https://www.dushevoi.ru/products/aksessuary/Am_Pm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Пусть вас не удивляет процент спирта — по морской традиции он соответствовал широте, которую в данный момент преодолевает судно. Что же касается напитков, то они заслужили всеобщее одобрение и были рекомендованы к массовому производству, а их изготовители получили почётное звание «Мастер — золотые руки».
Именинников посадили на два единственных в лаборатории стула и под завистливое перешептыванье вручили подарки. Кузьмин, как астроном, получил цейсовский бинокль — превосходный оптический инструмент, мастерски сделанный из двух пивных бутылок, а мне досталась (взамен пропавшей в Монтевидео) метровая деревянная ручка с пером, выдернутым из хвоста залётного альбатроса. Кроме того, в нашу честь была спета песня и продекламированы стихи. Оду, посвящённую автору этих строк, привожу полностью:
Чтоб не сказали нам потом, Что о Востоке мы все врём, — С собой писателя везём.
Теперь брехать не будем сами — Пусть это сделает В. Санин!
Вечер удался ка славу. Валерий Ельсиновский и метеоролог Саша Дергунов, научные сотрудники Геннадий Степанов и Никита Бобин играли на гитарах, подпевая себе вполголоса, ребята пели, шутили, смеялись и так накурили, что предложение доктора по очереди сбегать в медпункт и подышать из баллона кислородом я готов был принять всерьёз.
— В твоём распоряжении, Валерий, на Востоке будет несколько баллонов,
— заметил Сидоров. — В первые дни на них все поглядывают, как коты на сметану. Только привыкать к кислороду не стоит; те, кто не выдерживал и прикладывался, говорили — тянет как к куреву. Лучше себя перебороть, рано или поздно одышка пройдёт.
— А что? Давайте бросим курить! — пылко предложил Тимур Григорашвили.
— Все вместе! А? Давайте! Голосуй, начальник!
— Аналогичная ситуация произошла несколько лет назад, — заулыбался Сидоров. Прилетела на Восток новая смена и с энтузиазмом решила: бросаем курить! И бросили с лёгким сердцем, потому что, как легко догадаться, в первые дни при кислородном голодании на курево никого не тянет, даже сам себе удивляешься: лежит в кармане пачка сигарет, а о ней и думать противно. Итак, подписались новички под обязательством, а начальник сообщил в Мирный: «Сигарет не присылайте!» Я от души ему посоветовал: «Закажи, пока не поздно, несколько ящиков, а то тебя самого курить будут!» Куда там! Мы твёрдо, мол, решили — заяц трепаться не будет! История закончилась так, как я и предполагал: через несколько недель ребята акклиматизировались, — пришли в себя, а сигарет-то нет! И полёты на Восток закончились, Трагедия! Стали штурмовать Мирный радиограммами: «Погибаем без курева, признаем себя ослами, сбросьте на парашюте парочку ящиков». А морозы за семьдесят, ни один лётчик не станет рисковать. Окурки наши разыскивали! Ну как, бросаем курить?
— Я что? Я как народ, — заметно поостыл Тимур.
Ничего не скажешь — молодец Сидоров! Каждые тричетыре дня он собирает своих ребят — пусть знакомятся и притираются друг к другу. Очень важно, чтобы на станцию прибыл коллектив, а не разношёрстная группа людей. Василий Семёнович подчёркивает, что на Востоке будет очень трудно; ещё не поздно взвесить свои возможности и перейти на другую станцию — в этом нет ничего позорного. Тем более что к Сидорову рвутся десятки ребят из коллективов Мирного, Новолазаревской и Беллинсгаузена, потому что Восток — это марка! На каждом совещании начальник экспедиции напоминает, что лучшее оборудование, лучшие продукты, наибольшее внимание — станции, заброшенной на ледяной купол материка. Восточники это знают и этим гордятся. Они как полковая разведка, далеко уходящая от своих навстречу неизведанному. На шестом материке трудности и опасности подстерегают на каждом шагу, но к этой станции отношение особое. «Кто на Востоке не бывал, тот Антарктиды не видал» — поговорка, пошедшая в полярный фольклор после Второй экспедиции.
И Сидоров все рассказывал и рассказывал о Востоке до глубокой ночи.
Мы узнали, как открывали на станции физические законы. Вот история одного открытия. Поначалу горючее на станцию доставлялось в бочках; чтобы они не падали во время перехода, на санях сооружали решётки из металлических труб. И вот однажды, когда столбик термометра дрожал от холода у отметки минус восемьдесят, механик-дизелист никак не мог столкнуть с саней бочку и, раздосадованный, ударил кувалдой по решётке. Ударил — и не поверил своим глазам: металлическая труба разлетелась на куски, словно фарфоровая! О том, что при чрезвычайно низких температурах металл становится хрупким, наверное, учёные знали и раньше, но приоритет в этом открытии я всё равно отдаю тому механику.
И ещё мы узнали, что при температуре минус 85 градусов в ведро с бензином можно запросто сунуть горящий факел: такой эксперимент был проведён, и факел потух, словно его окунули в воду.
— Бывают на Востоке и криминальные случаи, — с улыбкой сказал Борис Сергеев. — Например, кража… павильона. Помнишь, Василий Семеныч?
— Ещё бы! — откликнулся Сидоров. — Хоть милицию вызывай! А дело было так. Однажды поднялся сильный ветер — уникальное явление на Востоке в полярную ночь. Температура быстро повысилась с минус восьмидесяти до минус пятидесяти градусов, и все повеселели: тепло! И влажность повысилась, дышать стало легче. Вдруг прибегает дежурный: «Аэрологический павильон украли!» Думаю — шутка, а выхожу — нет павильона! Ветер унёс в неизвестном направлении. Теория — в чистом выигрыше: доказано, что и в центральной Антарктиде возможны сильные ветры при низких температурах. А практика? Что делать без павильона? Строительного материала нет, а запуск аэрозондов — одна из самых главных наших задач. Вышли из положения таким образом: выкопали в снегу площадку, накрыли её брезентом и в этих комфортабельнейших условиях вели работу до прибытия новой смены.
— Красивое зрелище, — глядя в окно, проговорил Борис Сергеев. — Желающие могут полюбоваться и выразить свой восторг, по возможности сдержанно.
Мы бросились к окну.
— Айсберг!
— Считайте, что Антарктида прислала визитную карточку, — констатировал Сидоров. — Напомнила: «Пора, товарищи полярники, переходить на зимнюю форму одежды!»
Наутро мы вошли в пролив Дрейка. Южная Америка осталась позади. Отныне на долгие месяцы с цивилизацией нас будет связывать лишь капризная эфирная нить.
Остров Ватерлоо
Наверное, воистину великие свершения суждены людям скромным: непомерное самомнение само по себе поглощает слишком много энергии, и на дело её не хватает.
Свои книги, теоретически разработавшие и вооружившие революцию, Ленин называл брошюрами; он совершенно нетерпимо относился к любого рода громким фразам и восхвалениям и, слыша, читая их, морщился как от зубной боли.
Эйнштейн опубликовал теорию относительности на нескольких страницах малозаметного журнала. До конца жизни великий учёный терпеть не мог славословий по своему адресу и считал их проявлением дурного тона.
Гений и скромность всегда рядом.
Наполеон периода битвы при Маренго, тогда ещё мало кому известный генерал, испытывал отвращение к позе, мишуре и прочей «суете сует»; на Бородинском поле он уже и мысли не допускал, что император может ошибиться — самомнение убило гения.
Подлинное величие не нуждается в искусственном пьедестале — оно в сердцах человечества.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101
 сантехника в балашихе 

 для кухни плитка