https://www.dushevoi.ru/products/akrilovye_vanny/180x80/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


196. Вы видите, в этой системе именно разум станет, так сказать, высшей
категорией, или окончательной формой жизни. Чтобы дойти до этого, бытие
проходит через несколько фаз, опять-таки, категорий, но гораздо более
важных, чем категории Канта. Все эти фазы всеобщей жизни человечества
логически связаны между собой и следуют одна за другой, и человеческое Я не
перестает более или менее смутно ощущать их, хотя в каждую данную эпоху оно
старается дать себе отчет в том, что испытывает, что происходит вокруг него.
Прогресс человечества, таким образом, должен бы заключаться во все большем
приближении к такому положению, когда ему будет дано полное сознание того,
что когда-нибудь составит его содержание, а достигнув этого, человечество
оказалось бы в положении абсолютного разума, т.е. такого разума, который
сознает и постигает себя самого в совершенстве, - последняя фаза
человеческого развития130.
197. Мы только что видели, в чем ошибка знаменитого учения о Я131,
учения, якобы установившего, что не существует ничего помимо познания, а не
подозревавшего, что познание предполагает бытие познаваемого объекта, т.е.
чего-то не созданного человеком и существовавшего прежде, чем человек его
познал; нельзя, однако, отрицать, что это учение оставило глубокие следы в
человеческом разуме. Дело в том, что этот дерзновенный апофеоз личности
заключал в себе начало необычайно плодотворное. Если Фихте не видел объекта,
то это, конечно, не по недостатку философского понимания, а просто потому,
что он был поглощен страстно увлекавшей его работой, которую ему пришлось
проделать на пути к построению внутреннего факта. Явившийся после него
Гегель, ученик Шеллинга, естественным образом должен был быть приведен к
построению факта внешнего, и эту задачу выполнил блестяще; вопрос о том, не
слишком ли он со своей стороны увлекся объектом и в своей теории всеобщего
примирения достаточное ли место он отвел индивидууму? Беспристрастное
рассмотрение его учения с этой точки зрения дало бы наиболее правильную его
оценку. Его философия, однако, была по существу синтетической, поэтому он не
мог остановиться на полпути, как это сделал Фихте, который поневоле вернулся
к анализу, несмотря на могучий толчок, сообщенный Шеллингом философской
мысли. Гегель поэтому необычайно продвинул вперед синтез человеческого
разума, это верно, но, да будет нам разрешено заметить, что он не вполне
доработал свою мысль; он умер слишком рано, в разгар своей деятельности, и
не успел сказать своего последнего слова, окончательно отделать свои труды.
Вот, впрочем, несколько строчек самого Гегеля, которые лучше, чем сумеем это
сделать мы, покажут, куда направлена его система. "Человеческий разум, -
говорит он, - постиг искусство анализа, но не научился еще синтезу. Так он
отделил душу от тела, и это было хорошо, так как бог есть дух, а природа не
что иное, как материя; но сделав это, он забыл магическое слово,
долженствовавшее воссоединить то и другое, подобно тому Гетевскому ученику,
который, напустив воды в дом своего хозяина, не знал, как остановить ее
приток, и неизбежно бы утонул, если бы на счастье не спас его появившийся
вовремя хозяин"132. Вы догадываетесь, кто мастер - чародей в философии.
198. Неужели вы воображаете, будто такой пустяк - вырвать пытливый ум из
сферы его мышления и втиснуть его в тот узкий и мелочный мир, в котором
вращается людская пошлость? Вас окружает множество людей или групп, которым
суждено пройти свой путь бесследно; почему вы не проповедуете им свои
возвышенные учения? Но не сбивайте с пути того, кто сосредоточенно и покорно
отдается началу, в нем заложенному; не отвлекайте его от пути, по которому
он следует не по своей воле, с которого не может отклониться, не разбившись
сам, он увлечет, быть может, и вас в своем падении. Не видите ли вы, что
орбита, по которой он движется, начертана заранее? Преградить ему путь -
значит восстать против законов природы. Вы думаете, что лишь невинная шутка
- бросать камни под ноги мыслящего человека, чтобы он споткнулся, чтобы он
грохнулся на мостовой во весь рост и мог бы подняться лишь облитый грязью, с
разбитым лицом, с изодранной одеждой? Конечно, не вам понять этого человека.
Уязвленный, искалеченный, измученный окружающей его пустотой - он тайна для
самого себя, а тем более для вас; как же, в самом деле, разгадать, что
сокрыто на дне этой стесненной души; как разгадать те мысли и чувства,
которые вы и ваши присные загнали в его бедное сердце; не вам понять,
сколько задатков, какие силы задушены миром и жизнью, среди которых он,
задыхаясь, влачит свое существование. Мир его не принял, и он не принял
мира, Он имел наивность думать, что хоть как-нибудь подхватят мысль, которую
он провозглашал, что его жертвы, его муки не пройдут незамеченными, что
кто-нибудь из вас соберет то, что он с такою щедростью расточал. Безумие,
конечно. Но пристало ли вам расставлять ему сети, провокаторски его
завлекая, вам, которые сами называли мощным его слово и мужественным его
сердце? Если в этом не было горькой насмешки, то как дерзнули вы заткнуть
ему рот, посадить его на цепь? А кто знает, кем бы он стал, если бы вы не
преградили ему пути? Быть может, потоком, смывающим нечистоты, под которыми
вы погребены? Быть может, мечом, рассекающим сковывающие вас цепи133?
199. С того дня, как мы произнесли слово "Запад" по отношению к самим
себе, - мы себя потеряли.
200. Не турки разрушили восточную империю, а народы Запада, которые
допустили завоевание Махмудом Константинополя и сами его уже ранее захватили
по пути134.
201135. Чем больше размышляешь над действием, которое христианство
оказывает на общество, тем больше убеждаешься, что в общем плане Провидения
западная церковь была создана в видах социального развития человечества, что
вся ее история лишь логическое последствие вложенного в нее организующего
начала. Можно осуждать средства, карими она пользовалась для достижения
своей цели, но нужно признать, что эти средства были не только самыми
действенными, но единственно возможными в различные эпохи, через которые
лежал ее путь; что верная своему призванию, она никогда не уклонялась в
сторону от направления, ей сообщенного; что изумительное чутье
предназначенной ей роли неизменно руководило ею на протяжении веков борьбы,
поражений и небывалых побед; наконец, хотя нельзя отрицать, что она была
честолюбива, нетерпима, не пренебрегала земными благами, приходится
признать, что только при этих условиях может свершиться промысел божий.
202. Не было ли прежде всего необходимо осуществить доверенную ей идею?
Потому все должно быть подчинено этому высшему велению. Разве не абсурдно
упрекать ее в том, что она последовательно, пламенно, страстно выполняла
свою задачу? Что сталось бы с миром, если бы она то и дело колебалась между
различными ересями, которые стали появляться с первого же дня ее
установления, не переставали возникать до тех пор, пока, наконец, не были
поглощены великой ересью XVI в.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
 магазины сантехники в домодедово 

 Monopole Origine France