Чтобы держать вас на расстоянии, я воспользовалась моим обещанием Джорджу.
Холли неуверенно замолчала, но вдруг заметила, что слова ее заставили Закери покраснеть. Ободрившись при виде этого многозначительного румянца, она вновь обрела голос.
– Я цеплялась за любую причину, чтобы удержаться от любви к вам. И тогда… когда вы и я… в беседке… – Холли смущенно опустила глаза. – Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного, – призналась она. – И совершенно растерялась. Я потеряла власть над своим сердцем, своими мыслями, и потому мне отчаянно захотелось бежать. С тех пор я пыталась вернуться к прежней жизни, но никак не могла к ней приладиться. Я стала другой. Из-за вас. – Неожиданно слезы хлынули из ее глаз, и комната поплыла. – Наконец я поняла, что самое страшное для меня – это никогда не быть с вами… – К горлу подступило рыдание, и она запнулась. Затем заговорила шепотом:
– Пожалуйста, Закери, позвольте мне остаться – на любых условиях, какие для вас приемлемы. Не заставляйте меня жить без вас. Я так сильно вас люблю!
В комнате стало тихо, как в могиле. Мужчина, стоявший неподалеку, не пошевелился и не произнес ни слова. Если она все еще нужна ему, если она ему дорога, он прямо сейчас раскрыл бы ей объятия. Ей захотелось броситься в никуда. Тупая боль растекалась из ее груди по всему телу. Что же делать, подумала она, что же делать? Куда ей идти, как устроить новую жизнь? Ведь единственное, чего ей хочется, – это завыть от тоски. Уставившись в пол, она напряглась, пытаясь не разразиться унизительным плачем.
Тут в поле ее зрения появились босые ноги Закери, он подошел неслышно, как кошка. Он взял ее левую руку и молча уставился на нее. Вдруг Холли сообразила, на что он смотрит, – на золотое обручальное кольцо, которое она не снимала с тех пор, как муж надел ей его на палец. Жалобно вскрикнув, она вырвала руку и ухватилась за кольцо. Снять его оказалось нелегким делом, и она, подстегиваемая паникой, вертела золотой ободок, пока он не соскользнул. Швырнув кольцо на пол, она посмотрела на бледный след, который оно оставило на пальце, а затем на Закери.
Он пробормотал ее имя, а потом, к ее величайшему удивлению, опустился на колени, и она почувствовала, что его огромные ручищи обхватили складки ее шелковой юбки. Он спрятал в них лицо, точно усталый ребенок.
Потрясенная Холли протянула руку к его темным волосам и погладила влажные густые кудри.
– Милый, – снова и снова шептала она.
Неожиданно он поднялся и устремил на нее взгляд. Он походил на человека, прошедшего через адский пламень и им обожженного.
– Черт бы вас побрал, – сказал он, вытирая ее слезы. – Просто взял бы и задушил! Устроить такое!
– Вы говорили, чтобы я не возвращалась, – всхлипнула она. – Я боялась даже попытаться… В-вы были настроены так решительно…
– Я считал, что теряю вас. Сам не знаю, что я тогда наговорил. – Он прижал ее к своему гулко бьющемуся сердцу, провел рукой по волосам, растрепав прическу.
– Вы сказали – никаких вторых попыток.
– Для вас – хоть тысячу. Сто тысяч.
– Мне жаль, – заплакала она, – мне так жаль…
– Вы должны выйти за меня замуж, – заявил Закери неожиданно звонко. – Я свяжу вас всеми мыслимыми и немыслимыми обещаниями, договорами и ритуалами.
– Да, да…
Она пылко притянула к себе его голову и целовала со всей страстью, которую копила в себе весь этот месяц. Резко вскрикнув, он принялся безжалостно, грубо терзать ее губы.
– Я хочу с вами спать, – хрипло произнес он. – Сейчас же.
Холли вспыхнула малиновым румянцем и едва успела кивнуть, а он уже схватил ее и понес на кровать с целеустремленностью изголодавшегося дикого кота, наконец поймавшего добычу. Похоже, выбора у нее не было – да она и не собиралась отказывать ему. Она уже поняла, что любовь – вне приличий, вне морали, вне идеалов и здравого смысла. Она принадлежала ему полностью, так же как он – ей.
Он быстро раздел ее, старательно расстегивая многочисленные пуговицы и крючочки и разрывая ткань там, где она недостаточно быстро поддавалась его дерзким пальцам. Изумляясь такой поспешности, Холли пыталась помочь ему. Села на кровати, чтобы расшнуровать ботинки, стянула с себя белье и чулки. Когда она осталась совершенно обнаженной и откинулась на матрас пылающим телом, Закери сбросил халат и опустился рядом с ней.
Холли широко раскрыла глаза.
– Ах, Закери, какой вы красивый!
Она придвинулась к нему и стала играть темными завитками на груди.
Послышался слабый стон.
– Вы красавица. – И его руки ласково и неторопливо заскользили по ее спине и бедрам, он наслаждался ощущением ее кожи. – Я это знаю с тех пор, как увидел вас на балу у Бельмонтов.
– Разве вы тогда меня видели? Ведь было темно.
– После того как я поцеловал вас в оранжерее, я пошел за вами следом. Я видел, как вы подошли к карете, и подумал, что в жизни не встречал никого прекраснее. – Он запечатлел поцелуй на ее плече, коснулся языком ключицы, и Холли задрожала.
– И вы начали строить всякие планы, – тихонько подсказала она.
– Вот именно. Я придумывал сотни способов, как залезть вам под юбку, и решил, что самым лучшим из них будет взять вас на службу. Но вышло так, что я вас полюбил.
– И ваши намерения стали более пристойными, – уточнила она.
– Нет, мне все равно хотелось залезть вам под юбки.
– Закери Бронсон! – воскликнула она, а он ухмыльнулся, и его длинная нога поместилась между ее ногами.
– Тот вечер в беседке был самым лучшим из всего, что было в моей жизни, – сказал он. – А потом вы уехали, и меня как будто сбросили с небес в преисподнюю.
– Я испугалась, – покаялась Холли и притянула к себе его голову, чтобы поцеловать пахнущие бренди губы.
– Я тоже. Просто не знал, как мне выздороветь.
– Вы говорите так, будто я – это какая-то болезнь!
В его глазах появился горячий блеск.
– Оказалось, миледи, что лекарства от вас нет. Я хотел найти вам замену и не смог. Черт побери, вы единственная, кого я хочу!
– Так, значит, вы не… – У Холли точно гора с плеч свалилась. Ее истерзала мысль о том, что в ее отсутствие Закери развратничает.
– Нет! – прорычал он. – Целый месяц я жил как монах, и вы за это заплатите. – Холли закрыла глаза, а он угрожающе зашептал ей на ухо:
– Следующие несколько часов, миледи, вы будет чертовски заняты, утоляя мои желания.
– Да, – прошептала она, – да.
И замолчала, потому что Закери склонил голову к ее груди. Его горячее дыхание омывало нежный сосок, пока он не затвердел, и тогда он прильнул к нему губами. Тело Холли напряглось.
– Пожалуйста, – прошептала она умоляюще, – пожалуйста, Закери…
Она ощутила его губы на своих губах, и это восхитительное прикосновение заставило ее податься вперед в пылкой жажде большего. Он лег на нее, и она почувствовала, как что-то уперлось в нее, прижавших к треугольнику темных завитков. Холли протянула руку, и пальцы ее сомкнулись. Лицо ее вспыхнуло, когда Закери накрыл ее руку своей рукой и стал двигать ею, лаская грубее и крепче.
– Разве мне не следует быть осторожной? – спросила она, ощущая одновременно стыд и волнение.
– Мужчины не похожи на женщин, – хрипло ответил он. – Вы предпочитаете осторожность… нам нужна только страсть.
И Холли принялась демонстрировать свою страсть, пока он не застонал.
– Хватит, – с трудом проговорил он.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79
Холли неуверенно замолчала, но вдруг заметила, что слова ее заставили Закери покраснеть. Ободрившись при виде этого многозначительного румянца, она вновь обрела голос.
– Я цеплялась за любую причину, чтобы удержаться от любви к вам. И тогда… когда вы и я… в беседке… – Холли смущенно опустила глаза. – Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного, – призналась она. – И совершенно растерялась. Я потеряла власть над своим сердцем, своими мыслями, и потому мне отчаянно захотелось бежать. С тех пор я пыталась вернуться к прежней жизни, но никак не могла к ней приладиться. Я стала другой. Из-за вас. – Неожиданно слезы хлынули из ее глаз, и комната поплыла. – Наконец я поняла, что самое страшное для меня – это никогда не быть с вами… – К горлу подступило рыдание, и она запнулась. Затем заговорила шепотом:
– Пожалуйста, Закери, позвольте мне остаться – на любых условиях, какие для вас приемлемы. Не заставляйте меня жить без вас. Я так сильно вас люблю!
В комнате стало тихо, как в могиле. Мужчина, стоявший неподалеку, не пошевелился и не произнес ни слова. Если она все еще нужна ему, если она ему дорога, он прямо сейчас раскрыл бы ей объятия. Ей захотелось броситься в никуда. Тупая боль растекалась из ее груди по всему телу. Что же делать, подумала она, что же делать? Куда ей идти, как устроить новую жизнь? Ведь единственное, чего ей хочется, – это завыть от тоски. Уставившись в пол, она напряглась, пытаясь не разразиться унизительным плачем.
Тут в поле ее зрения появились босые ноги Закери, он подошел неслышно, как кошка. Он взял ее левую руку и молча уставился на нее. Вдруг Холли сообразила, на что он смотрит, – на золотое обручальное кольцо, которое она не снимала с тех пор, как муж надел ей его на палец. Жалобно вскрикнув, она вырвала руку и ухватилась за кольцо. Снять его оказалось нелегким делом, и она, подстегиваемая паникой, вертела золотой ободок, пока он не соскользнул. Швырнув кольцо на пол, она посмотрела на бледный след, который оно оставило на пальце, а затем на Закери.
Он пробормотал ее имя, а потом, к ее величайшему удивлению, опустился на колени, и она почувствовала, что его огромные ручищи обхватили складки ее шелковой юбки. Он спрятал в них лицо, точно усталый ребенок.
Потрясенная Холли протянула руку к его темным волосам и погладила влажные густые кудри.
– Милый, – снова и снова шептала она.
Неожиданно он поднялся и устремил на нее взгляд. Он походил на человека, прошедшего через адский пламень и им обожженного.
– Черт бы вас побрал, – сказал он, вытирая ее слезы. – Просто взял бы и задушил! Устроить такое!
– Вы говорили, чтобы я не возвращалась, – всхлипнула она. – Я боялась даже попытаться… В-вы были настроены так решительно…
– Я считал, что теряю вас. Сам не знаю, что я тогда наговорил. – Он прижал ее к своему гулко бьющемуся сердцу, провел рукой по волосам, растрепав прическу.
– Вы сказали – никаких вторых попыток.
– Для вас – хоть тысячу. Сто тысяч.
– Мне жаль, – заплакала она, – мне так жаль…
– Вы должны выйти за меня замуж, – заявил Закери неожиданно звонко. – Я свяжу вас всеми мыслимыми и немыслимыми обещаниями, договорами и ритуалами.
– Да, да…
Она пылко притянула к себе его голову и целовала со всей страстью, которую копила в себе весь этот месяц. Резко вскрикнув, он принялся безжалостно, грубо терзать ее губы.
– Я хочу с вами спать, – хрипло произнес он. – Сейчас же.
Холли вспыхнула малиновым румянцем и едва успела кивнуть, а он уже схватил ее и понес на кровать с целеустремленностью изголодавшегося дикого кота, наконец поймавшего добычу. Похоже, выбора у нее не было – да она и не собиралась отказывать ему. Она уже поняла, что любовь – вне приличий, вне морали, вне идеалов и здравого смысла. Она принадлежала ему полностью, так же как он – ей.
Он быстро раздел ее, старательно расстегивая многочисленные пуговицы и крючочки и разрывая ткань там, где она недостаточно быстро поддавалась его дерзким пальцам. Изумляясь такой поспешности, Холли пыталась помочь ему. Села на кровати, чтобы расшнуровать ботинки, стянула с себя белье и чулки. Когда она осталась совершенно обнаженной и откинулась на матрас пылающим телом, Закери сбросил халат и опустился рядом с ней.
Холли широко раскрыла глаза.
– Ах, Закери, какой вы красивый!
Она придвинулась к нему и стала играть темными завитками на груди.
Послышался слабый стон.
– Вы красавица. – И его руки ласково и неторопливо заскользили по ее спине и бедрам, он наслаждался ощущением ее кожи. – Я это знаю с тех пор, как увидел вас на балу у Бельмонтов.
– Разве вы тогда меня видели? Ведь было темно.
– После того как я поцеловал вас в оранжерее, я пошел за вами следом. Я видел, как вы подошли к карете, и подумал, что в жизни не встречал никого прекраснее. – Он запечатлел поцелуй на ее плече, коснулся языком ключицы, и Холли задрожала.
– И вы начали строить всякие планы, – тихонько подсказала она.
– Вот именно. Я придумывал сотни способов, как залезть вам под юбку, и решил, что самым лучшим из них будет взять вас на службу. Но вышло так, что я вас полюбил.
– И ваши намерения стали более пристойными, – уточнила она.
– Нет, мне все равно хотелось залезть вам под юбки.
– Закери Бронсон! – воскликнула она, а он ухмыльнулся, и его длинная нога поместилась между ее ногами.
– Тот вечер в беседке был самым лучшим из всего, что было в моей жизни, – сказал он. – А потом вы уехали, и меня как будто сбросили с небес в преисподнюю.
– Я испугалась, – покаялась Холли и притянула к себе его голову, чтобы поцеловать пахнущие бренди губы.
– Я тоже. Просто не знал, как мне выздороветь.
– Вы говорите так, будто я – это какая-то болезнь!
В его глазах появился горячий блеск.
– Оказалось, миледи, что лекарства от вас нет. Я хотел найти вам замену и не смог. Черт побери, вы единственная, кого я хочу!
– Так, значит, вы не… – У Холли точно гора с плеч свалилась. Ее истерзала мысль о том, что в ее отсутствие Закери развратничает.
– Нет! – прорычал он. – Целый месяц я жил как монах, и вы за это заплатите. – Холли закрыла глаза, а он угрожающе зашептал ей на ухо:
– Следующие несколько часов, миледи, вы будет чертовски заняты, утоляя мои желания.
– Да, – прошептала она, – да.
И замолчала, потому что Закери склонил голову к ее груди. Его горячее дыхание омывало нежный сосок, пока он не затвердел, и тогда он прильнул к нему губами. Тело Холли напряглось.
– Пожалуйста, – прошептала она умоляюще, – пожалуйста, Закери…
Она ощутила его губы на своих губах, и это восхитительное прикосновение заставило ее податься вперед в пылкой жажде большего. Он лег на нее, и она почувствовала, как что-то уперлось в нее, прижавших к треугольнику темных завитков. Холли протянула руку, и пальцы ее сомкнулись. Лицо ее вспыхнуло, когда Закери накрыл ее руку своей рукой и стал двигать ею, лаская грубее и крепче.
– Разве мне не следует быть осторожной? – спросила она, ощущая одновременно стыд и волнение.
– Мужчины не похожи на женщин, – хрипло ответил он. – Вы предпочитаете осторожность… нам нужна только страсть.
И Холли принялась демонстрировать свою страсть, пока он не застонал.
– Хватит, – с трудом проговорил он.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79