.. Но сейчас он и сам чувствовал себя несколько неловко.
Он обратился к гостям в пониженном тоне:
– А кто же вы такие, собственно, что так интересуетесь Рабиновичем?
– Дантист Рабинович, - сказал старик, - мой сын! А это вот - его старший брат...
Хозяева застыли в безмолвии: квартирант никогда не упоминал о том, что у него есть отец и брат! Известно было только, что у него тетка-миллионерша да еще сестра Вера... О других родственниках что-то не слыхать было. И вдруг отец, брат...
– Стало быть, Рабинович - наш дантист? То есть - ваш сын? - пролепетал ошеломленный Давид Шапиро. - Мы даже не знали, что у него есть отец...
– Что значит? - сказал реб Мойше. - Кажный сын имеет отца...
– Ну да! Это я понимаю! Конечно! Но я хотел сказать...
– Погодите! К черту тут разговоры! - вмешалась Сарра. - Скажите-ка лучше, как вас зовут?
– Меня? - переспросил старик, переглядываясь с сыном. - Меня зовут Мойше, Мойше Рабинович!
– Ну вот! - обрадовалась Сарра. - Квартиранта же зовут Григорий Моисеевич!
Старик опустил глаза и тихо, как бы в раздумье, проговорил:
– Как вы говорите - Григорий Моисеевич? Дома мы его зовем "Гершем", а тут он уже именуется "Григорием"? Меня зовут "Мойше", в паспорте записан "Мовша", а тут оказывается, я - "Моисеевич"?.. Нынешние дети! Ну и ну!..
Старик заметно понравился Сарре. Она пригласила его с сыном к столу. Давид тоже уселся, и завязался разговор.
Гости рассказали о всех своих мытарствах, о том, как их внезапно арестовали, держали два дня без объяснения причин, потом выпустили... И только тогда они узнали, что дантист, которого подозревали в ритуальном убийстве, не кто иной, как их Гершель...
– А я вам говорю, что все это ломаного гроша не стоит! - заявил Шапиро и, воспользовавшись случаем, стал рассказывать о себе, о том, как он держал себя во время допросов, как отчитал все начальство... - Кто чеснока не ел, у того изо рта не пахнет! - закончил он глубокомысленной сентенцией. - Нечего бояться! Подержат вашего сына и отпустят на все четыре стороны!..
– Дай Бог! - молитвенно произнесла Сарра. - А пока он, бедняжка, сидит. Такой нежный, холеный должен сидеть в тюрьме, в одиночном заключении. За что? Боже мой, за что?..
Сарра прослезилась, а гости стали неестественно моргать глазами... Смахнув украдкой слезу, старик стал снова расспрашивать: как все это происходило? Каким образом пало на их сына такое ужасное подозрение?
И Шапиро снова изложил подробно все обстоятельства дела, не забыв, конечно, упомянуть, что Рабинович занимался с убитым Володей Чигиринским не из-за денег. К чему ему деньги? Своих мало, что ли? Просто так, в угоду Сёмке-гимназисту (он сейчас, к сожалению, в гимназии) и Бетти, их дочери, живущей в настоящее время на даче.
– Вы говорите, что мой сын не нуждается в деньгах? - спросил старик Рабинович. - А зачем же он давал уроки в двух богатых еврейских домах?
– Какие уроки, какие дома? - пожал плечами Давид и вернулся к своим повествованиям.
Гости снова переглянулись, изумленные:
– Как так, никаких уроков не давал... с ума можно сойти!
А Давид Шапиро взобрался на своего конька и рассказывал, рассказывал...
– Однако хватит! - сказал он, взглянув на часы. - Я, знаете ли, подневольный человек, служащий... пора на работу! Сарра, может быть, ты накроешь к столу и пригласишь наших гостей разделить с нами скромный обед?
Гости мялись, не зная, удобно ли принять приглашение.
– Ну что вы! У вас не гостиница! - сказал отец, глядя на сына.
– Мы приехали по делу! - прибавил Авраам-Лейб, не двигаясь, впрочем, с места.
– Не беспокойтесь! - сказала Сарра, накрывая на стол.- Вы нас нисколько не стесните! Где едят двое, там и четверо сыты будут! Поди, Давид, вымой руки и приглашай гостей!
– Помилуйте! - ломался из приличия старик. - Ведь мы даже не знаем порядком друг друга...
– Ерунда! - сказал хозяин, умывая руки и произнося второпях молитву. Глупости, вас мы уже знаем. Ваш сын у нас не только квартирант: он наш большой друг, и мы все его искренне любим! А кто мы такие - вы сейчас будете знать. Я вам только одно слово скажу: "Славута". Слыхали вы когда-нибудь про Славуту?..
– Что за вопрос? Какой еврей не знает Славуты? - сказали в один голос гости и облегченно присели к столу.
***
Несмотря на то что у обоих Рабиновичей было довольно пришибленное настроение, они, сидя за столом, все же сочли нужным спросить Давида Шапиро:
– Значит, вы из Славуты?
Давид усмехнулся с видом человека, готовящего ошеломляющий сюрприз, и спросил в свою очередь:
– Вы слыхали когда-нибудь фамилию Шапиро? Надеюсь, слыxали!.. Короче говоря, я происхожу от настоящих славутских Шапиро!..
Было бы несколько рискованно утверждать, что гости были повержены в прах сообщением xозяина...
Впрочем, может быть, впечатление было бы сильнее, если бы в разговор не вмешалась Сарра, которой все время не терпелось спросить: почему богатая тетка-миллионерша и ухом не ведет, зная, что её родной племянник сидит в тюрьме?
– Я совершенно не понимаю, - сказала Сарра, - что это за тетка такая? Извините меня, что я так откровенно говорю, но, по-моему, она из железа, из камня!..
Все время, пока Сарра говорила, отец с сыном обменивались недоумевающими взглядами, а когда она окончила свою гневную тираду, реб Мойше спросил:
– Скажите на милость, о какой тетке вы говорите?
– Что значит - о какой? О какой тетке мне говорить? Я говорю об этой миллионерше, вдове...
– Какая миллионерша? Какая вдова?
– Что за ерунда такая? - прибавил Авраам-Лейб.
Шапиро были потрясены. Давид даже забыл о своем происхождении и многозначительно взглянул на жену.
– Позвольте! Что это значит? - спросила, резко повысив тон, Сарра. - У вашего Рабиновича разве нет тетки-миллионерши, бездетной, у которой он является единственным наследником через сто двадцать лет?!
Гости даже вилки выронили.
– Ничего подобного! - сказал старик.
– Что за чепуха! - прибавил сын.
– И никогда не было? - спросила Сарра, глядя на мужа.
– Что значит не было? - сказал реб Мойше. - У него и сейчас есть тетка, две тетки, три, много теток!.. Но все они наполовину нищие и ни одной миллионерши среди них нет!
– Кто вам это наговорил такого вздора? - спросил Авраам-Лейб.
– Да он сам, братец ваш! - ответила уже рассерженная Сарра.
– Так-таки и сказал? Этими самыми словами? - допытывался Авраам-Лейб.
Сарра взбеленилась:
– Что вы выпытываете у меня, как следователь? Какими словами он говорил? Вы сами прекрасно знаете, что "такими словами" он говорить не мог, хотя бы потому, что он на нашем языке и говорить-то не умеет!..
– А на каком же, собственно, наречии он изъясняется? - ядовито спросил Авраам-Лейб.
– Чего уж тут стесняться? - вмешался хозяин.- В наше время не редкость молодые люди, которые ни слова по-еврейски не понимают...
– Мой Гершель, говорите вы, не понимает ни слова по-еврейски?
– Кто это вам так остроумно наврал? - спросил Авраам-Лейб.
– Кто наврал? - вскипела Сарра, невзлюбившая Авраам-Лейба. - Он сам, ваш брат! Ну, теперь вы уже знаете? Может быть, вы думаете, что я сочинила? Да будет вам известно, что здесь лгунов нет! Нас в городе знают!..
Авраам-Лейб ничего не ответил. А реб Мойше проговорил недоуменно:
– Дай Бог вам здоровья! Молодой человек, который ничего не знает по-еврейски, разве мог бы писать мне такие письма? Жаль, что у меня их нет с собой:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59
Он обратился к гостям в пониженном тоне:
– А кто же вы такие, собственно, что так интересуетесь Рабиновичем?
– Дантист Рабинович, - сказал старик, - мой сын! А это вот - его старший брат...
Хозяева застыли в безмолвии: квартирант никогда не упоминал о том, что у него есть отец и брат! Известно было только, что у него тетка-миллионерша да еще сестра Вера... О других родственниках что-то не слыхать было. И вдруг отец, брат...
– Стало быть, Рабинович - наш дантист? То есть - ваш сын? - пролепетал ошеломленный Давид Шапиро. - Мы даже не знали, что у него есть отец...
– Что значит? - сказал реб Мойше. - Кажный сын имеет отца...
– Ну да! Это я понимаю! Конечно! Но я хотел сказать...
– Погодите! К черту тут разговоры! - вмешалась Сарра. - Скажите-ка лучше, как вас зовут?
– Меня? - переспросил старик, переглядываясь с сыном. - Меня зовут Мойше, Мойше Рабинович!
– Ну вот! - обрадовалась Сарра. - Квартиранта же зовут Григорий Моисеевич!
Старик опустил глаза и тихо, как бы в раздумье, проговорил:
– Как вы говорите - Григорий Моисеевич? Дома мы его зовем "Гершем", а тут он уже именуется "Григорием"? Меня зовут "Мойше", в паспорте записан "Мовша", а тут оказывается, я - "Моисеевич"?.. Нынешние дети! Ну и ну!..
Старик заметно понравился Сарре. Она пригласила его с сыном к столу. Давид тоже уселся, и завязался разговор.
Гости рассказали о всех своих мытарствах, о том, как их внезапно арестовали, держали два дня без объяснения причин, потом выпустили... И только тогда они узнали, что дантист, которого подозревали в ритуальном убийстве, не кто иной, как их Гершель...
– А я вам говорю, что все это ломаного гроша не стоит! - заявил Шапиро и, воспользовавшись случаем, стал рассказывать о себе, о том, как он держал себя во время допросов, как отчитал все начальство... - Кто чеснока не ел, у того изо рта не пахнет! - закончил он глубокомысленной сентенцией. - Нечего бояться! Подержат вашего сына и отпустят на все четыре стороны!..
– Дай Бог! - молитвенно произнесла Сарра. - А пока он, бедняжка, сидит. Такой нежный, холеный должен сидеть в тюрьме, в одиночном заключении. За что? Боже мой, за что?..
Сарра прослезилась, а гости стали неестественно моргать глазами... Смахнув украдкой слезу, старик стал снова расспрашивать: как все это происходило? Каким образом пало на их сына такое ужасное подозрение?
И Шапиро снова изложил подробно все обстоятельства дела, не забыв, конечно, упомянуть, что Рабинович занимался с убитым Володей Чигиринским не из-за денег. К чему ему деньги? Своих мало, что ли? Просто так, в угоду Сёмке-гимназисту (он сейчас, к сожалению, в гимназии) и Бетти, их дочери, живущей в настоящее время на даче.
– Вы говорите, что мой сын не нуждается в деньгах? - спросил старик Рабинович. - А зачем же он давал уроки в двух богатых еврейских домах?
– Какие уроки, какие дома? - пожал плечами Давид и вернулся к своим повествованиям.
Гости снова переглянулись, изумленные:
– Как так, никаких уроков не давал... с ума можно сойти!
А Давид Шапиро взобрался на своего конька и рассказывал, рассказывал...
– Однако хватит! - сказал он, взглянув на часы. - Я, знаете ли, подневольный человек, служащий... пора на работу! Сарра, может быть, ты накроешь к столу и пригласишь наших гостей разделить с нами скромный обед?
Гости мялись, не зная, удобно ли принять приглашение.
– Ну что вы! У вас не гостиница! - сказал отец, глядя на сына.
– Мы приехали по делу! - прибавил Авраам-Лейб, не двигаясь, впрочем, с места.
– Не беспокойтесь! - сказала Сарра, накрывая на стол.- Вы нас нисколько не стесните! Где едят двое, там и четверо сыты будут! Поди, Давид, вымой руки и приглашай гостей!
– Помилуйте! - ломался из приличия старик. - Ведь мы даже не знаем порядком друг друга...
– Ерунда! - сказал хозяин, умывая руки и произнося второпях молитву. Глупости, вас мы уже знаем. Ваш сын у нас не только квартирант: он наш большой друг, и мы все его искренне любим! А кто мы такие - вы сейчас будете знать. Я вам только одно слово скажу: "Славута". Слыхали вы когда-нибудь про Славуту?..
– Что за вопрос? Какой еврей не знает Славуты? - сказали в один голос гости и облегченно присели к столу.
***
Несмотря на то что у обоих Рабиновичей было довольно пришибленное настроение, они, сидя за столом, все же сочли нужным спросить Давида Шапиро:
– Значит, вы из Славуты?
Давид усмехнулся с видом человека, готовящего ошеломляющий сюрприз, и спросил в свою очередь:
– Вы слыхали когда-нибудь фамилию Шапиро? Надеюсь, слыxали!.. Короче говоря, я происхожу от настоящих славутских Шапиро!..
Было бы несколько рискованно утверждать, что гости были повержены в прах сообщением xозяина...
Впрочем, может быть, впечатление было бы сильнее, если бы в разговор не вмешалась Сарра, которой все время не терпелось спросить: почему богатая тетка-миллионерша и ухом не ведет, зная, что её родной племянник сидит в тюрьме?
– Я совершенно не понимаю, - сказала Сарра, - что это за тетка такая? Извините меня, что я так откровенно говорю, но, по-моему, она из железа, из камня!..
Все время, пока Сарра говорила, отец с сыном обменивались недоумевающими взглядами, а когда она окончила свою гневную тираду, реб Мойше спросил:
– Скажите на милость, о какой тетке вы говорите?
– Что значит - о какой? О какой тетке мне говорить? Я говорю об этой миллионерше, вдове...
– Какая миллионерша? Какая вдова?
– Что за ерунда такая? - прибавил Авраам-Лейб.
Шапиро были потрясены. Давид даже забыл о своем происхождении и многозначительно взглянул на жену.
– Позвольте! Что это значит? - спросила, резко повысив тон, Сарра. - У вашего Рабиновича разве нет тетки-миллионерши, бездетной, у которой он является единственным наследником через сто двадцать лет?!
Гости даже вилки выронили.
– Ничего подобного! - сказал старик.
– Что за чепуха! - прибавил сын.
– И никогда не было? - спросила Сарра, глядя на мужа.
– Что значит не было? - сказал реб Мойше. - У него и сейчас есть тетка, две тетки, три, много теток!.. Но все они наполовину нищие и ни одной миллионерши среди них нет!
– Кто вам это наговорил такого вздора? - спросил Авраам-Лейб.
– Да он сам, братец ваш! - ответила уже рассерженная Сарра.
– Так-таки и сказал? Этими самыми словами? - допытывался Авраам-Лейб.
Сарра взбеленилась:
– Что вы выпытываете у меня, как следователь? Какими словами он говорил? Вы сами прекрасно знаете, что "такими словами" он говорить не мог, хотя бы потому, что он на нашем языке и говорить-то не умеет!..
– А на каком же, собственно, наречии он изъясняется? - ядовито спросил Авраам-Лейб.
– Чего уж тут стесняться? - вмешался хозяин.- В наше время не редкость молодые люди, которые ни слова по-еврейски не понимают...
– Мой Гершель, говорите вы, не понимает ни слова по-еврейски?
– Кто это вам так остроумно наврал? - спросил Авраам-Лейб.
– Кто наврал? - вскипела Сарра, невзлюбившая Авраам-Лейба. - Он сам, ваш брат! Ну, теперь вы уже знаете? Может быть, вы думаете, что я сочинила? Да будет вам известно, что здесь лгунов нет! Нас в городе знают!..
Авраам-Лейб ничего не ответил. А реб Мойше проговорил недоуменно:
– Дай Бог вам здоровья! Молодой человек, который ничего не знает по-еврейски, разве мог бы писать мне такие письма? Жаль, что у меня их нет с собой:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59