купить чугунную ванну roca 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Решив, что к ним стучится кто-то из соседей, она открыла дверь. Вместо соседки на пороге стоял Барри Далстон.
У Сьюзен громко застучало сердце, и она даже испугалась, что Барри услышит, как оно бьется. Ей казалось, будто голову обвевает горячий ветер, а руки и ноги словно налились свинцом. В глубине души она была счастлива, что надела новое платье, красиво причесалась и слегка подкрасилась. Она знала, что никогда еще так хорошо не выглядела.
Барри, наоборот, был одет небрежно – как обычно. И как всегда, на его губах играла улыбка.
– Счастливого Рождества, дорогуша. Как ты думаешь, что лучше – чтобы я вошел или чтобы ты вышла на улицу? Мне все равно.
Она широко открыла дверь, и он вошел в квартиру. Барри сунул ей в руки небольшой сверточек, и Сьюзен радостно заулыбалась.
– Это для меня?
Барри ухмыльнулся:
– Нет, для твоей сестры.
Увидев, как у нее на лице померкла улыбка, он притянул ее к себе и обнял:
– Конечно для тебя, для кого же еще?
Сьюзен пригласила его в гостиную. Она была рада, что привела квартиру в порядок. Бабушка крепко спала в своем кресле, погасшая сигарета прилипла к ее нижней губе.
– Давай лучше пойдем в кухню, бабушка не умеет тихо храпеть.
Улыбаясь, он прошел за ней в кухню. Подойдя к газовой плите, Сьюзен поставила на огонь чайник. У нее дрожали руки. Повернувшись, она посмотрела ему в лицо. Для нее Барри был настоящий красавец. Ей нравилось в нем все. Она любила его насмешливый взгляд – так, она считала, должны улыбаться мужчины из хорошего общества. Злая складка рта и упрямые губы были предметом ее мечтаний – ей так хотелось прижаться к ним своими губами и целовать его, целовать, пока она не потеряет сознание. В его обычно суровых глазах теперь играли озорные огоньки. Она и не знала, что его глаза могли быть такими озорными и мечтательными одновременно.
Сьюзен видела в нем то, что ей хотелось видеть, и, как большинство влюбленных женщин, придумывала свой собственный образ любимого мужчины. Барри прижал ее к себе и крепко поцеловал в губы. Она откликнулась на его ласку. В его объятиях ей было так хорошо – в них она чувствовала себя в безопасности. Именно такое чувство внушал ей Барри Далстон. С ним она не боялась своего отца. Не боялась никого.
Его язык шарил у нее во рту. Сьюзен отпрянула от Барри – этот поцелуй ее напугал и как-то странно взволновал.
– Есть что-нибудь выпить, только покрепче?
– Что? Пиво? Барри усмехнулся:
– Да нет, виски. Я шотландец, и мы по большим праздникам пьем виски. Правда, мы по-настоящему празднуем не Рождество, а Новый год. А Рождество – это так, для детишек.
Сьюзен открыла кухонный буфет и достала оттуда бутылку дешевого виски. Она сознавала, что если бабушка заметит убыль, то шкуру с нее спустит. Но ей было все равно. Сейчас для нее ничего не существовало, кроме дорогого видения. Она до сих пор поверить не могла, что к ней, в ее дом, пришел на Рождество Барри Далстон и что он принес ей подарок. Не могла поверить, что ее отец сидел в тюрьме за убийство и что мама будет теперь жить дома. Она еще никогда в своей жизни не была так счастлива. Ну о чем еще можно мечтать?
Сьюзен наполнила щедрой рукой стакан Барри, а он взял с сушилки второй стакан и тоже наполнил его. Затем опустил туда ломтик лимона, подал ей стакан и шутливо произнес:
– Выпей это одним глотком, и пусть это будет тостом за наше с тобой Рождество, хорошо?
Сьюзен залпом проглотила виски и едва не задохнулась. У нее выступили слезы, и намокшая тушь стала щипать глаза. Барри смеялся, стараясь притянуть девочку к себе и зажать ей рот – шум в кухне мог разбудить спящую в гостиной старуху.
– Тихо, Сьюзен, а то проснется старушка и поднимет скандал.
Еле сдерживая хохот, Сьюзен прижалась к нему. Выпивка ударила ей в голову. По всему телу разлилась приятная теплота. Ей казалось, что она стала выше ростом и красивее. Она не отрывала глаз от лица Барри.
Он тоже смотрел на нее. Смотрел и не думал, что собирается сделать, лишь придирчиво рассматривал ее лицо. Оно было заурядное, но зато глаза довольно красивые. Румяная, разгоряченная выпитым, Сьюзен казалась почти хорошенькой. Ее глаза смотрели на него с безграничным обожанием, и Барри это нравилось.
Другие девчонки, покрасивее Сьюзен, кокетничали с ним, заставляли бегать за собой. А эта была послушная, как тряпичная кукла, которая только и ждет, когда ее вынут из коробки и начнут с ней играть. Ее непропорционально большие груди вызывали в нем огромное желание их потискать, хотя девчонка об этом, конечно, не догадывалась. Ее грудь – вот что главным образом притягивало его. Правда, не так сильно, как ее отец с дурной репутацией.
– Слышал, что случилось с твоим папашей. Сочувствую. Любой мужчина поступил бы так же, как он.
Сьюзен почувствовала, как счастье покинуло ее. Она отодвинулась от Барри. Взяв в руки подарок, она развернула его, и волна восторга снова захлестнула ее. Она подняла к нему счастливое лицо:
– Ой, какие хорошенькие. Такие красивые!
Это были золотые серьги, сделанные в форме колец. В Ист-Энде их называли «цыганскими». Внизу они были потолще, в верхней части потоньше. Они так сияли у нее на ладони! У Сьюзен захватило дух. Должно быть, она всерьез нравилась Барри, раз он купил ей очень дорогой подарок.
Барри ухмыльнулся, наблюдая, в какой неописуемый восторг она пришла от подарка. При удачном раскладе этот дар мог бы послужить неплохим вложением в будущее. Он завладел ими несколько дней назад во время очередной кражи со взломом; развернув сверточек и увидев золотые сережки, он тут же решил, что они подойдут Сьюзен. Барри даже не поменял оберточную бумагу. Он никогда не испытывал мук совести, когда брал чужое, даже если оно лежало под рождественскими елками. Он понимал, что золотые серьги стоят недешево, и даже ощущал себя этаким щедрым ухажером, преподнося своей девушке такие ценные вещи и не требуя за них денег.
Барри опять нежно поцеловал ее в губы, и Сьюзен кинулась к нему в объятия. Прижав ее к кухонному столу, он задрал свитер и взял в руки ее груди. Сьюзен не противилась. Он гладил ее груди своими грубыми руками, ощущая их тяжесть и нежность кожи.
Барри держал груди в руках, любовался ими. В нем появилась настойчивость, которой раньше не было. Он почувствовал, что этой девочке суждено сыграть важную роль в его жизни. Вот почему он жадно ласкал эти упругие, налитые соком молодости груди.
– Они великолепны, Сьюзен. Просто потрясные. Сьюзен не слышала, думая о своем. Чтобы удержать его, она должна была позволить ему сделать это с ней. Из опыта своей связи с отцом она понимала, чего Барри от нее хотел. Он не пытался сделать так, чтобы и ей было хорошо. Ни тому ни другому и в голову не пришло бы доставить ей такое же удовольствие, какое получали они. Ее брали, как предмет, и она позволила Барри взять себя прямо здесь, на кухне, при бабушке, спавшей рядом, в соседней комнате.
Она чуть вскрикнула от боли, уткнувшись ему в грудь. Барри решил, что он у нее первый, отсюда и боль, и вскрик. Сьюзен же почувствовала странную грусть. Мысль о том, что до этого дня отец проделывал это с ней много-много раз, терзала ее душу, как кровоточащая рана.
Она стала думать о сережках и о том, какое значение имеет этот подарок. Они являлись доказательством того, что она нравилась Барри.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112
 гидробокс 

 плитка 50 на 50