– Про кровь, горе мне, какую кровь?
– Да про кровь, что мы сделали с кровью?
– С какой кровью?
– А я знаю? Я тебя спрашиваю, с какой кровью?
– Ну, что ж ты сказал?
– Что я мог сказать? Сказал, что не знаю, о какой крови они говорят.
– Ну а они?
– Они говорят: "Не бойся, мы никому не расскажем!"
– Ну а ты?
– Я сказал, что ничего не понимаю.
– Ну а они?
Сёмка рассердился, совсем как отец:
– "Они сказали". "Ты сказал". Это - бесконечная история. А я кушать хочу!
Сарра вскочила с места и побежала к шкафу. Но в этот момент вошел Давид. Сарра совсем растерялась. Что делать? Дать ли ребенку кушать, радоваться ли возвращению Давида или горевать о том, что Бетти еще не вернулась? Она еле проговорила:
– А где Бетти? И где квартирант?
– Как где? Разве их еще нет?- спросил Давид. - А я думал, что они давно дома...
***
Давид прибежал было домой в прекрасном настроении, но, узнав, что детей еще нет, остановился пришибленный.
Оправившись, Давид заговорил:
– Ну и ночь! Ну и утро! Не было печали, так черти накачали! Володька! Чигиринский! И во сне не снилось!
Он стал рассказывать. Досадно, что нет Бетти и Рабиновича. Тогда бы он рассказал все подробно. А теперь можно сокращать. С первой же минуты ареста, рассказывал Давид, он был так спокоен и хладнокровен, как будто вся история его ничуть не касалась. Он ведь знал, что все это ерунда, глупости, не стоит понюшки табаку.
– Чего вы от меня хотите? - спросил он, когда ему объяснили, в чем его подозревают. - Вам хочется непременно навязать мне убийство? Это вам не удастся! Никакого "ритуала" у нас нет! Вы сами его выдумали! А признаться в том, чего я не делал, вы меня не заставите! Это было возможно сто лет тому назад. А теперь есть, слава Богу, закон, суд и прокурор...
– Вы прокурора и законы оставьте в покое, - ответили ему. - Расскажите лучше, как был убит Чигиринский, пасынок вашего соседа.
– Какие соседи? Что за пасынок? - раскричался Давид. - Я понятия не имею ни о каких Володьках! Знать не знаю никаких Чигиринских! Оставьте меня в покое! Вы хотите посадить меня в тюрьму? Сажайте! Хотите затеять дело? Затевайте! Я ничего не боюсь, потому что моя совесть чиста! Я вам говорил и повторяю, что Володьки Чигиринского я никогда в глаза не видал! Я только знаю, что по соседству живет какой-то Кирилл и что у него был пасынок Володька.
– Ах, вы все-таки знаете, что на свете существовал Володька? - перебили его, думая поймать на слове.
– Конечно, знаю! Почему мне не знать? Подумаешь, какая честь! Я знаю, что этот Кирилл, напившись, избивал до полусмерти своего несчастного пасынка. А больше я ничего не знаю! Ни-че-го!
Тогда у Давида взяли подписку о невыезде и отпустили на свободу.
– Другой на моем месте, - хвастал Давид перед женой, - насиделся бы! И если я так легко отделался, то только благодаря моему умению держать себя с начальством, не дрожать перед полицией.
– Да-да, - сказала Сарра глядя в окно и хрустя пальцами, - ты, конечно, прав, что и говорить. Но почему это так долго нет Бетти? И почему держат Рабиновича?
– Кто тебе сказал, что его держат? - Давид храбрился, хотя сердце у него колотилось в груди от тревоги не столько за квартиранта, сколько за дочь.
– Я тебе сейчас все растолкую. О квартиранте вообще нечего беспокоиться, Человек он спокойный и хладнокровный, Он, может быть, уже ушел оттуда, но по дороге забежал в зубоврачебную школу или встретился с товарищами и заболтался...
– А Бетти?
– Начинается!.. Как ты думаешь, не сбегать ли мне к сестре? Авось они там?
– Ну что ты говоришь? - ответила Сарра. - Неужели ты допускаешь, что она, освободившись, побежит не домой, а к тетке...
Давид чувствует, что жена права, но все-таки возражает:
– Вот ты увидишь, я сейчас пойду к сестре и приведу Бетти! Что ты тогда скажешь?
– Что я скажу? Дай Бог!
Давид выбежал из дому, не зная, куда направиться. За ним следом выбежала Сарра. И так в течение всего дня несчастные родители бегали по всему городу. Побывали в самых неожиданных местах, обивали пороги всех полицейских участков и канцелярий, охрипли, расспрашивая...
К вечеру Шапиро узнали, что Рабиновича под усиленным конвоем перевели из участка в тюрьму.
О дочери никто ничего не знает...
– Где же Бетти?
Глава 39
У ВОЛКА В ЛАПАХ
– Вот мы и приехали... - протянул нараспев субъект в темно-синих очках с отвислыми губами.
Подозрительно запутанная дорога в закрытой карете, исчезновение перед концом путешествия двух надзирателей, сопровождавших Бетти с чиновником, и, наконец, полутемная комната, в которой они очутились, - все это наводило на тревожные размышления.
Субъект запер двери, ключ положил в карман, и Бетти поняла, что она в западне. Комната была полуосвещена, и по стенам метались чудовищно длинные тени...
Вдруг комната озарилась ярко-кричащим светом...
"Погибла! - мелькнуло в голове Бетти. - Что делать: кричать? Нет, никто не услышит, а главное, не поможет... Значит - защищаться!"
Метнула взор на письменный стол, но на нем ничего пригодного для защиты не было, кроме разве большого письменного прибора с двумя массивными чернильницами...
"Если такой чернильницей хватить по голове, пожалуй, можно размозжить череп!"
– Садитесь! - сказал чиновник, садясь против Бетти. Он снял очки, и Бетти сразу узнала человека, руководившего облавой в их квартире в начале осени.
Холодок пробежал по коже, но Бетти решила скрывать свою боязнь...
– Где я нахожусь? - спросила она, глядя прямо в его глаза. - Где мой отец? Почему увезли брата? Где квартирант Рабинович? Почему мы не все вместе?
– Успокойтесь! - сказал он, избегая ее взгляда. - С ними ничего плохого не случится. Их допросят поодиночке, узнают, кто виновен, кто нет. Невиновных отпустят домой, а виновных отошлют куда следует. Но до утра вам придется потерпеть, милая барышня! Все должны провести эту ночь раздельно, чтобы нельзя было сговариваться...
– Сговариваться?.. Неужто это серьезно? Кого же обвиняют в ужасном преступлении? Уж не отца ли, который Володьку в жизни своей даже не видал? Или все мы виноваты в этой ужасной смерти? Это мы, стало быть, "ритуальные" убийцы?
Субъект вытащил портсигар, закурил и, изобразив на лице своем нечто вроде улыбки, сказал со всей доступной ему мягкостью:
– Пока я руковожу этим делом, вы можете быть спокойны! Если бы не я, вы в данную минуту находились бы не здесь...
– Мне все равно, где ни находиться! - сказала Бетти, еле скрывая дрожь в голосе и следя за каждым движением своего собеседника.
Он встал, выпрямился, затем снова сел, нервно затянулся и произнес:
– О нет! Такая, как вы, не может сидеть вместе с другими... арестантами! Разве я мог бы допустить что-либо подобное? Вы не должны думать, - прибавил он, крякнув и подсев поближе, - вы не должны думать, что я только это готов для вас сделать! Это - мелочь. Я готов на большее! Для другого - ни за какие коврижки, но для вас... Я, не хвастая, могу сказать, что в моих руках все нити этого запутанного дела о смерти Чигиринского, и ради вас я могу так запутать или распутать их, чтобы дело приняло совсем другое направление...
– Чем же я заслужила столь лестное внимание с вашей стороны? - спросила Бетти, еле сдерживаясь.
– Вы очаровали меня! С той памятной ночи, когда я был у вас по случаю ревизии, я потерял спокойствие!.. Я вижу вас во сне и наяву.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59