https://www.dushevoi.ru/products/vodonagrevateli/80l/Gorenje/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

..
- Хватит, - прервал меня фараон, - все довольны. Верю. Пусть твой
брат прекратит пищать. Лучше расскажите мне свою историю.
Да, с суевериями у египтян тяжко... Зато фараон казался миролюбивым.
Пока Стас прекращал петь, он это сразу делать не умеет, а затихает, как
проигрыватель, выдернутый из розетки, фараон еще раз закашлялся. И когда
он отнял рукав ото рта, я увидел темное пятно. Туберкулез, догадался я,
чахотка.
Немного успокоившись я рассказал фараону всю правду. О том, что мы с
братом - слуги Осириса, похищенные им далеко на севере сто лет назад. И о
том, как Осирис решил искупаться в Ниле, и взял нас с собой, чтобы мы
несли его сандалии (Доршан, гордящийся своей честью подпирать сандалии
фараона, побелел от зависти). И вот сейчас нас взяли в плен глупые
солдаты, а всеблагой Осирис стоит среди крокодилов в грязной воде и ждет
свою обувь. Так что нас нужно поскорее отпустить.
- А где сандалии-то Осирисовские? - поинтересовался фараон хитро. -
Хоть взглянуть бы одним глазком...
- Мы их выронили, когда стражники напали, - вмешался в разговор Стас.
- А они сразу стали невидимыми. Так и лежат на берегу.
Ой, зря это Стас начал мистику примешивать! Мой деловитый рассказ о
купании Осириса фараона как-то развеселил, а тут он снова помрачнел.
- Что посоветуют мне придворные? - поинтересовался фараон. - Что с
этими врунами делать?
Придворные переглянулись. Наконец, один вышел вперед:
- О всеблагой фараон, стопами попирающий земные недра, головою
окунаясь в небесную реку, я, как ты помнишь, Ашири (*31), твой советник от
Севера. Наши предки говорили: не клади всех детей в одну лодку. Это мудрая
мысль, она означает: предусматривай любые неожиданности. Даже если белые
чужеземцы не слуги Осириса, следует отнестись к ним с почтением и
отпустить. На всякий случай.
Мне очень понравились слова Ашири, я едва не зааплодировал. Но тут
вперед вышел другой советник и сказал:
- Я - Гопа (*32), представитель солнечного юга и верховный жрец бога
Ра, против такого мягкосердечия! Надо отстегать их плетьми во славу
Осириса, а тогда уж выгнать вон! Если они - слуги Сета, то Осирис будет
доволен. А если слуги Осириса, то светлый бог не обидится, что мы побили
их за нерадивость.
Жрец мне меньше понравился. Но все-таки - отпустить...
Добрый фараон еще раз прокашлялся, а потом заявил:
- Оба вы неправы, мои мудрые советники. Мы поступим так: отнесемся к
незнакомцам с почтением и посадим их в лучшую темницу. Ту, что для моих
строптивых родственников. Будем кормить их мясом и поить пивом, а
послезавтра, в день моей свадьбы с прекрасной Хайлине, сожжем обоих на
шикарном костре из сандалового дерева. Осирис не пожалеет для меня двух
своих слуг. Тем более таких нерадивых, что не уберегли его сандалии.
И величавым жестом фараон дал понять, что аудиенция окончена.

- ...Это ты виноват, - бубнил Стас, сидя на куче соломы в лучшей
темнице фараона, - ты старший. Должен был что-то придумать и спасти нас.
- Ты пел плохо, - огрызнулся я, - а у фараона слух музыкальный. Вот
он и рассердился.
Стас примолк и подошел к решетчатой двери, за которой, в маленькой
комнатке, сидели наши стражи: Ергей с Уликом (*33). Схватился за решетку,
как павиан в зоопарке, и замер.
Стражники не обращали на него внимания. Ергей чертил дротиком на
мокром глиняном полу иероглифы и смеялся от радости, если получалось.
Улик, подперев голову ладонью, негромко пел.
Стас немного повнимал песне, а потом крикнул:
- Эй!
Улик, прекратив мурлыкать мелодию, повернул голову:
- Чего тебе, слуга Осириса?
- Пить хочу! - заявил Стас.
- Пиво? - спросил Улик.
- А хоть бы и пиво, - ответил Стас.
Улик подал ему через решетку маленький кувшинчик.
- Алкоголик, - подтвердил я прежний диагноз.
Стас смутился.
- Ну, в будущем же пили, надо теперь в прошлом попробовать...
Он понюхал пиво, опустил туда палец, осмотрел его, и брезгливо
сказал:
- А может, и не надо.
Ергей, у которого получился сложный иероглиф "воин", разразился
веселым смехом. Улик посмотрел на него, потом шепотом спросил:
- Эй, слуги Осириса, хотите свежих сладких фиников? И чистой воды из
колодца?
- Когда Осирис придет за нами, тебе зачтется твоя доброта, - сказал
оживившийся Стас.
- Да Сет с ним, с Осирисом. Меня тут просят закон нарушить... ну,
пропустить одну дамочку поглазеть на вас. Она мне за это денежку даст. А я
вас не обижу. Только никому не говорите, ладно?
- Мы не в зоопарке! - возмутился Стас, и затряс руками решетку. - Не
фига водить всяких! За горсть фиников Осириса продаешь!
- Да остынь, - прикрикнул я на него. - Фиников свежих хочешь?
- Хочу, - молниеносно сменил тон Стас. - Ладно, Улик. Только вначале
финики, потом дамочка.
- А можно наоборот? Дамочка вечером, а финики утром?
- Можно. Только финики вперед, - ответил начитанный Стас. (*34) Улик
задумался.
- Эй, слуги Осириса, как по-древнеегипетски будет "сорок"? - крикнул
нам Ергей. Он, видно, начал тренироваться в счете.
- Перумга, - буркнул Стас. - Ну что, Улик?
- Темно уже, как я финики рвать буду? - пробовал сопротивляться Улик.
- Твои проблемы, - отрезал Стас.
Улик вздохнул и удалился за финиками. Ергей разулся и загибал пальцы
на ногах. Наверное, отмечал десятки. Как на счетах. Стас тоже это понял,
потому что спросил:
- Интересно, а чем он первую сотню отметит?
- Молчать, - вяло приказал я. - Тоже мне, Ржевский нашелся.
- Скучно, как на необитаемом острове, - пожаловался Стас. Но тут
вернулся Улик с гроздью фиников.
- На базар пришлось бегать, - пожаловался он нам.
- Дорого? - сочувственно поинтересовался Стас, уплетая финики.
- Как вам сказать... - вытирая куском папируса дротик, уклончиво
ответил Улик.
Я подавился фиником, а толстокожий Стас лишь пожал плечами и
произнес:
- Не могу сказать, что мне такой товарообмен совсем уж не нравится.
Я подумал и тоже продолжил пожирание фиников. И тут в дверь тихо
постучали. Улик сбегал к двери, отпер засов, выглянул, и принялся часто
кланяться, говоря:
- Входите, барышня, входите, слуги Осириса лежат у ваших ног.
Мы уставились на дверь. И увидели девчонку лет двенадцати, смуглую и
тонколицую, закутанную в разноцветные накидки. В ее волосы был воткнут
стебелек зеленого папируса. Мне она сразу понравилась.
- Ха, соплячка какая-то, - грубо сказал Стас. Хорошо хоть, по-русски
сказал. Я дал ему подзатыльник. За непочтительность.
- Ты чего? - обиделся Стас. Но потом глянул на меня внимательно,
прищурился и ехидно бросил: - Все ясно. Влюбился, братик.
Тут девчонка подошла к самой решетке и ласково, на очень мелодичном
древнеегипетском, сказала:
- Мальчики, бедные, вас тут хоть кормят?
- Откуда ты знаешь, что мы мальчики? Мы ростом со взрослых! -
подозрительно посмотрел на нее Стас.
- Ну и что? Это взрослые бояться поверить, что вы можете быть детьми,
но с них ростом. Ведь тогда ваши родители - великаны. А я-то вижу - у вас
лица глупенькие.
Я взглянул на Стаса, ожидая услышать от него поток встречных
оскорблений. Но мой вздорный братец смотрел на девчонку и жмурился, как
наевшийся сгущенки котенок. Да уж, если кто у нас влюбился - так это он.
- Как ты смеешь так нагло говорить со слугами Осириса? - неуверенно
возмутился я.
- Так и смею! - девчонка надула губки. - Я - Хайлине, невеста
фараона. Вот! Что хочу, то и ворочу!
- Тогда... Может, ты нас спасешь? - неуверенно спросил Стас. Хайлине
покраснела и опустила глаза.
- Ой, ребята... Нет, не смогу. Я же только невеста, а не жена. А
когда стану женой - вас уже сожгут.
Мы подавленно молчали.
- Я прикажу, чтобы вам дрова маслом облили, - попробовала утешить нас
Хайлине. - Вы тогда быстро сгорите, раз - и готово!
Но нас это не утешило. Тут к Лине (Мы со Стасом, не сговариваясь, так
ее стали звать), подошел Улик и грустно сказал:
- Сейчас будет проверка караула, барышня. Уходите. Посмотрели - и
будет.
Лина взглянула на наши печальные лица и спросила стражника:
- А можно завтра еще подойти?
- Завтра? Да мы хотели смениться...
- Полталанта серебра дам, - прошептала Лина.
Улик клацнул зубами и сказал торопливо:
- Можно завтра. Можно послезавтра. Все можно.
Лина помахала нам рукой и вышла.
А мы с братом начали устраиваться на ночь: разгребли солому на две
кучи и улеглись на них.
- А дома сейчас ужин, - мечтательно сказал я, глядя на решетку. -
Макароны с мясом.
- Уймись, чревоугодник, - замогильным голосом отозвался Стас. А через
минуту, когда я уже стал засыпать, добавил:
- Такую девчонку встретили - и вдруг умирать надо. Обидно...
Мне тоже было обидно. Поэтому я стал придумывать, как бы нам все-таки
отсюда выбраться. И уже почти придумал, но заснул.

3. ТРАГИЧЕСКАЯ ГЛАВА
Хайлине пришла утром.
- Мальчики, расскажите что-нибудь, - попросила она, - о землях,
откуда вы пришли, о том как там люди живут... Здесь у нас так скучно,
просто ужас. Ничего не происходит.
- Но как-то вы все-таки развлекаетесь, - неуверенно возразил я.
- Да, - задумчиво ответила она, - иногда какого-нибудь
пленника-нубийца крокодилам скармливают. Только мне это уже давно надоело.
Я опасливо глянул на нее и поспешно сменил тему:
- А я читал, у вас, в древнем Египте, театр очень развит.
- Театр? - удивилась Лина. - А что это такое?
- Ну, это когда мужчины и женщины переодеваются и играют разные
сценки.
- Сценки? - снова переспросила она.
Вот как ей объяснить?
- Они изображают из себя других людей, - выручил меня Стас.
- Они врут, - поняла Лина. - Да, это, наверное, очень интересно.
Только у нас за вранье тоже крокодилам скармливают.
- Да-а, - протянул Стас, - весело вы тут живете.
- Вот я и говорю, - вздохнув, сказала Лина. А потом спросила с
надеждой: - Слушайте, а если я вам сбежать помогу, вы мне театр покажете?
Ответить утвердительно у меня язык не повернулся: не люблю я врать
людям, которые мне нравятся. Но все-таки поинтересовался:
- А что, ты правда можешь нам помочь?
- Вообще-то нет, - грустно призналась она. - Если бы могла, я бы сама
давно сбежала.
- Тебе-то зачем? - удивился Стас, - ты же невеста фараона. Завтра
свадьбу сыграешь, станешь фараоншей. У тебя куча слуг будет, куча рабов,
наряды, там, всякие, сокровища... - он, распаляясь, говорил так, словно
собственные слова причиняли ему боль, а Лина, слушая его, хмурилась и
становилась все мрачнее. Заметив это, Стас продолжил с каким-то жестоким
злорадством: - И фараон у тебя симпатичный. Молоденький такой. Любить тебя
будет. Тебе же интересно, да ведь?
Вот гад! Меня аж перекосило от его наглости. И еще я понял: он
ревнует отчаянно, вот и психует. А Лина ударила кулачком по решетке и
закричала:
- Замолчи, дурак! Какой же ты дурак! - и сразу же заплакала навзрыд.
Стас оторопело замолк, а Улик, до тех пор не вмешивавшийся в беседу,
на этот раз заметил:
- Ну все, хана вам, слуги Осириса.
Я не очень понимал, чего Лина расплакалась. Ну, нахамил ей Стас, тем
же и ответила бы. Ее, во всяком случае, на костре сжигать не собираются.
Наверное, ей просто фараон не нравится. Я попытался успокоить ее:
- Лина, ну что ты, перестань. Фараон как фараон, нормальный...
- Что бы вы понимали, мальчики, - перебила она, беря себя в руки. -
Вы думаете, меня спрашивали, хочу я замуж или не хочу? Неменхотеп приказал
всех девчонок ко дворцу пригнать, прошел, ткнул в меня пальцем, "вот эта",
- говорит. И все. И больше я ни папу, ни маму не видела.
- Их к тебе не пускают? - жалостливо спросил я.
- Казнили их, - тихо ответила она, и две запоздалые слезинки
скатились по ее щекам.
- Как это казнили? - опешил я, - за что?
- За то, что папа был простым гончаром, а мама - женой простого
гончара. А у фараона не может быть родственников низкого происхождения.
- Ну и логика, - поразился я. А у Стаса лицо стало такое, будто он
тоже собрался плакать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
 Сантехника удобный интернет-магазин 

 Peronda FS Ofelia