызу.
Эриксон: А зачем ты это делаешь?
Клиентка: Они вкусные.
Эриксон: Они что, в самом деле вкусные?
Клиентка: Нет, конечно, но мне нравится их жевать.
Эриксон: А о чем ты думаешь, когда грызешь ногти?
Клиентка: Когда я бешусь, я сгрызаю их до основания.
Эриксон: Интересно, а грызть ногти и драться – это хорошо?
Клиентка: Драться нехорошо. Бабушке бы это не понравилось.
Эриксон: А ей нравится смотреть, как ты жуешь ногти?
Клиентка: Нет.
Эриксон: А ты собираешься когда-нибудь бросить грызть ногти?
Клиентка: Ну конечно. Я вовсе не собираюсь их грызть, когда стану взрослой.
Эриксон: Я как-нибудь изменился?
Клиентка: Нет.
Эриксон: А мне казалось, что я стал ниже ростом.
Клиентка: Может, и так. Не станете же Вы измерять рост, приставляя людей к стене. Я вот не помню, какого я роста. Но я все время расту. Бабушка говорит, что она узнает это потому, что я вырастаю из своих платьев.
Эриксон: Замечательный способ измерения роста. Так о чем мы поговорим в следующий раз?
Клиентка: Не знаю.
Эриксон: Может быть, ты мне расскажешь о чем-нибудь неприятном – о том, что делает тебя несчастной?
Клиентка: Не думаю, что буду несчастна.
Эриксон: Но все-таки если с тобой приключится какое-нибудь несчастье – как ты думаешь, ты сможешь мне о нем рассказать – все равно где и когда?
Клиентка: Конечно.
Эриксон: Вне зависимости от того, что с тобой стряслось?
Клиентка: Конечно.
Эриксон: И ты не станешь обращать внимание на то, сколько тебе при этом было лет?
Клиентка: Конечно.
Эриксон: Ну, и когда мы теперь увидимся?
Клиентка: Наверное, лучше всего в феврале.
Эриксон: В следующем феврале, в послеследуюшем, или в послепослеследующем?
Клиентка: Видимо, стоит немного подождать.
Эриксон: А сколько? В каком возрасте ты хочешь со мной встретиться?
Клиентка: Думаю, что… Вы не будете против, если Вам придется подождать, пока я не перейду в седьмой или, скажем, в восьмой класс?
Эриксон: Мы увидимся в любое удобное для тебя время и там, где тебе захочется. Я могу даже стать Октябрьским человеком.
Клиентка: Вы мне нравитесь и так – как Февральский человек.
Эриксон: Ты, наверное, немного устала от разговора, да? Теперь можешь отдохнуть.
Эриксон: Своим вопросом: "Но все-таки если с тобой приключится какое-нибудь несчастье – как ты думаешь, ты сможешь мне о нем рассказать – все равно где и когда?" – я связываю клиентку по рукам и ногам. Она отвечает: «Конечно» – и теперь неминуемо должна все мне рассказать вне зависимости от того, что именно с ней произошло.
Росси: То есть, Вы заставили ее сказать «конечно» для тотального обобщения. Вы вырываете у нее обещание рассказать Вам нечто неприятное. И это обещание действительно связывает клиентку по рукам и ногам, поскольку она – особа высокоморальная и всегда держит свое слово. Вы пользуетесь тем, как она относится к своему обещанию. Такие моральные обязательства со своей «метавысоты» заставляют клиентку поделиться с Вами своими неприятностями.
Я обратил внимание на то, что Вы оставили без внимания детскую привычку клиентки грызть ногти. Думаю, что Вы не заинтересовались этим потому, что клиентка и сейчас (в своем «регрессивном» состоянии) способна утверждать, что она бросит грызть ногти, когда вырастет (кстати, сейчас она и впрямь отказалась от этой привычки). В той перестройке отношения к жизни, для которой Вы обращаетесь к возрастной регрессии, Вы стараетесь как можно ближе подойти к тому, что более непосредственно связано со «взрослыми» проблемами клиентки – в частности, с ее страхом воды. Вы не обращаете внимание на привычку грызть ногти, потому что знаете, что с этим она справится сама. Может быть, Вы хотите еще что-нибудь добавить?
Эриксон: Нет. Я лишь сам удивляюсь своей осторожности в обращении с клиенткой.
Росси: Да. Это возвращает нас в 1945 год. (Когда Эриксон после лабораторных исследований гипноза начал свою работу в клинике. В его исследованиях осторожность играла не последнюю роль.)
Эриксон: Я спрашиваю: «Ну, и когда мы теперь увидимся?» Я завоевал полное доверие клиентки в роли Февральского человека, поэтому она хочет сохранить схему наших отношений и говорит: «Наверное, лучше всего в феврале». Я предоставляю ей иллюзорный выбор: «В следующем феврале, в послеследующем, или в послепослепослеследую-щем?» Упоминая об Октябрьском человеке, я заставляю клиентку признаться в том, что она предпочитает Февральского человека: «Вы мне нравитесь как Февральский человек.»
Росси: Ее устраивает то, что здесь она ничем не рискует.
Эриксон: Да. Я предоставляю ей полную свободу, но на самом деле клиентка не свободна в своем выборе.

1.41. Шестой «визит» Февральского человека: новые паттерны психологического понимания в юности; неуловимые намеки, рефрейминг, предписание симптома и временное связывание; метауровни у детей
Клиентка: О, Вы даже не поговорите со мной!
Эриксон: Нет-нет, поговорю. Я только хотел бы узнать, какой сейчас месяц.
Клиентка: Октябрь.
Эриксон: Я опоздал?
Клиентка: Да.
Эриксон: А какой год?
Клиентка: А Вы не знаете?
Эриксон: Я ведь только что спросил у тебя, какой сейчас месяц.
Клиентка: И Вы не знаете, какой год? 1939-й. (На самом деле 1945-й).
Эриксон: (Пожимает клиентке руку) Сколько тебе лет?
Клиентка: Тринадцать.
Эриксон: Как у тебя дела в школе?
Клиентка: Я там новенькая. Это ужасно плохо. Я почти самая младшая в классе. Это очень неприятно. Кого ни возьми – все старше меня.
Эриксон: Ну, не знаю. Они все уже будут старыми девами, а ты все еще будешь юной девушкой.
Клиентка: Теперь нет старых дев.
Эриксон: А кто же есть?
Клиентка: Одинокие женщины.
Эриксон: В глазах самого младшего все остальные обладают одним неоспоримым достоинством – они старше. Можно сказать, что возраст – это очень важная вещь. 15-летняя девушка описывает 25-летнего молодого человека как старика. Но когда я говорю: "Они все уже будут старыми девами, а ты все еще будешь юной девушкой", я сею сомнение в душе клиентки. И теперь для нее «старые девы» уже не «старые девы», а «одинокие женщины».
Росси: Такое различие в определениях указывает на то, что клиентка взрослеет. Ее нынешнему возрасту свойственны свои психологические тонкости, и она делится ими с Вами. Можно, кстати, высказать интересное предположение о том, почему язык постепенно меняется в зависимости от возраста. В едва заметных языковых изменениях закодированы уникальные паттерны понимания, новые способы осознания, характеризующие каждое последующее поколение. Новый способ изображения ситуации, новый общественный статус, новые взаимоотношения с людьми – это не просто эвфемизмы, это зарождающиеся схемы новой психологической адаптации. Препятствовать этому новому речевому стилю (т.е. слэшу) – все равно что препятствовать новому способу осознания. И поэтому молодежь всегда права, когда обзывает «языковых пуритан» «старыми дураками», хотя, конечно, именно эти «старые дураки» сохраняют традицию употребления слов в том значении, которое было выработано еще предшествующими поколениями.
Эриксон: (Эриксон рассказывает нам о тех неуловимых деталях поведения и речи, которые бросались ему в глаза даже в повседневной жизни его семьи.)
Росси: Получается, что Ваша психотерапия сводится к тому, чтобы объединить изменения, которые естественным путем происходят с человеком каждый день.
Эриксон: Гм. (Эриксон приводит пример из своей практики – как он лечил мальчика Джимми, который сосал большой палец. Родители Джимми обратились к Эриксону, чтобы он вылечил их сына с помощью гипноза). Я сел рядом с Джимми и сказал: «Ну, Джимми, твои папа и мама хотят, чтобы я отучил тебя сосать палец.» Джимми кивнул: он знал об этом. Тогда я продолжил: "Все маленькие мальчики в возрасте шести лет просто должны сосать свой большой палец – и никто не вправе им мешать! Но, конечно, когда им исполняется семь лет – они бросают эту привычку. Скоро день твоего рождения – и поэтому, наверное, тебе тоже стоит прекратить сосать палец." Весь этот разговор состоялся незадолго до того, как Джимми исполнилось семь лет – за шесть недель до дня его рождения. Вот вам пример использования идеи изменения!
Росси: Вы преподали нам очаровательный урок применения рефрейминга, парадоксального предписания симптома и своеобразного временного связывания.
Эриксон: (Теперь Эриксон пересказывает нам ужасно смешные «мудрые» замечания своих внуков. В этих высказываниях проглядывают метауровни их осознания – те способы, к которым они прибегают для комментирования своего собственного ментального опыта. К примеру, одна из внучек Эриксона как-то сказала: "Но, мама, в свои шесть лет у меня недостаточно опыта для того, чтобы судить об этом!)
Росси: [ В 1987] По этим многочисленным экскурсам, вводящим нас в атмосферу семейной жизни Эриксона, мы можем судить о том, что его больше всего интересовало. Смысл Эриксоновской психотерапии сводится к использованию естественных процессов психологического развития, за которыми он так тщательно наблюдал в кругу своей семьи и ближайших знакомых. И эти наблюдения дали ему гораздо больше, чем те теоретические знания, которые он почерпнул в книгах. Поэтому, если мы хотим работать в ключе творческого процесса Эриксона, то простого копирования и вызубривания содержания его психотерапии явно будет недостаточно. Главные же уроки, которые нам преподал Эриксон, сводятся к следующему: никогда не уставать восхищаться своим собственным растущим осознанием того, как люди вокруг нас непрерывно развиваются; никогда не прекращать доброжелательно удивляться и смеяться, тем самым помогая своим пациентам извлекать пользу из жизненных уроков; всегда бороться за право каждого поколения на создание уникальных паттернов осознания и понимания действительности.

1.42. Как отделаться от чувства обиды и отрицания; двухуровневое общение на когнитивном и буквально-конкретном уровнях; как использовать импликации для косвенного внушения; поляризация
«да» и «нет»
Эриксон: Давай разбираться. Почему это я должен был прийти в октябре?
Клиентка: Не знаю. Может быть, Вы любите октябрь?
Эриксон: Но как мне все-таки объяснить свое появление в октябре? Или я должен превратиться в Октябрьского человека? Можно, например, сказать, что мой поезд просто опоздал.
Клиентка: Это хорошее объяснение. Но уж очень избитое.
Эриксон: А какие избитые отговорки ты знаешь?
Клиентка: Да массу предлогов – смотря по какому поводу.
Эриксон: А как ты обычно выкручиваешься , когда тебе не хочется; что-то делать? (Пауза). Ты что, не собираешься отвечать?
Клиентка: Когда ребята идут купаться, я всегда говорю, что простужена. Но на самом деле я не простужена. Это всего лишь отговорка.
Эриксон: Ну и что, ты устала повторять одно и то же? Хочешь использовать другой какой-нибудь предлог, более убедительный?
Клиентка: Конечно. Прежний уже истощился.
Эриксон: А сколько нужно времени, чтобы отговорка истощилась?
Клиентка: Не знаю.
Эриксон: А как ты думаешь, когда-нибудь ты захочешь поплавать?
Клиентка: Я уже сейчас хочу.
Эриксон: Как ты думаешь, ты когда-нибудь сможешь?
Клиентка: Надеюсь.
Эриксон: Как ты думаешь, ты когда-нибудь сможешь?
Клиентка: Вы пристали, прямо как учитель, заставляете ответить «да» или «нет». Да.
Эриксон: Но ведь сейчас слишком холодно для того, чтобы купаться, правда?
Клиентка: А можно подождать до лета?
Эриксон: Вероятно, это летом и случится. Но точно мы не знаем, верно? А еще что-нибудь тебя беспокоит? Что-нибудь еще тебя волнует? Клиентка: Вы, наверное, думаете, что я невыносима.
Эриксон: Нет, конечно, это не так.
Росси: Что это за диалог о предлогах, отговорках?
Эриксон: Мой вопрос: «Ты устала повторять одно и то же? Хочешь использовать другой какой-нибудь предлог?» А ответ клиентки такой: «Конечно. Прежний уже истощился.» То есть, Вы предоставляете отговоркам возможность истощиться. И отсюда – Вы позволяете истощиться и старым привычкам.
Росси: Другими словами, люди совершенно естественным образом перерастают свои ограничения, а Вы лишь помогаете обычному психологическому развитию?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34
 https://sdvk.ru/Firmi/Niagara/ 

 керамическая плитка оптом от производителя