https://www.dushevoi.ru/products/smesiteli/dlya_vanny/s-dushem/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Европа, не понимающая его творчество, постоянная стесненность в средствах, холодная жена-датчанка – все это осталось позади. На Таити он мечтал найти мир чистый и непорочный. Мир удивительной природы, сильных мужчин и прекрасных женщин – тех самых «Те Вахине Таити».
С Тити, первой из его таитянских женщин, Гоген уехал из Папеэте. Художник арендовал повозку и отправился в путь по дороге вдоль морского берега, подыскивая для себя и своей вахине подходящую хижину и «непорочный» таитянский мир. Обосновался Гоген в деревне Матаиеа, восточная часть которой, как уже было сказано, называлась Ототура.
Даже сегодня, когда цивилизация оставила немало грязных следов на острове, Матаиеа и ее окрестности показались мне самым красивым местом на Таити. Напротив деревни среди коралловых рифов приютились два живописнейших островка с высокими пальмами. Прибой, разбивающийся о скалы, здесь бушует и пенится так красиво, как нигде на земле. Горы не подходят к самому берегу, и поэтому они видны во всем их величии. А дальше, за лагуной, в голубом океане виднеется Таити Ити – «Малый Таити» – полуостров Таиарапу.
В Матаиеа Гоген и его девушка с таким удачным именем обосновались благодаря местному вождю Тетуануи, с которым художник познакомился во время торжеств в Папеэте по случаю французского национального праздника – Дня 14 июля.
Тетуануи помог Гогену найти великолепное по местным условиям жилье – настоящий дом с просторными верандами, который построил для себя один из самых трудолюбивых жителей деревни – Анани. Его имя, кстати, в переводе означает «Апельсин».
Вначале Анани жил в обычной таитянской хижине. Однако Гоген вскоре перебрался в эту хижину, и Анани не оставалось ничего иного, как устраиваться в своем роскошном доме, где он чувствовал себя не совсем удобно.
Не удалось долго пожить в доме Анани и Тити. Вскоре после того, как Гоген приехал в Матаиеа, он пережил тяжелый припадок и так сильно харкал кровью, что художника пришлось перевезти в папеэтскую больницу. Что это был за приступ, сейчас определить трудно. Одни говорят о рецидиве тяжелого бронхита, давно мучившего художника, другие видят в нем первый признак болезни, оказавшейся для Гогена роковой, – сифилиса, которым, если говорить о Полинезии, европейцы «одарили» островитян, «заплатив им» за право войти в таитянский «рай».
После возвращения из больницы Гоген отправил Тити, одержимую европейской модой и воспринявшую нравы белых людей, назад в Папеэте. С тех пор он жил в Матаиеа один, но каждый вечер к нему приходили девушки из деревни. Однако он нуждался в постоянной подруге. А так как в Матаиеа такой девушки не нашел, то в один прекрасный день художник сел в почтовый дилижанс – единственный здесь вид транспорта – и отправился искать себе жену.
Потерпев неудачу на западном побережье Таити, он двинулся дальше, на восток, и остановился по пути в деревне Фааоне.
В одной из хижин хозяйка, угощая его жареными плодами хлебного дерева и рыбой, спросила художника, куда и зачем он направляется. Гоген ответил:
– Я иду в Хитиаа, чтобы найти себе вахине.
– Зачем же идти в Хитиаа, ведь и у нас в Фааоне достаточно девушек? – удивилась хозяйка. – Если хочешь, я отдам тебе свою дочь.
Художнику, естественно, захотелось взглянуть на нее. Тогда хозяйка привела ему тринадцатилетнюю девочку, которая, как оказалось позже, была лишь воспитанницей этой женщины и родилась вовсе не на Таити, а на Хуахине. Причем родители ее были родом с еще более далекого острова – Раротонги.
Крепкая, рослая девушка, которую звали Техаамана (в книге «Ноа Ноа» Гоген называет ее Техурой), сразу же собрала вещи. Она была готова идти с художником куда угодно. Несмотря на то что знание Гогеном таитянского языка было весьма ограниченным – даже в подписях к картинам он делал грубые ошибки, он все же решил задать девушке по крайней мере три вопроса:
– Ты меня не боишься?
– Хочешь всегда жить в моей хижине?
И наконец, самый важный:
– Ты когда-нибудь болела?
Так как все ответы удовлетворили Гогена, то сватовство на этом закончилось, и согласно местным обычаям он стал мужем Техааманы.
Гоген отвез свою тринадцатилетнюю вахине в Матаиеа и прожил с ней до того дня, когда ему вновь пришлось покинуть Таити. Техаамана была самой лучшей подругой, какую только художник мог пожелать. Она молчала, когда надо было молчать, говорила, когда он хотел ее слушать. И глубже, чем все остальные таитянские друзья, раскрыла перед ним духовный мир полинезийцев.
Вахине принесла ему покой и открыла те удивительные радости, которые видели в жизни эти люди, не знающие ложного стыда и притворства. Вместе купались они каждое утро в речке, которая протекала прямо у порога их бамбуковой хижины. И любили друг друга. Боже, как любили! Наслаждение физической близостью, упоение и сладостную усталость, которые художник наконец-то испытал в полной мере, описал он в своей знаменитой книге «Ноа Ноа».
С Техааманой Гоген жил до 1893 года. Последней картиной, нарисованной им здесь, был реалистический портрет его таитянской вахине – «Мерахи метуа но Техаамана». Эта картина заинтересовала меня еще и потому, что жена Гогена изображена на фоне своеобразных обоев, испещренных знаками ронго-ронго – письменности острова Пасхи. Но где Гоген увидел на Таити эти знаки? И почему они его так заинтересовали?
В течение двух плодотворных лет, прожитых рядом с Техааманой, Гоген написал более пятидесяти картин. И большинство относится к самым известным произведениям художника. В местном музее висит репродукция знаменитой «Вахине но те тиаре», картины: «Нафеа фаа ипоипо», портрет таитянки и «Иа ора на Мариа», на которой Гоген перенес в таитянскую среду традиционную святую Марию.
Во время пребывания в Матаиеа Гоген создал немало пейзажей и глиптотек, среди них: «Таитянки на пляже», «Грезы», «Там, вдали марае», а также картину, которую художник ценил выше всех своих произведений, написанных в Матаиеа, – «Манао тупапау» («Дух мертвых бодрствует»), находящуюся сейчас в частном собрании в Нью-Йорке.
Вдохновила на эту картину Гогена тоже Техаамана. Художник, вернувшийся среди ночи из Папеэте, нашел свою вахине дрожащей от ужаса перед духом мертвых – тупапау . Нагая лежала она на кровати в неосвещенной хижине, замирая от страха, так как была убеждена в том, что к ней вошел дух мертвого человека. На этой картине, как и на большинстве других, написанных в Матаиеа, на первом плане изображена Техаамана. Эта молодая таитянка дала художнику все, о чем он мог только мечтать: душевный покой, саму себя, удивительную любовь и, наконец, сына Эмиля.
Так как меня интересовала жизнь Гогена только в Полинезии, то я прохожу, не останавливаясь, залы, повествующие о его творчестве после возвращения в Европу, которая так и не поняла великого художника. Мне хочется в своих воспоминаниях вернуться в Пунаауиа, которую я посетил во время поездки по западному побережью острова.
Хижина Гогена в Пунаауиа была во всем похожа на его жилище в Матаиеа. Не хватало в ней только Техааманы. Сразу же после возвращения на остров Коке отправился в Матаиеа, чтобы найти свою вахине, которой был стольким обязан. И нашел ее, но Техаамана уже была замужем. Конечно, она готова была без всяких колебаний разделить со своим бывшим мужем жаркие таитянские ночи. Но когда увидела его покрытое язвами тело, то в ужасе отшатнулась и навсегда покинула Гогена.
Коке пришлось искать новую таитянскую вахине. Ею стала Пауура (Пахура), которая жила здесь же, в деревне. Пауура была намного красивее Техааманы. Чтобы в этом убедиться, достаточно посмотреть на известную картину Гогена «Грудь с красными цветами» или на портрет Паууры, находящийся сейчас в Государственном музее изобразительных искусств в Москве. Этот портрет не без иронии назван «Те арии вахине» («Жена короля»), так как Пауура вовсе не происходила из знатного рода.
Она вообще была прекрасной натурщицей. Так же как и Техааману, он запечатлел ее на целом ряде картин, репродукции которых висят в музее Папеэте. Пауура обладала еще одним преимуществом – многочисленной родней, жившей рядом с хижиной Гогена, которая никогда не оставляла голодными ни Паууру, ни ее французского «супруга». На столе художника не переводились рыба и свежие плоды хлебного дерева.
Однако по сравнению с Техааманой Пауура обладала и многими недостатками. Она значительно уступала ей в живости ума, была ленива и неряшлива. Кроме того, за три года, прошедшие со времени приезда Гогена на Таити, он сильно постарел. Виной тому прежде всего была болезнь. Его сильно мучили также боли в сломанной щиколотке. Две открытые раны на ноге никак не хотели заживать. Многие таитяне совершенно необоснованно считали, что Гоген болен не только весьма распространенным здесь в то время сифилисом, но и проказой, которой полинезийцы боялись значительно больше и всегда старались держаться подальше от прокаженных.
Судьба готовила Гогену новые удары. В коротком, холодном, официальном письме жена известила его о внезапной смерти от воспаления легких самой любимой дочери Гогена – Алины. Были у художника неприятности и с местными кредиторами и со священником, которого шокировала статуя нагой женщины, выставленная Гогеном в саду. И все же, как только утихала боль в ноге, Гоген продолжал рисовать. Здесь, в Пунаауиа, он создал свое самое большое полотно – знаменитое «Откуда мы? Кто мы? Куда мы идем?»
Не щадя себя, Гоген пишет еще несколько картин, но когда на рождество 1898 года в Папеэте прибыл корабль, который должен был привезти ему несколько сот франков на лечение, а денег не оказалось, Гоген потерял всякую надежду. Он ушел в горы и принял там мышьяк.
Однако сильный организм художника справился с ядом. Через несколько дней Гоген возвращается в Папеэте. Он почти перестает писать и нанимается на работу в строительное и водное управление колониальной администрации Папеэте в качестве чертежника. Паууре город не понравился, и она на время покинула художника.
Когда корабль из Марселя привез наконец Гогену часть гонорара, причитавшегося ему за проданные в Париже картины, он вернулся в Пунаауиа и попробовал снова взяться за кисть. Второго ребенка Паууры – первый умер вскоре после родов – Гоген опять назвал Эмилем, так же как и мальчика, которого когда-то родила ему Техаамана.
Это радостное событие послужило толчком для создания двух тематически очень сходных картин, вероятно, последних работ Гогена, созданных на Таити. После этого художник занимался только литературным трудом. В Папеэте в то время издавался журнал «Осы», на страницах которого Гоген, отложивший палитру, вступил в бой с местными представителями власти. Позже он начал даже издавать свой собственный сатирический четырехполосный журнал «Улыбка».
Свою недолгую журналистскую и писательскую деятельность – в 1901 году во Франции была издана знаменитая книга Гогена «Ноа Ноа» – художник закончил, покинув в августе 1901 года Папеэте. Он отправился на Маркизские острова, о которых давно мечтал, полагая, что аборигены живут там так же, как и в доколониальные времена.
Вначале Гоген хотел попасть на остров Фатува. Но так и остался в деревне Атуона, на острове Хива-Оа, где впервые ступил на берег. На этот раз его карман не пустовал. Гоген выгодно продал в Пунаауиа хижину, земельный участок, где выращивал ваниль, и пальмовую рощу, насчитывающую более ста деревьев. Итак, впервые за последние десять лет Гоген заключил выгодную сделку и впервые не был стеснен в средствах. Поэтому в Атуоне он смог выбрать хороший участок земли. Дом Гогену на этот раз построил местный колдун и плотник Тиока, ставший потом лучшим другом Гогена на Маркизских островах.
Здесь, в деревне Атуона – французском административном центре архипелага, – уже чувствовалось влияние столь горячо ненавидимой Гогеном «цивилизации». Представители ее, главным образом служители католической церкви, особенно епископ Мартен, не были в восторге от нового переселенца. Мартену не нравился построенный Гогеном в Атуоне двухэтажный дом, который художник украсил деревянными барельефами с надписями. Одна из них, например, внушала островитянам: «Любите и будете счастливы».
Любовь Гоген представлял себе несколько иначе, чем преподобный Мартен. Свое атуонское жилище Гоген называл «Веселый дом» или «Дом любви». К наслаждению Гоген призывал и паству духовного отца Маркизских островов.
Так же как и на Таити, на Маркизах Гоген приглашал к себе полинезийских девушек. Их было немало, но, к сожалению, ни одна не годилась для роли новой вахине. Все они казались художнику слишком старыми. Дело было в том, что монахини организовали в деревне школу; обязав всех местных девушек в возрасте до пятнадцати лет посещать ее.
Впоследствии Гоген обнаружил, что «обязательное образование», к счастью для него, ограничивалось лишь деревней Атуона. И он нашел себе новую жену – четырнадцатилетнюю Ваерхо, уроженку долины Хекеани, расположенной примерно в двух часах ходьбы от Атуоны. Зажиточный по местным понятиям, Гоген мог на этот раз передать родителям Ваеохо богатые подарки, в том числе даже швейную машинку.
Ваеохо, как и прежние вахине, окружила художника всяческой заботой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
 https://sdvk.ru/Dushevie_kabini/Germaniya/ 

 кафельная плитка керамин