– Ты не вправе судить меня, потому что сам далеко не безупречен.
– Замечание принято.
– Хорошо, а теперь я не хотела бы говорить на эту тему.
– Ты сама начала этот разговор.
– Мы говорили о Беркли, – заметила Мира, пытаясь перевести разговор на другую тему. Она не хотела тратить выпавшие им несколько часов на обмен взаимными обвинениями.
– Да, ты говорила, что думаешь о них. Они хорошо к тебе относятся?
Мира кинула на Алека быстрый взгляд, удивленная вопросом. Казалось, ему на самом деле интересно услышать ответ, но когда она встретила его взгляд, он был безразличным.
– Они хорошо ко мне относятся, – ответила она, – но за исключением графа и леди Беркли, все они кажутся мне очень…
– Осуждающими?
– Да, именно такими. Когда Розали нет поблизости, они меняют свое отношение, ищут во мне всевозможные недостатки.
– Если это все, ты зря беспокоишься. Такое поведение характерно для Беркли. Они не выделяют никого и критикуют всех подряд.
– Приятно сознавать, что я не одинока. Но жить с ними под одной крышей нелегко.
– Считай, что тебе повезло. Я живу в семье Фолкнеров, а они куда хуже, чем Беркли. Фолкнеры любят спорить и играть на чужих недостатках, у них всех жуткий характер.
– Как твой?
– Гораздо хуже моего. Я самый кроткий в семье.
Мира искренне рассмеялась:
– Господи, ты здорово напугал меня этим замечанием!
Откуда взялись такие ужасные характеры?
– Во всем виноват мой отец. Он был ужасно вспыльчивым, тогда как мать всегда гордилась своим хладнокровием и практичностью. С возрастом она стала немного мягче, но в молодости была одной из самых волевых женщин в Англии.
– Как же случилось, что она вышла замуж за такого человека, как твой отец?
– Он победил ее своим упорством. Она окончательно сдалась после одного случая, произошедшего на турнире в Стаффордшире лет тридцать назад. Это было грандиозное действо, устроенное на средства Эдварда Перкина, известного любителя средневековой истории, вообразившего себя современным рыцарем. На этом турнире разыгрывались схватки в соответствующих костюмах, по всем средневековым правилам…
– Разыгрывались? Но ведь это могло быть опасно даже на ненастоящем турнире?
– Я думаю, все зависело от того, насколько каждый участник увлекался игрой. Перкин отличался особым энтузиазмом, потому что был заинтересован в двух вещах. История была одной из них.
– А вторая?
– Вечно ускользающая женщина с необычайно сильной волей. Моя мать, Джулиана Перкин.
– Перкин… Они были родственниками?
– Двоюродные брат и сестра. После смерти первого мужа Джулиана собиралась снова выйти замуж; она остановила свой выбор на Эдварде. Это могла быть превосходная партия, но один молодой человек, Джон Фолкнер, решил, что она должна принадлежать ему, и неотступно добивался ее руки. Она ничего не могла с ним поделать.
– Почему же?
– Мой отец был младше на четыре года и имел горячий характер. Моя мать – хладнокровная натура – считала, что их союз не приведет ни к чему хорошему. Кроме того, Джон был вторым сыном герцога, а это означало, что он вряд ли получит титул и деньги.
– А кого из них она любила?
– Она любила моего отца, – ответил Алек после минутного раздумья, – но не хотела из-за этого менять свое решение выйти за Эдварда. Она не была романтической особой.
– В это невозможно поверить! Я еще не встречала женщину, которая бы не была в душе романтичной, даже если умело скрывала это качество.
– Ты не видела Джулиану.
Мира покачала головой и улыбнулась:
– Вернемся к турниру…
– Было приглашено около семисот человек, в том числе король и члены королевской семьи. Мой отец записался среди участников сражения под именем рыцаря Белой Розы. Он должен был сразиться с самым сильным противником на турнире – рыцарем Красного Льва.
– Который был, вероятно, Эдвардом, кузеном Джулианы?
– Совершенно верно. Джулиана сидела на трибуне и наблюдала за состязанием. Она была избрана Королевой красоты и должна была надеть венец на голову победителя. После того как противники сходились несколько раз и успели нанести друг другу несколько хороших ударов тупым копьем, Эдвард победил моего отца и выиграл турнир. Перкин был героем дня, а мой отец лежал на поле со слегка поврежденной рукой и смертельно уязвленной гордостью.
– И Джулиана бросилась к нему? – тихо спросила Мира.
– По словам моих тетушек, которые рассказывали мне эту семейную легенду, она упала на колени рядом с ним и молилась за спасение его души. Она думала, что он опасно ранен и, возможно, даже умирает по ее вине. – Алек посмеивался, представляя себе эту сцену. – Боже, жаль, что меня там не было.
– Разыгрывать из себя несчастных – фамильный талант мужчин в вашей семье, – коротко заметила Мира.
– Это сработало, – подтвердил он. – Об их помолвке было объявлено на балу в тот же вечер.
Мира усмехнулась:
– Я думаю, что, несмотря на твои уверения, твоя мать все же романтическая женщина.
– Не такая, как ты.
Хотя Мира постаралась не обращать внимания на его провокационное замечание, она ощутила, как теплая волна пробежала но ее телу.
– Одного я все же не понимаю, – сказала она. – Как ты унаследовал дворянский титул, если твой отец был младшим сыном?
– Мой дядя умер, не оставив наследника, отец погиб в результате несчастного случая на скачках почти десять лет назад.
Мира с пониманием молча кивнула. Тут она заметила, что во время разговора Алек придержал коня, и теперь они находились в самом конце процессии.
– Почему мы едем так медленно? Неужели лошадь устала?
В глазах Алека появился дьявольский блеск, вызвавший у нее недоверие.
– Мы срежем часть пути.
– Ты не спросил на это моего разрешения.
– Я говорил тебе однажды – не люблю спрашивать разрешения.
– Как ты хочешь срезать?
– Все объезжают лес по дороге, которая ведет обратно в поместье Стамфорд. Мы поедем по другой дороге, направо, и присоединимся ко всем с другой стороны.
– Послушайте меня, милорд. Возможно, вам нравится рисковать своей репутацией, но я…
– Я однажды уже просил называть меня Алеком…
– С тех пор многое переменилось.
– ..и никто не заметит нашего отсутствия.
– Розали обязательно заметит!
– Ты думаешь, она скажет что-нибудь, даже если заметит? – спросил Алек и стегнул коня. – Если только она не боится, что о ее встрече с Брумелем будет известно всему Лондону.
– Ты действительно будешь шантажировать ее? – потребовала ответа Мира, крепче держась за спинку саней, когда они свернули и быстро покатили в сторону от остальных.
– Я предпочитаю смотреть на это, как на обмен моего молчания на ее.
– Ты негодяй! Неудивительно, что она сказала, что ты…
– Что я? – подхватил Алек, улыбаясь тому, как Мира мгновенно замолчала. Сани проносились мимо заснеженных сосен. – Не беспокойся, я угадаю. Я стесняю ее, не так ли?
Она не доверяет мне…
– Похоже, что она чрезвычайно проницательна.
– ..и она не хочет, чтобы я находился рядом с ее подопечной. С ее бедной, беззащитной Мирой, которая носит такие интересные игрушки в своем ридикюле.
– Больше не ношу.
– Сегодня ты без ножа?
– Да!
– Не важно, – сказал он резко, останавливая сани посреди заснеженного леса. – Своими словами ты можешь нанести более глубокие раны.
Тишину зимнего леса нарушал хруст наста и веток.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83