– Почему ты не хочешь, чтобы я уладил дела с твоими кредиторами?
– Я… – Она посмотрела испуганно. – Я… Почему ты заговорил об этом, дорогой? – Она сделала большой глоток кофе и, обжегшись, полуприкрыла глаза.
– Давай прекратим игру, – мягко сказал Алек. – Ты отказывалась принимать мои подарки по той же причине, что не разрешаешь мне оплатить твои счета: тебе нравится делать вид, будто ты больше, чем просто моя любовница.
– Я не любовница! – Джорджия резко встала с постели. – Я твоя возлюбленная.
– Джорджия, у меня нет ни желания, ни необходимости жениться на ком бы то ни было. – Алек был откровенен. – Называй себя как нравится – любовницей, возлюбленной, другом, но ситуация от этого не изменится: наши отношения достигли своего максимального развития. Другими словами, все будет так, как сейчас, поэтому тебе следует извлечь наибольшую пользу из ситуации и перестать ожидать от меня предложения, которого ты никогда не получишь. Ты никогда не станешь герцогиней Стаффордширской, но можешь много выиграть, будучи моей любовницей. Мне хочется быть щедрым с тобой…
– Пожалуйста, пожалуйста, не говори мне этого, – начала Джорджия, вытирая влажные глаза. – Я не понимаю, о чем…
– Плакать бесполезно. – Голос Алека звучал насмешливо. – Я не чувствителен к женским слезам.
– Негодяй! – Слезы Джорджии моментально высохли, и, наградив Фолкнера холодным взглядом, она уселась перед зеркалом и стала причесываться.
Алек улыбнулся, встретив отражение ее глаз в зеркале.
– Вот она – искренняя Джорджия, – прокомментировал он и положил руки под голову. – Неожиданно я нахожу тебя более привлекательной, чем раньше.
– Потому что ты относишься к тому типу мужчин, которые любят женщин, презирающих их. Тебе не нравятся те, кто старается быть добрым к тебе.
– Я могу любить любую женщину, пока она искренна, – ответил Алек. Опущенные длинные ресницы скрывали выражение его глаз. – До тех пор, пока она честна. Трудно найти женщину, которая в постели не играет какую-нибудь роль.
– Нам всем это свойственно, – холодно заметила Джорджия, аккуратно проводя расческой по своим золотистым волосам. – Вы, бедные глупые мужчины, не хотите принимать нас такими, какие мы есть. Вы всегда ищете невинность.
Алек усмехнулся.
– Боже упаси меня от женщин, старающихся разыгрывать из себя невинных, не являясь ими, хуже того – старающихся выглядеть леди, – сказал он и помрачнел от неприятного воспоминания. – Знаю на собственном опыте: притворство невыносимо.
– О ком ты думаешь? Она была притворной невинностью или притворной леди? – допытывалась Джорджия. Ее резкий голос вернул его к действительности.
– И то и другое, – ответил Алек, проведя рукой по шее.
Он так давно носил фамильный медальон Фолкнеров, что до сих пор не привык к его отсутствию. – Ты не ответила на мой вопрос. Хочешь, чтобы я оплатил счета или нет?
– Неужели оплата нескольких пустяковых долгов – все, что ты можешь мне предложить?
Вкрадчивый голос Джорджии заставил его рассмеяться:
– Судя по тому, что я слышал, они далеко не пустяковые. Я все равно сделаю тебе подарок…
– Изумруды?
– Бриллианты, – небрежно поправил Алек, вставая с постели. – Ты не стоишь изумрудов, Джорджия, хоть я должен признать, что ты была очень занятна в это утро.
– Возможно, я смогу убедить тебя в моей истинной цене.
Через несколько минут я заставлю тебя подарить мне изумруды…
Джорджия обольстительным движением скинула пеньюар. Алек задумчиво взглянул на нее, улыбнулся и поцеловал в лоб с нежностью, вызвавшей у нее приступ бешенства.
– Довольно, Джорджия. Я больше не приду. Но спасибо за приглашение… Приятно сознавать, что тебя хотят.
– Негодяй! – во второй раз повторила она это слово, отворачиваясь. – В таком случае я приму бриллианты.
* * *
В Беркли-Холле прямо на улице были накрыты столы, уставленные таким количеством еды, какое Мира вряд ли раньше видела. Жаркое и ветчину подносили с кухни так часто, как только успевали слуги, а толпа собралась, чтобы полакомиться пудингами, всевозможными булочками и другими кушаньями. Прожив месяц у супругов Беркли, Мира стала привыкать к их стилю жизни, но тем не менее ее пугало количество собравшихся людей. Пир продолжался целый день и с наступлением сумерек должен был закончиться фейерверком. Это было благотворительное мероприятие, устроенное для жителей поместья и крестьян из соседних деревень, но мелкопоместные дворяне тоже приехали сюда, чтобы поесть и повеселиться.
– Здесь, наверное, не меньше тысячи человек, – заметила с замиранием сердца Мира, кутаясь в теплую накидку от холодного ветра, который румянил ее щеки.
Розали улыбнулась, приветственно кивая знакомым, встречавшимся тут и там.
– Каждый год у нас собирается все больше народу, – заметила Розали. – Но как мы можем не пустить кого-нибудь? Большинство из них – жители окрестных деревень, работающие каждый день не покладая рук. Доставить им эту маленькую радость – лишь часть того, что я хотела бы сделать для них.
– Я слышала, многие говорят, как щедры вы с лордом Беркли. Ваши крестьяне – самые благополучные и довольные во всей Англии.
– Рэнд собирается сделать еще больше для местных жителей. Он решил обратиться к королю Георгу с предложением о созыве парламента: он будет представлять эту местность. Ему нужна новая деятельность: я буду рада, если он займется политикой. Это отвлечет его внимание от попыток раскрыть мои маленькие секреты.
Мира с удивлением улыбнулась Розали:
– У тебя есть секреты от мужа? Я думала, вы шагу не ступите друг без друга.
– Что ты! Боже, как это было бы скучно. Нет, Рэнд не бывает в курсе всех моих дел; и я уверена, что он знает об этом. Он никогда не будет распоряжаться мной.
– В чем именно? – начала Мира, но оборвала себя. – Нет, я ни о чем не спрашиваю.
– Я скажу тебе, если ты пообещаешь не говорить никому ни слова. – Розали посмотрела вокруг, чтобы убедиться, что поблизости нет свидетелей разговора, и зашептала:
– Ты знаешь, что Брумель, мой отец, последние несколько лет вынужден жить во Франции. Он бежал туда от долгов, карточных и других, которые не мог оплатить. Когда его дружба с королем Георгом прекратилась, он был на грани разорения. Ему грозила долговая тюрьма. Даже имея много влиятельных и богатых друзей в Англии, Брумель совершенно не умеет обращаться с деньгами… Он покупает все самое лучшее, бездумно тратит… Из-за своей гордости он не хочет принять от меня деньги.
– Как ужасно быть не в силах помочь, когда искренне хочешь этого.
– Да, гордость мужчины легко задеть. В некоторых вопросах они более ранимы, чем женщины. По многим причинам мой отец и муж сильно недолюбливают друг друга.
Единственное, в чем они сходятся, что мы не должны открывать мое родство с Брумелем. Но, несмотря на все разумные доводы, я не могу делать вид, будто это не так, он мой отец!
Он мой единственный родитель. Я не могу забыть об этом, как бы Рэнду этого ни хотелось.
– Конечно, – согласилась Мира.
– Тайно я нашла возможность помогать Брумелю, поскольку у него большие затруднения с деньгами. Я анонимно оплачиваю столько его счетов, сколько могу, чтобы не вызывать подозрения ни у Рэнда, ни у самого Брумеля.
– А что же семья Брумеля? Если он нуждается в деньгах, почему они не помогут ему?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83