не очень дорогие цены 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Доктор Николсон, похоже, довольствовался щеколдами и засовами и был даже довольно небрежен. Эту маленькую дверь конечно же не следовало оставлять незапертой. Какая непростительная беспечность!
Ни прирученных питонов, подумал Бобби, ни гепардов, ни проволоки, через которую пропущен электрический ток, – этот человек непозволительно отстал от жизни.
Бобби пытался иронизировать, чтобы хоть как-то приободриться. А как только он возвращался мыслями к Мойре, сердце его болезненно сжималось, и он словно наяву представлял ее лицо – дрожащие губы, широко раскрытые испуганные глаза. Где-то тут он тогда впервые ее увидел – живую, а не на фотографии. Он вспомнил, как обхватил ее рукой, когда она чуть не упала, и по его телу прошла дрожь…
Мойра.., где она сейчас? Что сотворил с ней этот зловещий тип? Только бы она была жива…
– Она должна быть жива, – мрачно, сквозь зубы произнес Бобби. – Ни о чем другом я и думать не хочу.
Он осторожно обошел дом, тщательно осмотрев его со всех сторон. Часть верхних окон светилась, в одном из окон первого этажа тоже горел свет.
Бобби подобрался к этому окну. Шторы были задернуты, но между ними оставалась щелка. Бобби оперся коленом о подоконник и бесшумно на него влез. Теперь можно было заглянуть внутрь.
За стеклом двигались мужская рука и плечо – человек, должно быть, писал. Вот он переменил позу, и стал виден его профиль. Это был доктор Николсон.
Не зная, что за ним наблюдают, доктор продолжал писать. Бобби испытал странное блаженство. Николсон был так близко – если бы не стекло, можно было бы протянуть руку и коснуться его.
Бобби чувствовал, что впервые по-настоящему видит этого человека. Волевой профиль: большой, мясистый нос, выдающаяся вперед челюсть, хорошо выбритый, резко очерченный подбородок. Уши маленькие, плотно прилегают к голове, а мочки полностью срослись с щеками. Такие уши вроде бы означают что-то особое в характере.
Доктор все писал – спокойно, неторопливо. Порою останавливался, подыскивая подходящее слово, и снова принимался писать. Перо двигалось ровно и точно. Вот он снял пенсне, протер и снова надел.
Бобби со вздохом спустился на землю. Похоже, Николсон еще какое-то время будет писать. Как раз теперь и надо бы пробраться в дом.
Неплохо бы проникнуть туда через окно верхнего этажа, а ночью не спеша обследовать все помещения.
Бобби опять обошел дом и выбрал подходящее окно на втором этаже. Фрамуга оказалась открытой, но свет в комнате не горел, по-видимому, сейчас там никого не было. Кроме того, поблизости весьма кстати росло дерево.
В следующую минуту Бобби уже на него карабкался. Все шло хорошо, но, когда он протягивал руку, чтобы ухватиться за оконный карниз, раздался угрожающий треск ветви – той самой, на которой он находился… А в следующий миг эта подгнившая ветка обломилась – Бобби рухнул вниз, угодив головой в купу гортензий под окном, что, к счастью, смягчило удар.
Окно Николсона было дальше, но по этой же стороне дома. Бобби услышал, как доктор вскрикнул, и его окно распахнулось. Немного оправившись от потрясения, Бобби вскочил, мигом вырвался из цветочных пут и кинулся сквозь густую тень на дорожку, ведущую к маленькой двери в стене. После короткой пробежки он нырнул в кусты.
Он слышал голоса и видел, как подле сломанных и потоптанных гортензий двигались огни. Он замер, боясь вздохнуть. Они могут пойти по дорожке. Однако если они увидят, что калитка открыта, то скорее всего решат, что нарушитель спокойствия успел скрыться, и дальше искать не станут.
Однако минуты летели, а к кустам никто не приближался. Вскоре Бобби услышал голос Николсона, который о чем-то спрашивал. Слов он не разобрал, но услышал ответ, произнесенный грубым голосом простолюдина:
– Все в полном порядке, сэр. Я все осмотрел.
Звуки постепенно замерли, огни исчезли. Все как будто вернулись в дом.
Бобби очень осторожно вышел из своего укрытия на дорожку. Все вроде бы было тихо. Он сделал шаг по направлению к дому, потом еще и еще.
И вдруг сзади из тьмы на него обрушился мощный удар. Он рухнул и провалился… во мглу.
Глава 27
«Мой брат был убит»
В пятницу утром зеленый «бентли» остановился перед Станционной гостиницей в Эмблдивере.
Как было заранее договорено. Франки послала Бобби телеграмму на имя Джорджа Паркера. В ней она сообщала, что выезжает из Лондона на дознание, где ей предстоит давать показания по поводу смерти Генри Бассингтон-Ффренча и что по пути она заедет в Эмблдивер.
Но ответной телеграммы, в которой было бы названо время и место встречи, она не получила, а потому и приехала прямо в гостиницу.
– Мистер Паркер, мисс? – переспросил коридорный. – По-моему, джентльмен с такой фамилией у нас не останавливался, но я посмотрю.
Через несколько минут он вернулся.
– Он приехал в среду вечером, мисс. Оставил саквояж и сказал, что скорее всего вернется поздно. Его вещи здесь, у нас, но сам он так и не возвращался.
У Франки вдруг закружилась голова – она оперлась о стол, чтобы не упасть. Коридорный смотрел на нее с сочувствием.
– Вам плохо, мисс?
Франки покачала головой.
– Все в порядке, – выдавила она. – Он не оставлял никакой записки?
Коридорный опять ушел и скоро вернулся.
– На его имя пришла телеграмма, – сказал он. – А больше ничего нет.
Он смотрел на Франки с любопытством.
– Я могу чем-нибудь помочь, мисс?
Франки покачала головой.
В эту минуту она хотела только одного – уйти отсюда. Ей нужно собраться с мыслями и решить, как действовать дальше.
– Не беспокойтесь, – сказала она и, сев в автомобиль, поехала прочь.
Коридорный смотрел ей вслед и умудренно покачивал головой.
«Дал тягу, вернее верного, – сказал он про себя. – Не оправдал ее надежд. Улизнул. А девушка – пальчики оближешь, щеголиха. Интересно, он-то какой?»
Коридорный спросил у молоденькой регистраторши, но она не смогла вспомнить.
– Вельможная парочка, – со знанием дела заключил коридорный. – Собирались тайком пожениться, а он удрал.
Тем временем Франки катила по направлению к Стейверли, обуреваемая самыми противоречивыми чувствами.
Почему Бобби Не вернулся в гостиницу? Тут могут быть только две причины: либо он напал на след, и след куда-то его увел, либо.., либо что-то случилось. «Бентли» угрожающе вильнул, но Франки успела его выровнять.
«Дура она, придумывает невесть что. Да что с ним могло случиться, просто напал на след.., вот и все.., ну да, напал на след.
Но почему он не написал ни словечка, чтобы ее успокоить?
Это объяснить труднее, но все-таки можно. Непредвиденные обстоятельства – не было времени или возможности… Бобби знал, что она. Франки, не переполошится из-за него. Все в порядке.., должно быть в порядке».
Дознание прошло как во сне. Там были и Роджер и Сильвия – в своем вдовьем трауре она была такой трогательной, такой прекрасной. Франки поймала себя на том, что восхищается ею, как восхищалась бы актрисой.
Судебное разбирательство вели очень тактично. В здешних местах Бассингтон-Ффренчей любили и всячески старались щадить чувства вдовы и брата покойного.
Франки и Роджер дали свои показания, доктор Николсон – свои, было предъявлено прощальное письмо покойного. Все закончилось очень быстро. Вынесенный вердикт гласил: «Самоубийство в состоянии крайней депрессии».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
 https://sdvk.ru/Mebel_dlya_vannih_komnat/garnitury-dlya-vannoj/ 

 Azori Maison