– Он нежно поцеловал ее влажные щеки.
– Я боюсь за тебя. Я не хочу, чтобы вы с Карром расследовали дальше дело Холта.
– Но я должен.
В ее влажных глазах засветилось упрямство.
– Я тебя просто не отпущу, Алек.
– Я не собираюсь уезжать в ближайшие несколько дней.
– Если ты соберешься уехать, я устрою жуткую сцену.
– Сколько угодно, если простишь меня после возвращения.
– Я прощаю тебя прямо сейчас, – прошептала Мира.
Его губы неторопливо нашли ее рот, руки блуждали по телу, находя новые и новые отзывчивые местечки.
* * *
Мира всегда думала, что после свадьбы она будет лучше знать и понимать мужа. Жизнь супругов в ее представлении всегда была связана с открытостью отношений и взаимопониманием. Но вскоре она почувствовала, что Алек был намного сложнее, чем она предполагала. Она никогда не знала, как поведет себя Алек с ней в эту ночь – как нежный любовник или похотливый выдумщик, игривый проказник или коварный соблазнитель, от которого ее телу не удастся скрыть ни одного секрета.
Большую часть времени они проводили вдвоем; он без конца баловал ее, дарил драгоценности, шелка; он будил еще до рассвета и читал стихи или шептал на ухо свои необычные желания. Иногда он поощрял ее желание прокатиться на нем верхом и возился с ней, как с непотребной девкой, а Мира дразнила его, сверкая голыми бедрами, задрав юбку, будто переходила вброд бурный ручей.
Однажды вечером, когда Мира принимала теплую ванну, она ощутила прикосновение его ищущих рук.
– Осторожно! В прошлый раз ты чуть не утопил меня, – игриво отбивалась Мира от Алека.
Вместо ответа он опустил руки в воду и дотронулся до сосков. Через пять минут такой игры она запрокинула голову и, неровно дыша, стала повторять его имя. Он продолжал ласки, целовал ее в шею, грудь, видя, что от удовольствия она закрыла глаза и наслаждалась его прикосновениями и теми чувствами, которые они вызывали.
Мира была прилежной ученицей, овладевая вершинами любовной науки. Она умела наслаждаться и получить удовольствие от занятий любовью. Алек всегда бывал разным: иногда страстный и нежный, а иногда шаловливый, но он никогда не был эгоистом в постели. Постепенно, шаг за шагом, он сокрушал страхи и предубеждения Миры, убеждая ее, что любовный акт – это один из способов выражения чувств и ему надо учиться как искусству.
В присутствии посторонних Мира умело играла роль дамы высшего света – сдержанной, образованной, во всем прислушивающейся к словам мужа. Но стоило им остаться вдвоем, она становилась естественной и открытой, не скрывающей своих чувств. Они часто спорили о политике и государственных делах, в которые обычно не принято посвящать женщин. Как-то они заговорили о росте преступности в Лондоне.
Эта тема обсуждалась в парламенте, но, кроме того, у каждого из них были свои причины интересоваться этим вопросом.
– Ты читал сегодняшнюю статью в «Тайме» о кораблях? – спросила Мира за послеобеденной игрой в карты. Вечерние тени лежали в углах комнат, стол освещался канделябром.
– Нет, не читал.
– Это правда, что пятьсот заключенных содержатся на десяти кораблях на Темзе?
– Да, в обычных тюрьмах уже не хватает места.
– В статье говорится, что на ночь трюмы запирают. Как же эти люди дышат? Что будет, если там начнется эпидемия или возникнет пожар?
– Выживут только сильнейшие. Многие погибают там. – Алек потерял интерес к картам и положил их картинкой вниз на стол. – В большинстве случаев смерть для этих парней лучше, чем будущее. Все их занятия ограничиваются игрой в карты и драками. Те, кто покрепче, чистят реки, некоторые шьют униформу.
– А после освобождения? – задала вопрос Мира, взволнованная тем, что услышала.
– Ну, например, после такого ада, как Ньюгейт, вышедший из ее стен пытается отомстить системе и обществу, которые засадили его туда.
– Поэтому они объединяются в банды? Чтобы отомстить обществу?
Алек утвердительно покачал головой, и Мира с грустью подумала о Гийоме. Она молилась, чтобы после их расставания он не стал членом одной из таких групп. Хотя он за свою жизнь и совершил много преступлений, Мира все-таки надеялась, что у брата хватит ума и осторожности и он не зайдет слишком далеко.
– Ты что-то вспоминаешь? – заинтересованно спросил Алек.
– Ничего, – ответила она с наигранной легкостью, которую трудно было изобразить после таких размышлений.
Алек замолчал. «Когда же, – думал он, – она наконец поверит мне? Произойдет ли такое когда-нибудь?»
– Я скажу, чтобы нам принесли чаю, – сказала Мира, вставая из-за стола. Она задела платьем карты, и они полетели на пол, как осенние листья, подхваченные порывом ветра.
Алек не отрываясь смотрел на упавшие карты. Мира вернулась, но он, пристально уставившись в пол, не обращал на нее внимания.
– Алек? Что-нибудь случилось? – спросила Мира, с беспокойством глядя на мужа. Он закрыл глаза и отвернулся.
– Господи, я не помню. – В его голосе звучало раздражение.
– Что ты не помнишь? Почему ты так смотрел на карты?
– Я первый.., обнаружил тело Холта, – ответил Алек.
Мира сочувственно пожала его руку. – Это было поздно ночью, в темном переулке. Не помню деталей.., я был тогда сильно пьян. Я сразу понял, что произошло… Сейчас я вспомнил, что рядом с телом лежали карты.
Мира не понимала, почему это так важно.
– Может быть, Холт просто носил их с собой, – предположила Мира.
– Может быть.
Она вновь почувствовала, что он удаляется от нее.
– Как ты нашел его?
– Мы договорились встретиться в «Раммере», это недалеко отсюда. Он послал мне записку, в которой просил прийти и обсудить кое-что важное.
– Что именно?
– Это касалось девушки по имени Лейла. Он любил ее… она пропала, и Холт искал ее. – Погруженный в воспоминания, Алек смотрел сквозь Миру. – Я думаю, он узнал, что с ней случилось, кто украл ее.
Мира нежно пожала руку мужа.
– Уже поздно… Пойдем спать.
– Иди. Я приду попозже. – Подняв с пола карту, Алек остановил на ней отсутствующий взгляд. Казалось, он забыл о присутствии жены.
Он пришел в спальню очень поздно. Мира почувствовала, как Алек нежно поцеловал ее и лег рядом. Пытаясь заснуть, Алек закрыл глаза, попробовал расслабиться, но беспокойные вопросы и воспоминания не давали ему покоя.
Он долго ворочался, но в конце концов оставил вес попытки заснуть. Он сел на постели, чувствуя себя разбитым и усталым. Его мысли уже не шли стройным чередом, а кружились в бешеном вихре.
Мира, которая тоже не могла заснуть, понимая беспокойство мужа, повернулась к нему и негромко сказала:
– Ты скорее заснешь, если постараешься расслабиться и ни о чем не думать.
– Я засну, если ты перестанешь стаскивать с меня это чертово одеяло! – воскликнул он.
– Ночной кошмар о Холте? – спокойно поинтересовалась Мира, не обращая внимания на его вспышку.
Он откинулся на подушки.
– Частично.
Поняв, что муж не хочет с ней говорить об этом, Мира повернулась на другой бок и задремала. Но Алек продолжал беспокойно ворочаться и снова разбудил ее. У него был утомленный и расстроенный вид. Сердце Миры сжалось от жалости. Она осторожно откинула ему волосы со лба и прошептала что-то нежное.
Он приоткрыл глаза;
– Что?
– Тебе лучше перевернуться.
– Извини. – Он все еще никак не мог понять смысл ее слов.
– Тебе жарко, ляг на середину, там простыни попрохладнее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83
– Я боюсь за тебя. Я не хочу, чтобы вы с Карром расследовали дальше дело Холта.
– Но я должен.
В ее влажных глазах засветилось упрямство.
– Я тебя просто не отпущу, Алек.
– Я не собираюсь уезжать в ближайшие несколько дней.
– Если ты соберешься уехать, я устрою жуткую сцену.
– Сколько угодно, если простишь меня после возвращения.
– Я прощаю тебя прямо сейчас, – прошептала Мира.
Его губы неторопливо нашли ее рот, руки блуждали по телу, находя новые и новые отзывчивые местечки.
* * *
Мира всегда думала, что после свадьбы она будет лучше знать и понимать мужа. Жизнь супругов в ее представлении всегда была связана с открытостью отношений и взаимопониманием. Но вскоре она почувствовала, что Алек был намного сложнее, чем она предполагала. Она никогда не знала, как поведет себя Алек с ней в эту ночь – как нежный любовник или похотливый выдумщик, игривый проказник или коварный соблазнитель, от которого ее телу не удастся скрыть ни одного секрета.
Большую часть времени они проводили вдвоем; он без конца баловал ее, дарил драгоценности, шелка; он будил еще до рассвета и читал стихи или шептал на ухо свои необычные желания. Иногда он поощрял ее желание прокатиться на нем верхом и возился с ней, как с непотребной девкой, а Мира дразнила его, сверкая голыми бедрами, задрав юбку, будто переходила вброд бурный ручей.
Однажды вечером, когда Мира принимала теплую ванну, она ощутила прикосновение его ищущих рук.
– Осторожно! В прошлый раз ты чуть не утопил меня, – игриво отбивалась Мира от Алека.
Вместо ответа он опустил руки в воду и дотронулся до сосков. Через пять минут такой игры она запрокинула голову и, неровно дыша, стала повторять его имя. Он продолжал ласки, целовал ее в шею, грудь, видя, что от удовольствия она закрыла глаза и наслаждалась его прикосновениями и теми чувствами, которые они вызывали.
Мира была прилежной ученицей, овладевая вершинами любовной науки. Она умела наслаждаться и получить удовольствие от занятий любовью. Алек всегда бывал разным: иногда страстный и нежный, а иногда шаловливый, но он никогда не был эгоистом в постели. Постепенно, шаг за шагом, он сокрушал страхи и предубеждения Миры, убеждая ее, что любовный акт – это один из способов выражения чувств и ему надо учиться как искусству.
В присутствии посторонних Мира умело играла роль дамы высшего света – сдержанной, образованной, во всем прислушивающейся к словам мужа. Но стоило им остаться вдвоем, она становилась естественной и открытой, не скрывающей своих чувств. Они часто спорили о политике и государственных делах, в которые обычно не принято посвящать женщин. Как-то они заговорили о росте преступности в Лондоне.
Эта тема обсуждалась в парламенте, но, кроме того, у каждого из них были свои причины интересоваться этим вопросом.
– Ты читал сегодняшнюю статью в «Тайме» о кораблях? – спросила Мира за послеобеденной игрой в карты. Вечерние тени лежали в углах комнат, стол освещался канделябром.
– Нет, не читал.
– Это правда, что пятьсот заключенных содержатся на десяти кораблях на Темзе?
– Да, в обычных тюрьмах уже не хватает места.
– В статье говорится, что на ночь трюмы запирают. Как же эти люди дышат? Что будет, если там начнется эпидемия или возникнет пожар?
– Выживут только сильнейшие. Многие погибают там. – Алек потерял интерес к картам и положил их картинкой вниз на стол. – В большинстве случаев смерть для этих парней лучше, чем будущее. Все их занятия ограничиваются игрой в карты и драками. Те, кто покрепче, чистят реки, некоторые шьют униформу.
– А после освобождения? – задала вопрос Мира, взволнованная тем, что услышала.
– Ну, например, после такого ада, как Ньюгейт, вышедший из ее стен пытается отомстить системе и обществу, которые засадили его туда.
– Поэтому они объединяются в банды? Чтобы отомстить обществу?
Алек утвердительно покачал головой, и Мира с грустью подумала о Гийоме. Она молилась, чтобы после их расставания он не стал членом одной из таких групп. Хотя он за свою жизнь и совершил много преступлений, Мира все-таки надеялась, что у брата хватит ума и осторожности и он не зайдет слишком далеко.
– Ты что-то вспоминаешь? – заинтересованно спросил Алек.
– Ничего, – ответила она с наигранной легкостью, которую трудно было изобразить после таких размышлений.
Алек замолчал. «Когда же, – думал он, – она наконец поверит мне? Произойдет ли такое когда-нибудь?»
– Я скажу, чтобы нам принесли чаю, – сказала Мира, вставая из-за стола. Она задела платьем карты, и они полетели на пол, как осенние листья, подхваченные порывом ветра.
Алек не отрываясь смотрел на упавшие карты. Мира вернулась, но он, пристально уставившись в пол, не обращал на нее внимания.
– Алек? Что-нибудь случилось? – спросила Мира, с беспокойством глядя на мужа. Он закрыл глаза и отвернулся.
– Господи, я не помню. – В его голосе звучало раздражение.
– Что ты не помнишь? Почему ты так смотрел на карты?
– Я первый.., обнаружил тело Холта, – ответил Алек.
Мира сочувственно пожала его руку. – Это было поздно ночью, в темном переулке. Не помню деталей.., я был тогда сильно пьян. Я сразу понял, что произошло… Сейчас я вспомнил, что рядом с телом лежали карты.
Мира не понимала, почему это так важно.
– Может быть, Холт просто носил их с собой, – предположила Мира.
– Может быть.
Она вновь почувствовала, что он удаляется от нее.
– Как ты нашел его?
– Мы договорились встретиться в «Раммере», это недалеко отсюда. Он послал мне записку, в которой просил прийти и обсудить кое-что важное.
– Что именно?
– Это касалось девушки по имени Лейла. Он любил ее… она пропала, и Холт искал ее. – Погруженный в воспоминания, Алек смотрел сквозь Миру. – Я думаю, он узнал, что с ней случилось, кто украл ее.
Мира нежно пожала руку мужа.
– Уже поздно… Пойдем спать.
– Иди. Я приду попозже. – Подняв с пола карту, Алек остановил на ней отсутствующий взгляд. Казалось, он забыл о присутствии жены.
Он пришел в спальню очень поздно. Мира почувствовала, как Алек нежно поцеловал ее и лег рядом. Пытаясь заснуть, Алек закрыл глаза, попробовал расслабиться, но беспокойные вопросы и воспоминания не давали ему покоя.
Он долго ворочался, но в конце концов оставил вес попытки заснуть. Он сел на постели, чувствуя себя разбитым и усталым. Его мысли уже не шли стройным чередом, а кружились в бешеном вихре.
Мира, которая тоже не могла заснуть, понимая беспокойство мужа, повернулась к нему и негромко сказала:
– Ты скорее заснешь, если постараешься расслабиться и ни о чем не думать.
– Я засну, если ты перестанешь стаскивать с меня это чертово одеяло! – воскликнул он.
– Ночной кошмар о Холте? – спокойно поинтересовалась Мира, не обращая внимания на его вспышку.
Он откинулся на подушки.
– Частично.
Поняв, что муж не хочет с ней говорить об этом, Мира повернулась на другой бок и задремала. Но Алек продолжал беспокойно ворочаться и снова разбудил ее. У него был утомленный и расстроенный вид. Сердце Миры сжалось от жалости. Она осторожно откинула ему волосы со лба и прошептала что-то нежное.
Он приоткрыл глаза;
– Что?
– Тебе лучше перевернуться.
– Извини. – Он все еще никак не мог понять смысл ее слов.
– Тебе жарко, ляг на середину, там простыни попрохладнее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83