https://www.dushevoi.ru/products/shtorky-dlya-vann/iz-stekla/ 

 

– Герман Александрович! Сразу узнал и он её, и тоже обрадовался. Впрочем, простая минутная радость не держалась, не могла сейчас удержаться на его великолепно-торжественном прибородом лице. Вполголовы выше толпы и зачарованно глядя на это кружение, так что даже выступил пот на его выкатистом лбу, без шапки, – он даже не просто стоял, но участвовал сейчас в мистическом обряде.
– Ны-не от-пу-щаеши… – сказал он проникновенно, медленно, густо, смотря даже не на Ольгу Львовну, а на кружение этих голов, из которых не всем, не всем дано было понять всё значение акта.
Оказалось: живя за городом и взбудораженный утренними известиями из города, он после полудня тронулся сюда пешком, потому что найти извозчика было невозможно, да он и хотел так, и обязан был так – пешком, не пропустить ни одного шага, ни одного взгляда. И прошёл пешком больше двадцати вёрст, это в 72 года!
Ровно стоял. И всё смотрел через малые на нём очки – на зал, на зал, на собеседницу редко. И говорил тихо, отчётливо, не наклоняясь к ней:
– Вот – день, которому я принёс в жертву всё, с ранней молодости.
Стоял, иногда закрывая глаза.
– Теперь я могу и умереть. Счастливей – я уже не буду. Ещё закрыл глаза. Открыл.
– Хотя нет. Теперь – хочется пожить ещё немного. Посмотреть, как скоро всё устроится. И Россия заживёт наконец. Счастливой, свободной жизнью.
Расцветёт наша Россия как цветок в прекрасном саду.
Они нашли потом, где сесть, уступили им кресло и стул. И сидели рядом молча.
Переполненные счастьем.
137
Перечитывал, вчитывался в письмо Аликс – и как сразу растеплилось, согрелось, породнело всё вокруг! Как сразу не одинок!
Большое письмо – и одну за другой каждую милую подробность прошедшего дня мог представить. И как нежна к его пришедшим двум письмам, и как одинока, не с кем поговорить. И всё время в уходе, Аня больна и капризничает, слава Богу две младших держатся и помогают. События в городе не так страшны, совсем не Девятьсот Пятый, вся беда от этой зевающей публики, хорошо одетых людей, курсисток и прочих, которые и подстрекают к волнениям. И – ещё о детях (готов перечитывать без конца): у кого какая температура, у кого как болит. Ездили на могилу нашего Друга – и вот тебе кусочек дерева с Его могилы, где я стояла на коленях. Солнце светило так ярко – и я ощущала спокойствие и мир на его дорогой могиле. Вера и упование! Так спокойно, что и ты был у дорогого образа Пречистой Девы. Но твоё одиночество должно быть ужасно – окружающая тебя тишина подавляет моего любимого! Навеки твоя старая Солнышко.
Кусочек щепы – уж вовсе лишний, поклонение Аликс Григорию просто культ, – но слава Богу душа её мирна, и мир обнимал Николая. Распечатывая письмо жены, он всегда мог ждать и строгости, и упрёков, и выговора – и растеснялась его душа, когда ничего этого не было.
Даром ответным сейчас же хотелось и поблагодарить. И – тотчас же, отчётливо, крупно на телеграфном бланке: сердечно благодарю за письмо! Выезжаю завтра днём в 2.30. (Теперь уже скоро свидимся, недолго ждать! Но чтоб ещё успокоить). Конная гвардия получила приказание немедленно выступить из Новгорода в Петроград. Бог даст, беспорядки в войсках скоро будут прекращены. Всегда с тобой…
Но телеграмма так мало выражает! А если тотчас отправить и письмо с вечерним поездом – оно почти на сутки опередит самого. Моё сокровище! Нежно благодарю тебя за твоё милое письмо. Как я счастлив при мысли, что через два дня мы увидимся! После вчерашних известий из Петрограда я видел здесь много испуганных лиц. К счастью, Алексеев спокоен. Он полагает, необходимо назначить очень энергичного человека, чтобы заставить всех министров работать. (Хотя и отвергнутая, мысль зависла в Николае). Беспорядки в войсках – удивляюсь, что делает Павел, он должен был бы держать гвардию в руках. Благослови тебя Бог, моё дорогое Солнышко, крепко целую тебя и детей…
Едва отправил – а вот и опять Алексеев. А вид-то больной, один сплошной сохмур, глаз совсем не видно, плечи поджаты, на щеках красные пятна.
– Ах, достаётся вам, Михал Васильич! Зря, наверно, вы приехали, ещё бы в Крыму пожили.
Хотя, конечно, ко времени, для подготовки весеннего наступления.
А пришёл Алексеев, опять держав руках голубые бланки телеграмм, две.
И обе – от военного министра. Совсем свежие, поданные 20 минут назад.
И, странно: между их подачей был перерыв всего в семь минут – за 7 минут происходило новое событие?
И Алексеев, на этот раз, поспешил с ними тотчас.
– Ну, сядьте, ради Бога!
В первой докладывал Беляев, в противоречие со своей сегодняшней дневной телеграммой, что военный мятеж погасить пока не удаётся, напротив – многие части присоединяются к мятежникам. Ещё начались пожары, и нет средств борьбы с ними. И, чего не просил за семь часов до того: что необходимо спешное прибытие действительно надёжных частей – и притом в достаточном количестве, для одновременных действий в разных частях города.
Вот так-так. Николай кинул испытующий взгляд, на собранную хмурость севшего Алексеева.
Во второй, через 7 минут, Беляев сообщал, что правительство объявило Петроград на осадном положении, а Хабалов проявил растерянность.
Но Хабалов – и просил войск на семь часов раньше, когда Беляев успокаивал. Что же воистину творилось в Петрограде и с людскими мозгами?
И больше – не было телеграмм в руках Алексеева. Ах, как бы прояснила и помогла телеграмма от Протопопова! Но – ни слова от Протопопова.
Защемило-защемило сердце. Как тяжело – ничего не понимать, быть в отдалении, а семья – там рядом, может быть в угрозе?… И некому открыться в этой защемлённой тревоге, и нельзя посоветоваться с Аликс!
Но разговор с Алексеевым теперь был уже прост, нечего стесняться. Ясно, Михаил Васильевич, что надо посылать в Петроград войска. И срочно. И много. И немедленно.
Сжатый, серый, неподвижный Алексеев был вполне согласен.
Полков несколько? Пять, шесть?
Да, и с разных фронтов, чтобы не ослаблять никакого.
И конницу, и пехоту?
Да.
Так займитесь этим, Михаил Васильевич.
Алексеев поднялся.
По крайней мере главный вопрос был решён сразу и без колебаний. Стало сразу и легче.
Да, но вопрос: кого же поставить во главе посылаемых войск?
Кого бы? Ну уж, генералов ли не было в русской императорской армии! Генералов долгой, сплошной, блистательной службы, столько раз отблагодарённых на манёврах и смотрах, осыпанных орденами, потом и за бои! Но так сразу решительного, опытного, умелого – вот и не назовёшь. Надо признать, Суворова между ними всё-таки нет. Да разве на такое неблагородное дело, разгонять тыловую банду, – Суворова? даже стыдно и подумать. Как там ни серьёзно в Петрограде – но не настолько же. Да вот хоть Гурко вызвать, Гурко на близкой памяти, но и его жалко отрывать от гвардейской армии, да и пока приедет.
– А вот что! вот что! – вдруг осенило Государя. – Может быть, Николая Иудовича?
Действительно, ближе и быстрей назначить было некого.
Алексеев кисло морщился, от недомогания?
Вот мысль! Вот замечательная мысль! Государь был очень доволен своей находкой. Ведь Иванов сохранил ранг главнокомандующего фронтом, и генерал-адъютант, и крупный опытный полководец, и бесконечно предан. Георгий трёх степеней, золотое оружие с бриллиантами. И – свободен сейчас от должности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237 238 239 240 241 242 243 244 245 246 247 248 249 250 251 252 253 254 255 256 257 258 259 260 261 262 263 264 265 266 267 268 269 270 271 272 273 274 275 276 277 278 279 280 281 282 283 284 285 286 287 288 289 290 291 292 293 294 295 296 297 298 299
 https://sdvk.ru/Mebel_dlya_vannih_komnat/tumby_s_rakovinoy/ 

 плитка напольная зеленая