тимо душевая кабина 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А ещё через некоторое время под напором снежной массы стал выгибаться и трещать потолок. Пришлось объявлять аврал и вытаскивать наверх колоссальное количество снега. За первые месяцы мы вытащили его тонн сто пятьдесят, но зато соорудили вполне приличную баню, туалет и тоннель, из которого брали снег для камбуза.
Станции грозила не только опасность быть погребённой под снегом. Тепловой режим этого района Антарктиды характерен резкими скачками температуры, которые сопровождаются грохотом, сравнимым разве что с артиллерийской канонадой: это происходят разрывы поверхности ледника, образуются термические трещины. И нам оставалось лишь надеяться, что станцию «минует чаша сия» и бездна не разверзнется под нашим беззащитным домиком.
— Нелёгкой, очень нелёгкой была жизнь нашего крохотного коллектива, — рассказывал Силин. — «Мелентьевич, зачем я сюда поехал? — не выдержав, возопил однажды наш метеоролог Гарсеван Куртгелаидзе. — Грузию, такой рай, променял на такое место, дышать нечем!» Гарсеван у нас по совместительству выполнял и обязанности повара. Грузины, как мне кажется, обладают природным кулинарным даром, но Гарсеван являл собою вопиющее исключение из этого правила. Для начала, чтобы показать, что ожидает нас в дальнейшем и рассеять все наши иллюзии, он сварил неразделанную курицу вместе с потрохами. Весело посмеявшись вместо со всеми над своей неудачей, он решил нас побаловать и приготовил заранее широко разрекламированный рассольник. Мы хлебнули по ложке и помчались полоскать рты: Гарсеван щедро вложил в котёл месячный запас огурцов. «Что, не нравится? — удивился он. — Сварю кашу!» И через полтора часа на столе стояла дымящаяся кастрюля с кашей, начинённой вместо изюма… канцелярскими кнопками. Видимо, пока каша варилась, Гарсеван доставал что-то с верхней полки, где лежали канцелярские принадлежности, в уронил в кастрюлю коробку. Есть кашу, несмотря на оригинальность её состава, ребята отказались, и расстроенный Гарсеван обещал повысить свою квалификацию. Своё обещание в ходе зимовки он выполнил, да и мы помогали как могли. Помнится, на редкость ценную услугу оказал ему наш механик Василий Климов. Мы соорудили баню, и Гарсеван добился права вымыться в ней первым. Вошёл он в баню, увидел, что уголь кончается, и притащил ещё мешок: только вместо бурого угля взял антрацит, а он горел плохо. Вскоре горение совсем прекратилось, тепло из баньки быстро выдуло, и замёрзший Гарсеван стал призывать на помощь дежурного. Когда Климов прибежал, голый Гарсеван так сильно щёлкал зубами, что механик, не теряя времени, стал разогревать беднягу… паяльной лампой!
— И все же, несмотря на подобного рода забавные случаи, зимовка на Пионерской мне запомнилась как самая тяжёлая. Не только своим несравненным по трудностям бытом, но и тем, что из-за сквернейших метеорологических условий срывались научные наблюдения. Но ведь главное удовлетворение полярник получает именно от сознания того, что проделанная им за год работа приблизила науку к пониманию процессов, происходящих в высоких широтах. А проводить наблюдения зачастую было невозможно: переносить сильный ветер при крайне низких температурах человек ещё не научился. Или такое явление. Когда ветер усиливался, снег нёс с собой частицы статического электричества, и все предметы на станции настолько наэлектризовывались, что стоило поднести к ним неоновую лампочку, как та светилась, а между изоляторами проскакивали искры. Все это было бы забавно, если бы не нарушало точность показаний приборов. И в нашем вахтенном журнале время от времени появлялись уникальные записи: «Сильная электризация, наблюдения не проводились».
После завершения нашей зимовки станция Пионерская была законсервирована. Своё назначение она выполнила. Мы узнали о постоянном стоке воздушных масс с плато, о работе ветра, благодаря которой переносится колоссальное количество снега, о температурных и других характеристиках этого района Антарктиды.
— С того времени прошло десять лет, и все же мне немного грустно, когда участники санно-гусеничных походов на Восток рассказывают, что проходили мимо Пионерской и ничего не видели — нет станции, все скрыто снегом… Наверное, это естественно: чем больше сил, крови и пота вложил ты в дело, тем дороже оно душе твоей…

ВИКТОР МИХАЙЛОВИЧ ЕВГРАФОВ
Полярники делятся на две большие группы.
Первая группа — те, кто уже с юных лет мечтал о высоких широтах и с железной настойчивостью добивался осуществления своей мечты. Это полярники по призванию, по зову сердца, как Трёшников и Толстиков, Сомов и Петров, Гербович и Сидоров.
Вторая группа более многочисленная. В неё входят те, кто стал полярником в известной мере случайно, благодаря какому-то повороту судьбы, и, став им, не мыслят для себя другой жизни. В наше время, когда борьба человека с природой для большинства сводится к тому, надеть ли галоши или достаточно взять зонтик, некоторые люди страдают от избытка гибнущих втуне жизненных сил. Иногда им так и не находится выхода, и тогда человек становится нервным и трудно выносимым для окружающих брюзгой. Но чаще выход находится, вулкан взрывается, и тогда великое племя бродяг получает ещё одного геолога, лётчика, моряка, полярника. И случается это не только в юном, но и в достаточно зрелом возрасте. Помните, как говорил у Лермонтова Максим Максимыч? «Ведь есть, право, этакие люди, у которых на роду написано, что с ними должны случаться разные необыкновенные вещи!»
Да, многие полярники стали таковыми в известной мере благодаря случаю. Сделай жизнь другой зигзаг — и они могли бы бродить с теодолитом по тайге, добывать золото или рыбачить у Ньюфаундленда на траулере. Но главное в другом: просто «этакие люди» не в состоянии жить обычной, размеренной и спокойной жизнью, они ищут бури и, — что не менее важно — эта самая буря ищет их!
Сейчас я расскажу вам, как впервые попал в Антарктиду Виктор Михайлович Евграфов, а вы решите, случайно это произошло или не случайно.
Евграфов и его жена, беседуя несколько громче и энергичнее, чем обычно, шли по Фонтанке. Здесь элемент случайности, так как если бы супруги шли по другой улице, эта история, возможно, не имела бы продолжения. Но они шли именно по Фонтанке. Мало того, судьбе было угодно, чтобы кульминационный момент беседы пришёлся на тот момент, когда супруги шествовали мимо изящного особняка, в котором издавна расположен Институт Арктики и Антарктики.
— Вот возьму и уйду в Антарктиду! — вырвалось у Евграфова, который наверняка до сего дня и думать не думал о том, чтобы покинуть родной Ленинград и уехать на край света.
— Хоть сегодня! Немедленно! — столь же мудро ответила жена, ставя мужа в исключительно сложное положение.
Другой бы человек на месте Евграфова для виду зашёл бы в отдел кадров, чтобы потом на саркастический вопрос жены: «Как там поживают пингвины?» — жалко промямлить, «что, на твоё счастье, у кадровика кончились анкеты» или какую-нибудь другую чушь в этом роде. Но Виктор Михайлович был устроен по-иному. Он сразу же направился в отдел кадров, подал заявление, прошёл отборочное сито и стал поваром Второй антарктической экспедиции.
Случайно?
Да ни в коем случае! Это было бы грубейшей ошибкой считать, что Евграфов попал в Антарктиду по воле слепого и бессмысленного жребия.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101
 https://sdvk.ru/Dushevie_kabini/kabini/ 

 плитка jungle cersanit