Розали нахмурилась, качая головой.
– Они терпели его, пока он был богат и влиятелен, а сейчас он только помеха для них. Они делают вид, будто его вообще не существует – по той же причине они делают вид, будто и меня не существует! Они ничем не помогут ему. – Легкая улыбка заиграла на губах Розали. – Мирей, никто не знает об этом, но дважды мой отец тайно приезжал в Англию, всего на несколько часов. Оба раза я встречалась с ним, не говоря об этом мужу. Рэнд не разрешил бы мне…
– Скорее всего нет, – возразила Мира, зная, что Беркли не отказал бы жене в том, чего она по-настоящему хочет.
– Возможно, он и не запретил бы, – после минутного раздумья заключила Розали. – Но я знаю: он стал бы настаивать, что будет сопровождать меня, и этим все испортил бы.
Могу себе представить, как бы я пыталась разговаривать с Брумелем, которого так легко расстроить, с Рэндом, стоящим за спиной и сердящимся на нас обоих.
– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – сказала Мира, и они обменялись улыбками.
– Причина, по которой я рассказываю тебе это, – продолжала Розали, – заключается в том, что я получила известие от Брумеля о его прибытии в Англию в ближайшие дни, и это будет скорее всего его последний визит. Он приезжает поговорить со своим адвокатом о кое-каких секретных фондах, которые все еще остаются в Лондоне, и побеседовать с издателем о его книге о костюмах и платьях. Он специалист по этому вопросу, и, может быть, выручка от продажи книги поможет покрыть часть долга и другие расходы.
– Как ты собираешься встретиться с ним, втайне от Беркли?
– Так же, как и предыдущие два раза: я скажу Рэнду, что поехала к матери в Лондон. Но на этот раз мне лучше не ехать одной. Как ты полагаешь?..
– Я с удовольствием буду сопровождать тебя, – ответила Мира.
Было заметно, как Розали благодарна ей за эти слова.
– Я так рада! Спасибо! Тебе будет приятно встретиться с Брумелем, уверяю. – На секунду она закрыла глаза, стараясь сдержать нахлынувшие чувства. – Я увижу своего отца, – сказала Розали, словно убеждая себя в том, что ее мечта скоро сбудется. – Я умру от счастья. Я так давно, ужасно давно не виделась с ним! Ты, наверное, думаешь, что с моей стороны странно любить человека, едва зная его.
– Вовсе нет, – ответила Мира, отвернувшись и кусая губы. – Вовсе нет.
* * *
После приятного, но ничем не примечательного ужина в Бедфорд-Хаузе гости возвращались в бальный зал, в дальней части которого расположился небольшой оркестр. Теперь благодаря леди Джорджии Бредборн Алек официально считался самым интересным холостяком в Лондоне; неудобство своего положения он чувствовал на протяжении всего вечера. Он не мог взглянуть вокруг, не встретив призывных женских взглядов. Он не мог присоединиться ни к одному разговору без обязательных вопросов о его романтической жизни, намерениях относительно этой женщины и будущих планов женитьбы. Отбиваясь, как только мог, Алек начал подумывать, что его будут травить подобным образом до конца зимы.
– Будет еще хуже, когда начнется сезон, – прервал его размышления чей-то голос.
Алек обернулся и встретил ясный, понимающий взгляд лорда Мельбурна..
– Объясни, пожалуйста. – Алек позволил себе слабо улыбнуться.
Он любил Мельбурна за дружелюбие и веселый характер.
Мельбурн был человеком, который думал так, как считал нужным думать, и говорил то, что думает; но он был чрезвычайно обходительным, поэтому даже когда его мнение было не всем приятно, к нему продолжали относиться с теми же уважением и симпатией. Такт и честность редко так удачно сочетаются в одном человеке.
– Ты находишься под прицелом, – лаконично заметил Мельбурн, делая рукой грациозный жест. – Весна не принесет тебе облегчения. Они будут кружить рядом с тобой, как китобои вокруг раненого кита. Голову даю на отсечение, что за этот год они тебя женят.
– Рискуй своей головой ради более стоящих вещей, – ответил Алек, его глаза искрились смехом. – У меня нет намерения жениться.
– Старина, у тебя нет выбора. Ни один мужчина не намеревается жениться, но рано или поздно большинство из нас приходят именно к такому финалу. Проклятие! Я тоже не собирался жениться, пока однажды, проснувшись, не обнаружил, что спящая рядом женщина – моя жена.
– Так приятная холостяцкая дрема была нарушена грубым пробуждением в браке.
– Совершенно верно, – подхватил Мельбурн, собираясь развить начатую тему, но его взгляд упал через плечо Алека.
Его лицо приняло холодное выражение. – Боже милостивый, – сказал он тихо, смущение заставило его слегка поморщить рыжеватые брови. – Кто это? Я думал, это…
Алек обернулся и бросил быстрый взгляд на только что вошедшего мужчину. Ею пальцы сжали бокал, затем он снова обратился к Мельбурну, который быстро взял себя в руки.
– Это Карр Фолкнер. Как обычно опаздывает, – медленно произнес Алек; его манера говорить была расслабленной, но глаза выдавали внутреннее напряжение. – Недавно вернулся из долгой поездки за границу. Младший брат Холта, ему чуть больше двадцати.
Мельбурн кивнул, румянец возвращался на его красивое лицо. Давняя взаимная неприязнь Kappa и Холта немало беспокоила Мельбурна, хотя он был из тех мужчин, кто не теряет спокойствие в любой ситуации.
– Я был знаком с твоим покойным кузеном, – негромко сказал Мельбурн, – но, к сожалению, не с его ближайшими родственниками. Я даже не подозревал, что у него был младший брат, так похожий на него.
– Карр никогда не появлялся в лондонском обществе.
Он предпочитал жить в загородном поместье и сидеть над книгами, – пояснил Алек, мрачнея. – До сих пор.
– Не осуждай его за это, – мягко посоветовал Мельбурн. – Он находится в том возрасте, когда молодые люди стремятся испытать все соблазны жизни: женщин, карты…
– Я подозреваю, что причины, побудившие его переехать в Лондон, этим не исчерпываются. – Алек вспомнил холодное выражение лица Карра, когда тело Холта опускали в могилу, поездку за границу, повторявшую такую же поездку, совершенную Холтом в его двадцать два года, резкую перемену в поведении Карра, прежде тихого юноши, а теперь столь же безрассудного, как был безрассуден Холт. – Боюсь, что Карр пытается занять в жизни место своего брата.
– Сознательно?
– Не знаю. – Алек передернул плечами в ответ на смех Карра. Он смеялся слишком похоже на Холта. Переливы голоса так сильно напомнили ему молодого Холта, и это воспоминание вызвало в Фолкнере бурю гнева.
Еще мальчиком Карр был лукавым и хитрым: любимец семьи, зеленоглазый, с милой улыбкой, шаловливый тихоня с ангельским личиком. Не раз Холт и Алек обнаруживали, что их планы нарушены и секреты раскрыты из-за страсти Карра подслушивать и сочинять небылицы. Когда они повзрослели, Карр превратился в типичного школяра – ничего удивительного, учитывая его замечательную память и способность повторять услышанное. Теперь они повзрослели.
Алек вспомнил, каким ненадежным был младший брат Холта, и он сомневался, что Карр изменился в лучшую сторону.
Если только существовал кто-нибудь, кого Алек мог ненавидеть, – это были именно ненадежные люди.
– Он идет сюда, очевидно, хочет поговорить с тобой, – предупредил Мельбурн, и губы Алека искривились в полуулыбке.
– Интересно, о чем.
Видит Бог, им было нечего сказать друг другу даже на похоронах Холта.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83