https://www.dushevoi.ru/products/ekrany-dlya-vann/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


28
Он пришел и сел рядом со мной, но я не проснулась. О, горе!
Какой ужасный сон приснился мне!
Он пришел в тишине ночи; в руках он держал арфу, и мои сны звучат ее мелодиями.
Увы, мои ночи так бесплодны! Ах, зачем не вижу я того, чье дыхание касается меня во сне?
29
Я вышел один на свидание. Но кто это следует за мной в безмолвном мраке ночи?
Я сворачиваю в сторону, чтобы избежать его; но тщетно.
Он поднимает пыль своей стопой; он присоединяет свой громкий голос ко всякому слову, произносимому мною.
Это мое маленькое «я», мой властитель, не знающий стыда. Но мне стыдно подойти к твоей двери в его сообществе.
30
В ночь усталости да усну я безмятежно, уповая во всем на тебя.
Не принуждай мои ослабевший дух к скудному служению тебе.
Это ты набрасываешь покрывало ночи на усталые глаза дня, дабы оживить его взор новой радостью при пробуждении.
31
Тяжки узы, но сердце страждет, когда я пытаюсь разорвать их.
Свобода - вот все, чего я хочу, но стыд - надеяться на нее.
Я знаю, что бесценные сокровища таятся в тебе и что ты мой лучший друг, но у меня не хватает сил вымести сор, что наполняет мой дом.
Одежда, облекающая меня, - прах и смерть. Но, сгорая ненавистью к ней, я все же ношу ее с любовью.
Мои прегрешения безмерны, пороки велики, мой стыд сокровенен и тяжел; но когда я прибегаю к тебе, ища своего спасения, я дрожу от страха, что моя мольба исполнится.
32
Тот, кого я облекаю моим именем, плачет в этой темнице.
Я вечно воздвигаю стены ее; и по мере того как она день за днем высится в небо, скрывается истинное существо мое.
Я горд высотой этой стены и замазываю песком и глиной малейшую скважину в ней - и теряю из виду истинное существо мое.
33
Когда настало утро, они пришли в мой дом и сказали: «Мы займем только маленький уголок у тебя». Они сказали: «Мы поможем тебе служить твоему богу и смиренно примем самую малую часть его милости». И сели и сидели спокойно и смирно.
Но во мраке ночи, сильные и мятежные, они ворвались в мое святилище и с нечестивой алчностью завладели жертвой на алтаре господнем.
34
Пусть останется от меня самое малое, чтобы я мог сказать: ты - все.
Пусть останется самое малое от моей воли, чтобы я мог чувствовать тебя всюду и прибегать к тебе со всеми нуждами и предлагать мою любовь ежечасно.
Пусть останется от меня самое малое, чтобы я никогда не мог скрывать тебя.
Пусть останется самое малое от моих уз, чтобы я был связан с твоей волей узами твоей любви.
35
Где мысль бесстрашна и чело гордо поднято; Где знание свободно; Где мир не разбит на клетки перегородками; Где слова исходят из глубин истины; Где неустанное стремление простирает руки к совершенству; Где светлый поток разума не блуждает в бесплодной и мертвой пустыне песков; Где разум направлен к высоким помыслам и деяниям, - В этих небесах свободы, отец мой, да пробудится страна моя!
36
Ночь почти прошла в тщетном ожидании его. Я боюсь, что он внезапно придет утром к моим дверям, когда я усну от изнеможения. О подруги, откройте ему двери, не мешайте ему войти.
Если звук его шагов не разбудит меня, не будите меня и вы, прошу вас. Я не хочу, чтобы меня разбудил звучный хор птиц или бурный ветер на празднике утреннего солнца. Дайте мне спать безмятежно, даже если господин мой придет внезапно к моей двери.
О, мой сон, драгоценный сон, ждущий только его прикосновения, чтобы исчезнуть! О, мои сомкнутые вежды, что раскроются только при свете его улыбки, когда он предстанет передо мною, как сновидение, возникшее из мрака сна!
Пусть он явится передо мною, как первый из всех лучей и образов. Первый трепет радости в моей пробужденной душе да будет от его взора! И пусть возвращение из мрака сна сольется с возвращением к нему.
37
Разве вы не слыхали его тихих шагов?
Он идет, идет, идет.
Каждый миг, каждый век, каждый день, каждую ночь идет он, идет, идет.
Много песен, печальных и радостных, пела я, но всегда звучало в них: идет он, идет, идет.
В благоухающие дни солнечного апреля по лесной тропинке идет он, идет, идет.
Во мраке дождливых июльских ночей, в гремящей колеснице облаков идет он, идет, идет.
В печали, сменяющей печаль, это его стопы давят мне сердце, это от их золотого прикосновения сияет во мне радость.
38
Вот моя мольба к тебе, владыка, - сокруши, сокруши до основания скудость моего сердца!
Дай мне силу легко переносить мои радости и горести.
Дай мне силу соделать любовь мою плодотворной.
Дай мне силу никогда не отвергать бедных и не сгибать колен перед надменной властью.
Дай мне силу возвысить дух мой над суетой дня.
И силу подчинить с любовью все свои силы твоей воле.
39
Я думал, что мое странствие пришло к концу у последнего предела моих сил, что путь мой замкнут, что припасы мои истощились и настал час искать приюта в безмолвной тьме.
Но вижу - воля твоя бесконечна. Когда старые слова замирают на устах, новые рвутся из сердца; и там, где стезя теряется, открывается новая страна чудес.
40
Я не знаю, с каких далеких пор ты идешь навстречу мне. Твое солнце и звезды не могут скрыть тебя от меня навсегда.
Много утр и вечеров слышались твои шаги и стучался в мое сердце твой вестник, тайно звавший меня.
Я не знаю, отчего я так встревожена нынче, отчего трепет радости охватывает мою душу.
Точно настало время кончить мой труд, и я чувствую в воздухе слабый аромат твоего сладостного присутствия.
41
Много, много дней не было дождя, господь мой, в моем иссохшем сердце. Небосклон чист - ни единое тончайшее облачко не омрачает его, ни единого слабого намека на дождь.
Ниспошли, если будет на то воля твоя, гневный вихрь, черный, как смерть, и ослепи бичами молний небо от края до края.
Но развей, владыка мой, этот всепроникающий, безмолвный зной, неподвижный, жгучий и беспощадный, сожигающий сердце безысходным отчаянием.
Да снизойдет с высот облако милосердия, подобно полному слез взору матери в день гнева отца.
42
Почему ты стоишь позади всех, мой возлюбленный, скрываясь в тени? Они толкают тебя и проходят по пыльной дороге, не замечая тебя. Я давно жду тебя здесь в томлении, уготовив жертвоприношения тебе, а прохожие берут мои цветы один за другим, и моя корзина почти опустела.
Утро прошло и полдень. В вечернем сумраке глаза мои тяжелеют от дремоты. Идущие домой оглядывают меня и улыбаются, и я горю от стыда. Я сижу, как нищая, закрыв лицо одеждой, и когда меня спрашивают, чего я хочу, я опускаю глаза и не отвечаю.
О, да и как сказать, что я жду тебя, что ты обещал прийти.
Как вымолвить, к стыду своему, что я приношу тебе в дар только бедность?
Ах, я сокрыла эту гордость в тайниках своего сердца.
Я сижу на траве и не спускаю глаз с неба и мечтаю о блеске твоего внезапного появления: засияет свет, золотые опахала будут развеваться над твоей колесницей, и все в изумлении будут стоять у дороги, когда увидят, что ты сошел с колесницы, чтобы поднять с земли и посадить рядом с собой эту оборванную девушку, дрожащую от стыда и гордости, подобно лиане под летним ветром.
Пышные процессии проходят мимо, с шумом и кликами. Неужели ты будешь молчаливо стоять в тени, позади всех? И теперь я одна буду ждать и плакать и томиться от напрасных желаний.
43
Что я жажду тебя, только тебя - пусть мое сердце без конца повторяет это.
Все желания, что смущают меня денно и нощно, в корне ложны и суетны.
Как ночь скрывает в своем мраке моление о свете, так в глубине моего существа звучит крик: я жажду тебя, только тебя!
Как буря ищет покоя, изо всех сил борясь с покоем, так мой мятеж восстает на любовь и не молкнет его крик: я жажду тебя, только тебя!
44
Когда сердце ожесточится и иссохнет, пади на меня ливнем милосердия.
Когда в жизни не станет радости, пролей поток песен.
Когда суета дня поднимает свой грохот со всех сторон вокруг меня, приди ко мне, владыка тишины, с миром и покоем.
Когда мое оскудевшее сердце затаится, сожмется, распахни дверь настежь, царь мой, и войди с царской торжественностью.
Когда обманчивые желания ослепят мой разум, ниспошли, благий, бодрствующий, твои молнии и громы.
45
Да сольются все радости в моей последней песне: радость, что заставляет землю утопать в буйном обилия трав, радость, что кружит в пляске близнецов - жизни и смерти - по необъятному миру, радость, что мчится с бурей, потрясая и пробуждая жизнь смехом, радость, что в слезах поникла над раскрытым красным лотосом страдания, и радость, что в прах повергает все, что имеет, и не ведает слова.
46
Да, я знаю, что это лишь твоя любовь, о возлюбленный моего сердца: этот золотой свет, что танцует на листьях, эти ленивые облака, что плывут по небу, это дуновение, оставляющее прохладу на моем челе.
Утренний свет затопил мои глаза: это ты шлешь весть моему сердцу. Твой лик склонился с высот, твои глаза глядят в мои глаза, и мое сердце касается твоих ног.
47
Ты сошел с трона и стал у порога моей хижины. Я была одна, я пела - и моя песня коснулась твоего слуха. Ты сошел с трона и стал у порога моей хижины.
Много славных певцов в твоих чертогах, и непрестанно поются в них песни. Но моя простая грустная песенка пробудила твою любовь.
Она смешалась с великой музыкой мира, и с цветком в награду мне ты пришел и стал у порога моей хижины.
48
Вот моя радость: ждать и смотреть у дороги, как тень сменяет свет и падают ливни.
Вестники неведомых миров приветствуют меня и спешат по дороге. Сердце мое исполнено радости, и дыхание пробегающего ветра сладостно мне.
С ранней зари до сумерек я сижу у своего порога и знаю, что внезапно настанет счастливый миг, когда я увижу тебя.
Одинокая, я улыбаюсь и пою. А воздух напоен благоуханием надежды.
49
Рано утром мы шепотом сказали друг другу, что поплывем в лодке, только ты и я, и ни единая душа в мире не узнает об этом странствовании без конца и без цели.
В этом безбрежном океане, под твоей безмолвной внимательной улыбкой, мои песни польются свободные, как волны, не скованные словом.
Разве не пришел еще час?
Еще есть работа? Вот уже вечер сошел на землю, и в потухающем свете дня морские птицы летят к своим гнездам.
Кто знает, когда спадут цепи и лодка, подобно последнему лучу заката, исчезнет в ночи?
50
Я не ждала тебя; и ты, царь мой, вошел в сердце мое незваный, как кто-то из толпы, мне не известной, и запечатлел печатью вечности скоротечные мгновения моей жизни.
И сегодня, когда я случайно вспомнила их и увидела твой знак, я вижу, что они рассеяны во прах, смешаны с радостями и печалями моих пустых, забытых дней.
Ты не отвернулся от моих детских игр, и шаги, что слышала я в своей детской, те же, что отдаются эхом от звезды к звезде.
51
Утреннее море молчания покрылось рябью от щебетания птиц; и цветы у дороги стали веселы; и потоки золота полились в просветы облаков, меж тем как мы озабоченно шли своей дорогой, ни на что не обращая внимания.
Мы не пели веселых песен, не забавлялись; мы не заходили на торг в селение; мы шли молча и не смеялись. Мы не медлили в пути.
Время шло - и мы всё ускоряли и ускоряли шаги.
Солнце дошло до зенита, и голуби ворковали в тени. Засохшие листья танцевали и кружились в горячем воздухе полдня. Мальчик пастух дремал и грезил в тени смоковницы, и я лег в траву у источника, чтобы дать отдых усталым членам.
Мои спутники глумились надо мною. Они гордо подняли голову и поспешили дальше; они ни разу не оглянулись, ни разу не сели отдохнуть. Они исчезли вдали в знойной голубой дымке. Они шли по холмам и долинам и скрывались в далеких странах. Слава тебе, геройская рать, на твоем нескончаемом пути! Насмешки и упреки заставили меня встать, но не нашли во мне никакого отклика.
Покой расцвеченного солнцем зеленого сумрака тихо лился в мое сердце. Я забыл о цели своего странствования и без борьбы погрузился в сплетение теней и песен.
Когда, наконец, я очнулся от дремоты и открыл глаза, я увидел, что ты стоишь надо мной, рассеивая мой сон улыбкой. Как я боялся, что мой путь будет долог и утомителен и что достигнуть тебя будет так трудно.
52
Я ходила от двери к двери по деревенской улице, прося подаяния, когда, подобно дивному сновидению, появилась твоя золотая колесница, царь царей!
В груди моей пробудились надежды, и мне показалось, что пришли к концу мои злополучные дни, и я стояла, ожидая непрошенного подаяния, сокровищ, что будут рассыпаны вокруг меня.
Колесница остановилась возле меня. Твой взгляд упал на меня, и ты сошел с колесницы с улыбкой. Я чувствовала, что пришло, наконец, счастье моей жизни. Но ты внезапно протянул свою правую руку и сказал: «Что подашь ты мне?» О, какой это был царственный жест - раскрыть свою длань и просить у нищей! Я смутилась, я стояла в нерешимости, и потом я медленно вынула из своей сумы крохотное зернышко и подала тебе.
Как же велико было мое удивление, когда вечером, вытряхнув свою суму, я увидела на полу крохотное золотое зернышко. Я горько плакала и жалела, что не отдала тебе всё.
53
Ночной мрак сгущался.
1 2 3 4 5

 тумба под раковину 90 см 

 Альтакера Palm