душевые лейки тропический дождь 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

предстояло решить, кому из трех принадлежит первенство. Всего вероятнее, что Л. не изобрел темы, но придал ей юмористический оттенок, которого нет у его предшественника, Лукия. Подложных сочинений с именем Л. более 10; им не достает неподражаемого остроумия и легкого стиля Л. Сохраняя полную самостоятельность формы, Л. умело пользуется своею большою начитанностью в греческих авторах, заставляющею, при чтении его, вспоминать то Демосфена, то Аристотеля, то Гомера, Пиндара или Платона. Еще более чем форма замечательно содержание его произведений. Он не хуже Ювенала подметил все слабости эпохи: суеверие, паразитство, ханжество философов, безвкусие грамматиков. Основная черта его деятельности – защита чистоты и красоты эллинизма от обскурантов, ханжей и полуварваров. Враждебен христианству Л. был лишь потому, что смотрел на него как на одну из многочисленных новых философских сект. Слабые стороны Л. – пренебрежение к рабам, непонимание основ религии и семейной жизни, чрезмерное увлечение отрицательною критикою. Критическия издания Л., с сведениями о рукописях – Jacobitz (Лпц., 1836 – 41) и Фритцше (1882 – 85), с латинским переводом – Л. Heinsterhusius и Reitzius (17301745) и G. Dindorf (Пар., 1884). Классический немецкий перевод – Виланда (Лпц., 1788 – 99); французский перевод Massieu (1781) и Belii de Ballu (П., 1789). На русский язык переведены: „Разговоры мертвых“ (СПб., 1773, 1778 и изд. академии наук, СПб., 1808), „Разговоры Лукиана Самосатянина“, пер. И. Сидоровского и М. Пахомова (с примеч., СПб., 1775 – 1784), „Харон или наблюдатели“, перевод В. Л. („Ж. М. Н. Пр.“, 1878, №11), ряд речей в „Пантеоне Литературы“ за 1889 г. и др. См. Jacob, „Charakteristik L. von Samosata“ (Гамб., 1832); С. Fr. Hermann, „Zur Charaklerislik L.“» («Ges. Schrift.», Геттинг., 1849); Blumner, «Archaeologische Studien zu Lukianos» (Бресл., 1867); J. Bernays, «Lukian und die Kyniker» (Берл., 1879); Rohde, «Ueber Lucians Schrift LoukioV h onoV» (Лпц., 1869); Richard, «Ueber die Lykianos dialoge des Lukian» (Гамб., 1886); R. Forster, «Lucian in der Renaissance» (Киль, 1886).
А. М. Л.
Лукреций
Лукреций (Titus Lucretius Karus) – гениальный поэт древнего Рима. Биографические сведения о нем крайне скудны. По указанию Доната, год смерти Л. совпадает с годом совершеннолетия Виргилия; по указанию блаж. Иеронима, Л. ум. на 44 году жизни. Основываясь на этом, можно отнести рождение Л. к 99 или 95 г. до Р. Хр. (655 или 659 Рима), а смерть – к 55 или 51 г. до Р. Хр. (699 или 703 Рима). Весьма сомнительно известие Иеронима, будто Л., выпив любовного напитка, впал в помешательство, и будто он писал свою поэму между припадками сумасшествия. Более вероятно сообщение Иеронима, что поэт покончил жизнь самоубийством и что поэма его была исправлена (т. е. редактирована) Цицероном – неизвестно каким, Марком или Туллием, знаменитым оратором, или его братом, Квинтом. Других сведений о жизни Л. мы не имеем; но до нас дошла его поэма «О природе вещей» («De rerum natura»), в шести книгах, единственное в своем роде произведение в римской литературе. Автор, проникшись миросозерцанием Эпикура, освобождающим человека от предрассудков, от страха перед смертью и перед богами, счел долгом познакомить своих соотечественников с этим успокоительным учением, – а чтобы сухость философского языка, к которой еще не были приучены римляне, не послужила препятствием к распространению между ними эпикурейской доктрины, он облек ее в поэтическую форму и представил физику, канонику (учение о познании) и (отчасти) этику своего учителя в великолепных стихах. Излагать философское учение в форме дидактических поэм было в употреблении и раньше Л. Так, в греческой литературе этим прославился Эмпедокл, по-латыни писал в том же роде Энний, более чем за сто лет до Л. Но их поэмы не имели ни большого объема, ни того духа восторженного проповедничества, с каким выступает Л. в своей «De rerum natura». Там был интерес теоретический, изложение читателям нового для них миросозерцания; здесь интерес практический, страстное стремление привлечь читателей к восприятию такого учения, которое должно избавить их от страданий, обусловленных предрассудками, и дать им внутренний мир, т. е. истинное счастье. Правда, учение это поэт-энтузиаст излагает неполно, и всего меньше в его шести книгах пришлось на долю главной по значению части эпикуровской системы – этики; тем не менее поэма Л. была и остается, несмотря на новые открытия, главным источником для знакомства с чистым эпикуреизмом, о котором еще в древности, в полемических целях, распространялись извращенные представления. Поэма начинается высоко поэтическим обращением к Венере, «наслаждению богов и людей», с просьбой уговорить приходящего покоиться на ее груди Марса прекратить свирепствующие на земле войны и водворить мир среди римского народа, необходимый как для него, поэта, собирающегося говорить о природе неба и богов и о всех тайнах мироздания, так и для Меммия, которому посвящена поэма (разумея в его лице и всю читающую публику). Далее поэт говорит о началах вещей, не составляющих тайны благодаря Эпикуру, который первый из смертных смело поднял глаза вверх и решился сокрушить запоры у ворот природы. Обозрев умственным оком всю безграничность вселенной, Эпикур показал нам, что может произойти и что не может, какой предел положен всему на свете. Этим он попрал ногами веру в богов и сделал нас равными небу. «Ни одна вещь никогда не рождается из ничего»; все происходит без участия богов. Атомы суть начала или элементы всех вещей (primordia rerum). Природа состоит из этих простейших тел и пустого безграничного пространства, в котором они, в разных направлениях, движутся. Это – движение вечное, от которого и зависит образование мира, приписываемое «невеждами» божеской силе. Развитию теории движения атомов, образующего бесчисленные миры, которые, подобно растениям и животным, рождаются и погибают, посвящена вся вторая книга поэмы, начинающаяся превосходными стихами о могуществе знания и о бесконечном превосходстве философа перед толпой, занятой пустыми и суетными интересами. В третьей книге, после восторженного обращения к Эпикуру, «красе греческого народа», мудрецу, о состязании с которым поэт не думает, а хочет только следовать за ним, – излагается учение о духовной стороне человека. Она состоит из духа (animus) и души (anima), которые также телесны и слагаются из атомов, но самых малых, самых тонких и при том круглых.Дух,он же и ум управляет жизнью человека и есть такая же часть человека, как и члены его тела. Дух и душа тесно связаны между собой и составляют одну природу; но дух имеет свое пребывание в сердце, а душа разлита по всему телу. Душа и тело, в свою очередь, так тесно соединены друг с другом, что разделение их влечет за собою уничтожение их обоих. Л. смеется над учением Пифагора о переселении душ. Так как дух и душа по природе своей смертны и уничтожаются вместе с телом, то нет никакого основания бояться смерти, которая не есть зло: мертвые, не зная радостей живых людей, не знают и их страданий. Ад и загробные мучения – выдумки поэтов. Жизнь дана нам не в собственность, а только в пользование. Стоит ли заботиться о сохранении жизни, когда мы знаем, что смерть неизбежна, а жизнь не может доставить никакого нового удовольствия В четвертой книге, которую поэт начинает восхищением от величия своего подвига в римской литературе, где он не имеет предшественников, – развивается теория познания, вся основывающаяся на чувственном восприятии впечатлений.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129
 смесители для кухни с краном для питьевой воды 

 Грация Керамика Rinaldi