https://www.dushevoi.ru/products/uglovye_vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Эриксон: Гм.
Росси: Клиентка говорит, что не знает, сколько нужно времени, чтобы ее отговорка по поводу плавания истощилась. Такой тип реакции весьма характерен для тех ситуаций, когда мы без всякого насилия – естественным путем – отказываемся от своих плохих привычек или старых ограничений. Эти привычки исчезают, а на их месте появляются какие-то новые способности, выработанные на подсознательном уровне. Именно поэтому мы всегда удивляемся, когда вдруг осознаем, что стали лучше с чем-то справляться. И действительно, мы не знаем, что тому причиной. Такое незнание – явное следствие работы подсознания. Эриксон: Обратите внимание на реплику клиентки: "Вы пристали, прямо как учитель. Заставляете ответить «да» или «нет». Но ведь все-таки ответила «да»!
Росси: Ну и что?
Эриксон: (Эриксон читает диалог вслух, постепенно повышая голос и выделяя финальное «да» клиентки в ее ответе: «Заставляете ответить „да“ или „нет“. Да!»,)
Росси: И вот для того, чтобы вытянуть из нее это «да», Вы дважды задаете один и тот же вопрос: «Как ты думаешь, ты когда-нибудь сможешь?»
Эриксон: Да!
Росси: Вы и правда так фанатично настаиваете на ответе, что клиентке ничего другого не остается, как ответить Вам «да». Вам так требуется ее признание?
Эриксон: Пытаясь добиться ответа, я наталкиваюсь на сильное сопротивление; наверное, с этим каждый день сталкиваются учителя, вытягивающие из своих учеников правильный ответ. Потом я говорю: «Но ведь сейчас слишком холодно для того, чтобы купаться, правда?» Я не только понимаю нежелание клиентки идти плавать, я еще и присоединяюсь к ней: привожу веские доводы против купания. Только вот за этой ширмой клиентка не осознает моего скрытого предположения о том, что она может плавать в теплую погоду!
Росси: Но клиентка явно соглашается с Вашим предположением, когда спрашивает: «А можно подождать до лета?» Вы замещаете ее резко негативную реакцию явно позитивной, и теперь клиентка уже почти уверена, что несколько позже она и в самом деле сможет плавать.
Эриксон: Правильно.
Росси: Своими замечательными вопросами Вы таким хитрым образом избавляетесь от протеста клиентки, что она в состоянии теперь сделать первые шаги на пути к излечению.
Эриксон: Она спрашивает: "А можно подождать до лета?", и я ей счастливо вторю: «Вероятно, это летом и случится. Но точно мы ведь не знаем?»
Росси: И опять Вы подразумеваете: "Мы этого не знаем". Мы-то не знаем, а вот подсознание клиентки «знает». Такие импликации – важное орудие косвенного внушения. Эриксон: А когда клиентка в конце диалога говорит: «Вы, наверное, думаете, что я невыносима», – она, видимо, с полной остротой испытывает то чувство невыносимого ужаса, когда стоящему над душой учителю необходимо дать быстрый и четкий ответ.
Росси: Поэтому Вам необходимо как можно быстрее переубедить ее и Вы произносите: «Нет, конечно, это не так». Как и раньше, Ваше четкое «нет» принимает на себя часть негативной нагрузки клиентки.
[В 1987] В очередной раз мы можем наблюдать, как Эриксон мастерски общается с клиенткой на двух уровнях одновременно: на когнитивном уровне позитивный смысл его фразы «Нет, конечно, это не так» сводится к тому, чтобы только лишь переубедить клиентку; на более же глубинном примитивно-буквальном уровне он «берет на себя» давящий ее груз отрицания. Обращение к такому примитивно-буквальному подсознательно-конкретному уровню являет-ся неотъемлемой частью терапевтического общения Эриксона с пациентом.

1.43. «Трансовое» и автоматическое письмо; наилучшая установка; терапевтические аналогии для решения сексуальных проблем; ослабление и рефрейминг сексуального переноса на буквально-конкретном уровне; как обыграть неоднозначность слова «хорошо»; затверженные ограничения и отказ от них; два уровня сообщений
Эриксон: Очень удачно, что у тебя под рукой оказался блокнот. Представь себе, что ты пишешь прямо на первой странице именно то, что причиняет тебе боль – все равно что, лишь бы я действительно понял, что тебе плохо. Только сделай это так, чтобы тебе самой было понятно то, что ты написала. И уясни для себя, хочется ли тебе, чтобы я узнал твои тайны. Я думаю, для тебя очень важно решить именно эту проблему, прежде чем рассказать мне о чем-нибудь. Мне кажется, что так будет правильно. Представь себе, что ты пишешь. И держи блокнот так, чтобы я не мог ничего прочитать. Представь, что ты постоянно возвращаешься к мысли о том, хочется ли тебе, чтобы я это прочитал.
Клиентка: (Клиентка пишет то, что изображено на рис.1, и хмурится.) Я считаю, что Вы можете это прочитать.
Эриксон: Прочитать-то я могу. Но удастся ли тебе захотеть, чтобы я это прочитал?
Клиентка: Да, я разрешаю Вам это.
Эриксон: Стало быть, я могу это прочитать. И все-таки, тебе хотелось бы, чтобы я это прочитал?
Клиентка: Да.
Эриксон: Давай тем не менее немного повременим, пока ты не будешь окончательно в этом уверена. Потому что мне кажется, что тебе и хочется, чтобы я прочитал, а в то же время вроде и не хочется. Так ведь? Ну, так решай – как тебе лучше – либо ты вообще не позволяешь мне читать, либо позволяешь и при этом реально рассчитываешь на то, что я все прочту.
Клиентка: Я думаю, будет лучше, если Вы прочитаете.
Эриксон: Ты считаешь, будет лучше прочитать это. Хорошо. Твое решение означает, что ты надеешься на то, что я пойму больше твоего и помогу тебе в этом разобраться.
Меня интересует множество вещей, о которых никто не желает разговаривать. Эти вещи: свидания, мальчики, секс, религия, почему что-то хорошо, а что-то плохо, и почему люди не хотят разговаривать именно о том, о чем они на самом деле хотят поговорить. Рис.1 Первый отрывок, написанный клиенткой в состоянии транса во время шестого «визита» Февральского человека. Обратите внимание на запрещенное слово «секс».
Клиентка: Да.
Эриксон: Ладно. Так я беру блокнот?
Клиентка: Да.
Эриксон: Я еще не смотрел. Ты волнуешься?
Клиентка: Нет.
Эриксон: Что-то не так?
Клиентка: Нет.
Эриксон: Тебя беспокоит что-то конкретное?
Клиентка: Запрещенное слово.
Эриксон: Может, ты напишешь это запрещенное слово?
Клиентка: (Клиентка пишет слово «секс» чуть ниже остального текста.)
Эриксон: Но ведь это слово не запрещено? И это очень важная вещь, согласна? И необходимая, правда? И ты собираешься выяснить, что же это такое. Ты ведь надеешься на это? Мне бы хотелось, чтобы ты узнала про секс самым простым способом. Как ты думаешь, что я под этим подразумеваю?
Клиентка: То, что рассказывают люди?
Эриксон: Самым простым я считаю такой способ, когда совершается наименьшее число ошибок. Потому что это подобно тому, как маленький ребенок учится ходить. Он приподнимает свою правую ножку и передвигает ее на шаг вперед. А после того, как он разобрался со своей правой ногой, он приподнимает левую ножку и тоже делает шаг вперед. Малыш учится ходить именно таким образом – шажок за шажком, а вовсе не в один миг, как иногда кажется. А потом шаг – и он падает. Ребенок должен научиться ходить правильно – как можно меньше падать и не очень спешить, и на этом пути он, конечно же, совершает множество ошибок. А теперь и ты должна этому научиться. Только вот что запомни: в данный момент я могу рассказать тебе отнюдь не все. Но когда-нибудь настанет время – когда ты будешь постарше – и я отвечу на все твои вопросы. Правда, для этого тебе придется запастись терпением. Я не могу тебе доступно объяснить, почему надо ждать, но это действительно необходимо. Я открою тебе секрет, как быстрее скоротать время: запоминай все вопросы, которые у тебя возникают – а когда мы опять встретимся, потребуй на них ответа. Потребуй без всякого колебания, неопределенности и беспокойства. Ты так давно со мной знакома, что, наверное, уже поняла: я всегда готов придти тебе на помощь. Ведь так?
Клиентка: Да.
Эриксон: И ты ведь не забываешь о том, сколько раз я уже тебе помог?
Клиентка: Нет.
Эриксон: Ты не будешь возражать, если я положу этот листок себе в карман?
Клиентка: Нет.
Эриксон: И буду хранить его там долго – может быть, годы – пока, наконец, не сочту нужным достать его и показать тебе?
Клиентка: Да.
Эриксон: С этим все?
Клиентка: Думаю, да.
Эриксон: Как ты думаешь, ты будешь любить меня через три или, скажем, четыре года?
Клиентка: Это было бы хорошо.
Эриксон: Было бы хорошо нам встретиться. А как ты считаешь, почему в этот раз я объявился в октябре?
Клиентка: Наверное, Вам хотелось узнать про мои школьные дела.
Эриксон: Ну, и как твои школьные дела?
Клиентка: Нормально.
Эриксон: А как ты считаешь, кем ты будешь, когда вырастешь?
Клиентка: Выберу что-нибудь посложнее. Терпеть не могу преподавать в школе. И всех этих глупых суетящихся теток. Я бы хотела стать секретаршей, вот только не хочется сидеть и печатать весь день напролет.
Эриксон: Но ты уже думаешь об этом, да?
Клиентка: Я хочу научиться всем трудным предметам.
Эриксон: А плаванию?
Клиентка: Нас этому не учат.
Эриксон: Когда мы увидимся?
Клиентка: У меня и в мыслях нет назначать Вам свидание через пару лет. Когда Вы сами хотите появиться?
Эриксон: Да в любое время, когда я смогу тебе пригодиться.
Клиентка: Через два года я уже буду студенткой. Может быть, в самом деле, тогда и встретимся?
Эриксон: Согласен. Правда, будет приятно опять увидеться через некоторое время? И ведь это действительно произойдет, верно?
Клиентка: До сих пор, по крайней мере, так и было.
Эриксон: Вот именно.
Росси: В процессе своих длинных и многозначительных монологов Вы помогаете нашей клиентке сформировать зарождающиеся типично подростковые проблемы – свидания, мальчики, секс, религия. И происходит это в процессе «трансового» письма. Я с полным основанием называю то, что пишет клиентка, «трансовым» письмом, потому что она в письменной форме излагает свои мысли о трудностях переходного «регрессивного» возраста, находясь в состоянии транса. Но в отличие от автоматического письма, «трансо-вое» письмо выглядит не столь сбивчиво и отрывочно.
Эриксон: Да. Когда говорят об автоматическом письме, то считают, что пациент совершенно не ведает того, что он пишет. При «трансовом» же письме появляется некоторое осознание (на когнитивном уровне), но пока еще пациент не в состоянии разобраться в тех эмоциях, которые он при этом испытывает.
Росси: А вот слово «секс», добавленное несколько позже к основному отрывку, написано в лучших традициях автоматического письма и вполне отвечает его отрывистой манере. Но Вы придаете «трансовому» письму такое же важное значение, как и обычному автоматическому. Вы долго упрашиваете клиентку разрешить Вам прочесть ее опусы и с большим тактом относитесь к ее мельчайшим пожеланиям. И опять – никакого насилия над подсознанием: Вы, как всегда, добиваетесь того, чтобы пациент открылся Вам настолько, насколько это кажется ему естественным. Вместо того, чтобы втянуть клиентку в фривольную беседу, Вы даете ей возможность просто написать запретное слово «секс». Так как клиентка еще не совсем созрела для разговора о плавании, пока Вы обходите эту тему стороной.
Эриксон: Мне необходимо выяснить, насколько сильна уверенность клиентки в том, что она хочет, чтобы я прочитал ее записи: «Стало быть, я могу это прочитать. И все-таки, тебе хотелось бы, чтобы я это прочитал?» Так что клиентка сама все решает.
Росси: А почему, когда Вы заставляете ее сделать выбор, Вы делаете это столь хитроумным образом? Вы начинаете со слов: «Давай тем не менее немного повременим», а кончаете фразой "реально рассчитываешь на то, что я про читаю". Вы формируете утвердительную установку?
Эриксон: Даже больше того – самую лучшую установку: "Ну так решай – как тебе лучше -…" Ведь просто разрешить мне прочесть отрывок и изо всех сил надеяться на то, что я его прочту – вещи совершенно разные.
Росси: То есть клиентка, сначала весьма неохотно позволяющая Вам ознакомиться с записями, теперь в нетерпении ждет, когда же Вы это сделаете. Поэтому в конце концов она и говорит: «Будет лучше, если Вы прочитаете».
Эриксон: Я заставляю ее думать в позитивном контексте!
Росси: Потому что человек, который совершает какое-то действие с явной неохотой, в каком-то смысле действия не производит!
Эриксон: Совершенно с Вами согласен. Клиентка разрешила своим неосознанным юношеским ощущениям проявить себя в процессе «трансового» письма.
Росси: Похоже, что это так.
Эриксон: Когда я колеблюсь – читать или не читать, клиентка перестает думать о когнитивной стороне вопроса и попадает под власть своих эмоциональных переживаний – именно поэтому манера письма изменяется, и слово «секс», написанное под основным отрывком, выглядит уже совсем по-другому/
Росси: Когда Вы говорите о сексе с таким уважением, само слово «секс» приобретает большую эмоциональную нагрузку.
Эриксон: Ведь общепринято, что секс – это нехорошее слово.
Росси: Да, конечно. И именно с этим связаны все затруднения нашей клиентки.
Эриксон: Я думаю, что корень зла лежит в неправильном подходе к обучению. Вот если поставить в один ряд обучение ходьбе и обучение сексу – то получится хорошая терапевтическая аналогия.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34
 https://sdvk.ru/Dushevie_kabini/Dlya_dachi/ 

 Coliseumgres Портофино