https://www.dushevoi.ru/products/dushevye-dvery/v-nishu/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

При этом он настолько узок, что солнечные лучи редко достигают поверхности воды.
В конце фьорда был недавно построен современный отель, где имеется свой катер. На следующий день я подъехал на нем к подножию Митр Пика. С окружающих гор низвергаются ледяные потоки. В волнах, бегущих за катером, играют тюлени: ведь мы находимся невдалеке от Антарктиды. Цвет морской воды постоянно меняется: время от времени сквозь облака пробьется редкий солнечный луч, окрашивая воду в густую синеву, но, как только он тухнет, море вновь становится темно-зеленым. Поверхность воды уже не такая гладкая, какой она была в глубине фьорда: наш катер приближается к устью. А море здесь никогда не успокаивается, ибо тут уже кончается «Страна нефритовой воды». Новая Зеландия – мир полинезийских маори. А за ним бегут морские волны – преддверие противоположного полюса Земли – Антарктиды с ее льдами и метелями.
«ОНИ ВЫМЕРЛИ, КАК ПТИЦЫ МОА»
Милфорд Саунд украшают не только огромные водопады, крутые скалы и зеленая вода. Такого же зеленого цвета и великолепный нефрит, который на берегах фьорда нашли коренные жители Новой Зеландии и притом в большем количестве, чем где-либо в другом месте. Именно здесь маорийское имя острова Южный – Те Ваи Поунаму оправдывает себя наиболее полно.
Нефрит в Милфорд Саунде обнаружили охотники за тюленями. Они бросили охоту, нагрузили свои широкие лодки драгоценным камнем и отправились в Китай, где хотели продать «маорийское золото». Но тщетно. Китайцы ценили светлый нефрит, непохожий на новозеландский.
Здесь, в стране фьордов, да и выше, на западном берегу острова Южный, исследователям известны еще несколько мест, где коренные жители находили драгоценный камень, – это устье речки Парорари, залив Которапи, долины рек Теремак и Рима.
Нефрит – Хеи Тики – был первым сувениром маори, который я держал в руках. Новозеландская авиакомпания «Эйр Нью Зиленд», на самолете, которой я совершил перелет из Сувы в Окленд, дарит его пассажирам транстихоокеанских рейсов.
Имя Тики знает каждый, кто прочитал хотя бы одно более или менее серьезное исследование, посвященное Полинезии. В религиозных представлениях местных жителей Тики – первый человек, родоначальник людей на Земле, родителями которого были боги.
Образ Тики сопровождал и до сих пор сопровождает маори почти на каждом шагу. В одних случаях огромный деревянный Тики украшает вход в деревню, в других очень маленький, но тоже деревянный, – сторожит «священные, места», предупреждая о табу.
Хеи Тики, изготовляли, как правило, из нефрита. Лишь в исключительных случаях маори вырезали его из костей кита. Слово «хеи» означает «шея». Не случайно одно из самых своих любимых украшений, нефрит, маори действительно носят на шее. Размеры Хеи Тики колеблются от пяти до пятнадцати сантиметров. Фигурка представляет собой сидящего Тики с вывернутой головой. Особенно тщательно проработано лицо Тики с большим ртом, выразительным носом, широко раскрытыми глазами и подчеркнутыми надбровными дугами.
О том, каково истинное назначение этого украшения, до сих пор дискутируют ученые, исследующие культуру Полинезии. Одни считают, что это – символ плодородия, другие видят в нем выражение культа предков, третьи – проявление веры в перерождение. Ничего более определенного по этому поводу сказать, к сожалению, нельзя.
В наши же дни маори носят свою традиционную брошку, как мне кажется, не в силу каких-либо религиозных побуждений, а просто из чувства национальной гордости, любви к своему народу и его культурному наследию.
Хеи Тики стал символом Новой Зеландии. Его носят и белые люди, носил его на острове Южный, в «Стране нефритовой воды», и я. А сейчас бережно храню его и иногда мне бывает жаль, что положение респектабельного научного работника не позволяет мне появляться с нефритовым украшением на груди.
Конечно, Хеи Тики не единственный предмет, который изготовляли маори из своего замечательного камня. Мне хотелось бы упомянуть еще «топор вождей».
Аборигены Новой Зеландии верили, что поунаму – принадлежность в первую очередь знатных представителей рода. У маори бытовала даже поговорка: «Три вещи украшают вождя: оружие из нефрита, накидка из собачьей кожи и резной дом».
Такая замечательная вещь, как нефрит, по мнению маори, не могла быть простым камнем. Создать его могли только «сверхъестественные силы». И в весьма сложных религиозных представлениях первых новозеландцев говорится о богине Те Ану Матао – владычице ледяного, холода, которая вышла замуж за общеполинезийского морского бога Тангароа. От этого священного супружества появилось четверо детей. Одним из них и был поунаму – нефрит. Тот самый нефрит, чьим именем назван самый южный полинезийский остров, который находится у ворот Антарктиды.
Самое богатое месторождение поунаму находилось именно здесь, на берегах красивейшего фьорда. До прихода белых тут жило племя нгатимамоа. Но еще раньше первыми настоящими маори, пришедшими на Те Ваи Поунаму, были люди племени ваитаха. Агрессивные нгатимамоа победили и изгнали ваитаха.
В XVII веке сюда нахлынула третья волна переселенцев с острова Северный – нгаитаху. Но и они были побеждены нгатимамоа. А потом в один из фьордов этого прекрасного острова вошел на своем корабле капитан Кук. Это случилось в 1773 году. Английский мореплаватель нашел здесь маорийцев нгатимамоа, которые дружески его приняли.
В начале XIX века воины племени нгатимамоа, возглавляемые вождем Туаваикои, отбили крепость Тутурау Паа, которую до этого захватил отряд, вторгшийся под предводительством Те Паухо с острова Северный.
В 1842 году белые охотники за тюленями вновь встретились с нгатимамоа в фьорде Блай Саунд. С того времени и до наших дней не проходит десятилетия, чтобы не появились сообщения об этом маорийском племени, которое, не будучи никем истреблено, исчезло, однако, самым непонятным образом.
Золотоискатели, лесники, охотники приносили одно сообщение за другим, свидетельствующие о существовании, по их мнению, изолированной группы маори в необжитых местах юго-запада Те Ваи Поунаму. На берегу озера Те Анау был найден след босой ноги. Новозеландский врач обнаружил в скалах к северу от этого же озера берцовую кость, которая принадлежала человеку, умершему не более двух лет назад. И прочее, и прочее...
История исчезнувшего маорийского племени волнует меня с того самого момента, как я о ней услышал. Именно из-за этих потерявшихся маори я карабкался по склонам скал над озером Те Анау, спускался к Милфорд Саунду, бродил вдоль берегов озера Манапури.
Мои поиски были, конечно, напрасными еще и потому, что подобная задача требует длительных исследований всей этой труднодоступной области.
«Снежный человек Полинезии» ждет своего исследователя. Как уже было указано, нгатимамоа никто не уничтожал. Поэтому если они не вымерли сами в лабиринтах фьордов, то где-то далеко, в неприступных лесах, еще сохранились остатки полинезийцев, сумевших в этой части земного шара избежать контакта с современным миром.
Время от времени на поиски нгатимамоа отправляются те, кто верит в их существование. В начале второй мировой войны экспедицию, поставившую своей целью поиск пропавших соплеменников, организовал маориец Тупи Патуки – потомок вождя одного из племен острова Южный.
В 1948 году известный новозеландский исследователь доктор Орбелл действительно обнаружил в лесах самого крайнего юга Те Ваи Поунаму пропавших... птиц. Экспедиция Орбелла недалеко от озера Те Анау увидела странных птиц великолепного синего цвета, которые, как предполагали орнитологи, тоже давно вымерли. Маори этих вновь обнаруженных пернатых называют такахе .
Новая Зеландия вообще представляет собой рай для любителей птиц. Мне, например, больше всего нравится знаменитый киви, изображение которого украшает новозеландские монеты и почтовые марки этого государства. Наряду с серым и коричневым киви на острове живут и другие виды этих необычных птиц, например зеленые попугаи кеа, которые в отличие от существующих о них представлений – кровожадные хищники. Они, как правило, нападают на овец и заживо вырывают у своих жертв почки и кишки. И здесь же, в диком Фьордленде живет миролюбивый родственник кеа – ночной какапу.
Самая, звонкоголосая певчая птица Те Ваи Поунаму – кокримоко. Новозеландцы называют ее «птица-колокольчик», потому что пение этой птицы похоже на звон. Другим солистом является поэпоэ, перья которого украшают одежду маори.
Есть еще одна новозеландская птица, которая интересна тем, что делит свое гнездо с ящерицей туатарой. Ночью в этом совместном глиняном жилище обитает птица, а днем, когда она охотится, сюда приползает ящерица, ведущая ночной образ жизни.
Это небольшое пресмыкающееся вообще довольно любопытно, но самое интересное у него – остатки третьего глаза, сохранившиеся на голове. Маори очень боятся трехглазой туатары. Они считают ее неким упырем-каннибалом. Еще Кук записал рассказ новозеландцев о «драконе», который пожирает людей. А на самом деле туатара питается лишь жуками и гусеницами. Кстати, трехглазая ящерица живет на земле уже свыше ста пятидесяти миллионов лет. Эта живая окаменелость появилась здесь еще в те времена, когда Новая Зеландия была соединена с Австралией и Южной Америкой.
Охотники Те Ваи Поунаму употребляли в пищу мясо птицы моа. Это была огромная птица, часто вдвое превышавшая рост человека. Охотники истребили ее полностью. Поэтому видеть новозеландских моа мне довелось лишь в двух местных музеях: сначала в Крайстчерче, а затем в Данидине. Оба музея гордятся коллекциями скелетов этих гигантских птиц с могучей грудной клеткой и мощными ногами, напоминающими ноги лошади. В данидинском музее я видел и прекрасно сохранившиеся яйца моа, а также описание содержимого их желудка – побегов, листьев, корней – короче, растительной, пищи.
Моа явно походили на страусов эму, которых я видел во время поездки по Австралии, или на казуаров, знакомых мне по экспедиции на Новую Гвинею.
Археологические исследования острова Южный свидетельствуют о том, что птиц моа уничтожили, собственно, даже не маори, а группа полинезийских переселенцев, которые пришли в Новую Зеландию задолго до них, примерно в конце первого тысячелетия. Самая древняя дата появления первых поселенцев на островах, полученная с помощью радиоактивного метода, – 1125 год (± 50 лет).
Охотники на моа, как мы называем этих первых новозеландцев – предшественников маори, убивали птиц каменными или нефритовыми топорами.
Археологи обнаружили многочисленные стоянки охотников на моа. Наряду с костями птиц и нефритовым оружием там всегда находят земляные печи – открытые очаги, на которых жарили птичье мясо, обмазав его сверху глиной. Самые древние новозеландцы завезли сюда со своей тропической родины различные плоды и семена. Однако, кроме сладкого картофеля, ничто больше не прижилось на холодном острове Южный.
Следов охотников на моа намного больше попадается в «Стране нефритовой воды», чем на севере.
Раскопки первых стоянок предшественников маори показали, что кости моа встречаются так же часто, как и останки человека. В более поздних стоянках птичьих костей становится все меньше, их заменяют остатки другой пищи – рыб и морских животных. Потом птицы моа исчезают совсем. И вместе с ними охотники на них. Затем в истории Новой Зеландии появляются маори.
Как сложились взаимоотношения между охотниками на моа и новым пришельцем, земледельцем маори, это наука должна еще выяснить. Известно лишь, что охотники на моа исчезли. Так же как и племя нгатимамоа. Как и многие другие первобытные народы.
Осталась лишь поговорка, часто повторяемая маори, которая вызывает боль в моей душе каждый раз, когда я ее слышу. Я не могу с ней согласиться, она заставляет меня протестовать, ибо звучит как реквием по всем погибшим, уничтоженным индейцам, меланезийцам, австралийцам и полинезийцам. «Эти люди вымерли, как птицы моа», – говорят маори.
Вымерли, как птицы моа...
«МАОРИТАНГА» БУДЕТ ЖИТЬ
Охотники на моа исчезли, как и их птицы. А маори на Новой Зеландии остались. Остались полинезийцы и на всех остальных островах – на Рапануи, Таити, Раиатеа, Бораборе, Восточном и Западном Самоа, на Тонга.
Здесь, на крайнем юге «Страны нефритовой воды», заканчивается второй этап моего путешествия по «последнему раю» нашей планеты.
Сначала я побывал на Рапануи, где мощный голос славного прошлого перекрывает голоса его современных полинезийских жителей. Затем отправился в среднюю Полинезию. На островах Западного Самоа и Тонга – в период моих путешествий единственных независимых государствах в Полинезии – я восхищался жизнью населяющих их народов. Возможно, она менее патетична, чем прошлое, с которым я познакомился на острове Пасхи, зато более надежна и вселяет уверенность в будущем. На островах Тонга и Западного Самоа полинезийцы и метисы составляют более девяноста девяти процентов населения. Во главе государства стоят полинезийцы. Страной управляют полинезийские министры. Культура и язык здесь тоже полинезийские. И вообще я вновь убедился в том, что знал и по прежним своим путешествиям:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
 душевые кабины 90 на 70 

 керама марацци плитка каталог