купить смеситель грое для кухни 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- В Вашей темплтоновской речи Вы назвали трагедией современного мира,
что человек забыл Бога. Где и когда этот процесс начался?
- Этот процесс уже тянется очень долго. На Западе он идет по крайней
мере три века. В России он позже начался, но тоже еще до революции. Наши
образованные классы стали участвовать в этом процессе уже два века назад,
наши необразованные - несколько десятилетий перед революцией. И это
последнее было главной причиной того, что в России произошла революция.
Конечно, на Западе этот процесс имел предшествие уже в религиозных войнах,
которые подрывали веру. Это было и в Возрождении уже. Это огромный
многовековой период. И даже в начале Просвещения он еще не так ясно
обозначился. Но все время шло неуклонно к этому, и особенно быстро в
двадцатом веке.
- В центре этого лежит понятие, убеждение, что человек - самоцель, что
он сам - мера всех вещей и самодостаточен. Как же это началось?
- Создалось это вначале как реакция на жесткую строгость Средних Веков,
но процесс, раз начавшись, все время углублялся и расширялся. Сегодня - мое
убеждение, что цель человека не в счастьи, а в духовном повышении, уже
выглядит для многих каким-то чудачеством, странностью. Хотя еще 150 лет
назад это звучало очень естественно.
- Не оттого ли это, что наш век - первый век, где на-
родная масса уже более не бедна. И не имеет ли эта народная
масса права пользоваться тем материальным достатком, который
раньше был доступен лишь немногим?
- Мы должны различать понятия "материальный достаток" - на что каждый
имеет право - и "жадное изобилие". Материальный достаток был у подавляющей
части европейского населения уже много веков. Возможно, у нас, у тех, кто
прошел Архипелаг ГУЛаг, другая мерка жизненного уровня. Но произошел
моральный поворот в человечестве, переоценка значения материальных
ценностей. И в наше время человек, который строго - держит рамки
самоограничения, может быть окружен любым изобилием и комфортом - и быть к
нему равнодушным. Потому что вовсе не материальное начало первичное начало
нашей жизни. Ужас не в том, что на Западе массовое изобилие, и оно привело
к упадку нравов. Но упадок нравов привел к тому, что стали слишком
наслаждаться изобилием.
- Но возможно ли в демократическом обществе поставить преграды
чрезмерному увлечению материальными благами?
- Демократическое общество на протяжении последних хотя бы двух столетий
прошло существенное развитие. То, что называлось демократическим обществом
200 лет тому назад, и сегодняшние демократии - это совершенно разные
общества. Когда 200 лет тому назад создавались демократии в нескольких
странах, еще было ясно представление о Боге. И сама идея равенства была
основана, была заимствована из религии - что все люди равны как дети Бога.
Никто не стал бы тогда доказывать, что морковь это все равно что яблоко:
конечно, все люди совершенно разные по своим способностям, возможностям, но
они равны как Божьи дети. Поэтому и демократия имеет полный настоящий смысл
до тех пор, пока не забыт Бог. Поскольку мы за эти 200 лет оторвались от
Бога - демократия потеряла верхний центр. Предполагалась удерживающая сила
именно моральная, а не государственные учреждения. Спасение демократии,
конечно, не во введении строгих инструкций по ограничению. Спасение в том,
чтобы люди, имея так много, имея почти все, - сами бы начали отказываться.
- Даже в века, когда преобладала вера - теперь уже, конечно, не
преобладает - все-таки были войны, были распри, были убийства. Присутствует
ли в сердце человека что-то темное, темное начало, которое нельзя изъять,
будь это в век веры или в век безверия?
- Безусловно, присутствует. Но путь человечества - длинный путь. Мне
кажется, что прожитая нами известная историческая часть - не столь большая
доля всего человеческого пути. Да, мы проходили через соблазны религиозных
войн, и в них были недостойны, а теперь мы проходим через соблази изобилия
и всемогущества, и снова недостойны. Наша история и состоит в том, чтобы,
проходя через все соблазны, мы вырастали. Почти что в самом начале
евангельской истории Христу предлагаются одно за другим искушения, и Он
одно за другим отвергает их. Человечество не может сделать это так быстро и
решительно, но Божий замысел, мне кажется, в том, что через многовековое
развитие мы сумеем сами начать отказываться от соблазнов.
- Современный человек, отвергающий Бога, может указать на пример
Северной Ирландии, где христианин ненавидит христианина и убивает его. Как
бы Вы на это ответили?
- Это все еще наследие тех прежних религиозных войн, которые мы в свое
времы пережили, но в Северной Ирландии, конкретно, нет сомнения, что
работают силы анонимные, которые прячутся под религией, используя эту форму
для политической борьбы сегодняшнего дня. Но мы все виноваты, что дали им
это наследство.
- Я полагаю, Вы высоко ставите теперешнего Папу Римского и его труд?
- Да, я очень высоко ставлю его личность, его дух, который он внес в
католическую церковь, и широкий неослабленный интерес ко всем мировым
проблемам. В знаменитой энциклике одного из предыдущих пап говорилось:
голос времени есть голос Бога. Так вот, нынешний Папа Римский не согласен с
этим и с этим борется. Голос времени - как раз может быть ложным голосом.
Мы должны не услуживать ему, а проверять его и исправлять.
- Но сейчас некоторые священники католической церкви, которые работают
среди угнетенных народов, особенно в диктаторствах Южной Америки, считают
своим долгом поддерживать революционные движения, восстания. Что Вы
скажете?
- Когда я радуюсь активной деятельности Папы в современном мире, я имею
в виду, что он соотносит ее с Божественным измерением. То есть -
вмешивается в современный мир, но все время имея в виду измерения высшие. А
те священники Южной и Центральной Америки, о которых Вы говорите, попались
в одну из ловушек социализма. Социализм, который в корне противоположен
христианству, любит притворяться, что он заимствовал нечто от христианства,
только сделал его более реальным. Смешно сказать, что этот довод использует
даже атеистическая литература в Советском Союзе, говоря, что их программа,
по сути, из христианства.
- Но разве не может священник бороться с угнетением, в то же время не
поддерживая никакие разновидности коммунизма?
- Да, да, конечно, может, но, я говорю, они попадаются в эту ловушку.
Участие в реальной жизни мира они понимают слишком далеко. Они чересчур
вовлекаются в глубину и детали общественной борьбы, чего совсем не делает
Папа Римский, по тому что Божественное у него все время выше и
контролирует.
- Многие из них сказали бы, что именно участие в социальной борьбе есть
исполнение учения Иисуса Христа.
- Вот это - большое заблуждение. Действительно, Церковь должна
участвовать в общественной жизни, но не таким образом, чтобы свергать одни
и ставить вместо них другие власти. Да в их случае скорее всего новые
власти будут еще хуже. Участвовать в общественной борьбе надо за душу
каждого человека и душу каждого движения. Если мы увлечемся борьбой только
за материальные права, это не будет иметь ничего общего с христианством.
- Видите ли Вы какие-нибудь признаки возрастания такого сознания в
молодых людях на Западе, или они продвинулись не дальше старших?
- Я нахожу их в появлении отдельных людей и малых групп людей в разных
странах. Я не сомневаюсь, что их гораздо больше, чем мне становится
известно. Инициативные меньшинства и всегда толкали историю. Так что они
могут иметь за собой будущее, но я должен сказать, что время наше столь
динамично и быстро, что мы можем не успеть со всеми нашими положительными
движениями. Ведь это маленькие вкрапленные точки.
А что касается массы - нет, не продвинулась. Мне вот вчера в Эдинбурге
пришлось быть свидетелем, как по главной улице вдруг понеслась толпа в
несколько сот молодых людей, с совершенно дикими криками, с дракой, их даже
не мог охладить проливной дождь. Это, кажется, было связано с футбольным
матчем, я не знаю, во всяком случае, с каким-то совершенно ничтожным
событием. Никакое серьезное событие сегодняшнего мира не вызывает и
тысячной доли таких эмоций.
- Вы привлекли внимание к тому факту, что на Востоке в угнетенных
странах растет духовное возрождение. Являются ли гнет и страдания
необходимыми для обращения к духовному?
- Я бы разделил страдания и гнет. Страдание действительно необходимо для
нашего духовного усовершенствования.
Но страдания вообще посланы всему человечеству и каждому живому существу
в достаточном количестве, чтобы - если суметь - обратить их к духовному
росту. Если человек не делает из них выводов, а озлобляется, так значит, он
совершает очень плохой выбор, сам себя губит. Если же говорить о давлении,
о гнете, то я скажу так: такое страшное давление, которое развито в
коммунистических странах, в СССР, оно часто превосходит человеческие
возможности. Этот опыт уже далеко за пределами простых страданий. Поэтому
миллионы просто раздавливаются физически и духовно, просто раздавливаются,
перестают существовать. Зато те, которые еще и гнет перенесут, оказываются
настолько возросшими и крепкими духовно, что вот они собственно являются
сегодня нашей надеждой. И даже больше скажу. Я за 9 лет на Западе стал
пессимистом. Я раньше, с Востока глядя, гораздо больше придавал Западу
силы, устойчивости, а сегодня уже не поручусь, что Запад сумеет устоять и
не быть завоеванным коммунизмом, извне или изнутри. Возможно, что борьба
человечества с коммунизмом продлится гораздо дольше, чем мы предполагали. И
у меня сейчас наибольшая надежда на тех, кто уже перенес десятилетия
страшного тоталитарного гнета и уже выдержал, уже не сломился. Очень может
быть, что коммунизм начнет переходить на другие страны, а с первых своих
жертв сходить. Хотя у меня нет никакого сомнения в глобальном поражении
коммунизма, но, может быть, сейчас он еще будет расширяться.
- В общем, звучит почти так, что покуда мы не пройдем через этот опыт,
через этот гнет, мы духовно не возродимся.
- Нет, я не считаю, что это единственный выход. Как я уже сказал, такое
страшное давление вовсе не необходимо для всех. Если бы западное общество
внезапно сумело мобилизоваться против коммунизма, это могло бы с вами не
случиться. Но для этого надо было бы, чтобы Запад мог услышать голоса таких
своих публицистов и политических руководителей, которые сказали бы, что мы
сейчас уже, сегодня, находимся в угрозе смертельной; мы сегодня находимся в
большей угрозе, чем в 40-м году, когда германские самолеты были прямо над
Лондоном. Но я боюсь, что - по западной обстановке - если публицист напишет
такое, над ним будут смеяться. А если политический деятель такое объявит,
то его не выберут, а сразу отведут в сторону.
- Страшный парадокс в нашем мире: те, у кого нет свободы, - жаждут ее,
те, у кого есть свобода, - ее не берегут. Почему?
- Я раньше думал, что можно разделить, передать опыт от одной нации к
другой, хотя бы с помощью литературы. Теперь я начинаю думать, что
большинство не может перенять чужого опыта, пока не пройдет его само. Надо
иметь очень сострадающее сердце и очень чуткую душу, чтобы воспринять чужие
страдания.
- Возможно ли что-то еще худшее: что есть люди, которые просто не могут
вынести свободы и мечтают стать рабами?
- Таких людей полно в сегодняшней Европе.
- Почему? Что создает такие условия?
- Свобода требует мужества и ответственности. Но большинство
предпочитает не беспокоиться ни о чем, кроме своих прав. Да не имея
сознания, связанного с Богом, люди не имеют и достаточно ясного
представления о действительности. Потрясающе, что Запад переполнен
информацией, кажется, можно все понимать, что в сегодняшнем мире
происходит, - нет! Отчасти Запад засорен информацией очень невысокого
качества, а связь с Божественным источником постепенно ослабла и
отвалилась.
- Возможно ли в нашем сегодняшнем мире, для современного развитого
общества - жить духовными и религиозными правилами?
- Для сильно развитого экономически общества это труднее всего. Но
другого выхода просто нет.
- Но чем больше мы развиваемся технически, это становится, как Вы
говорите, все труднее и труднее, - так эта конечная цель как бы все дальше
и дальше уходит от нас?
- Нет, только растет опасность потерять эту цель. Конечно, все пути
человечества таковы, что как только мы теряем самоконтроль, мы все более
загоняемся в тупик. Я думаю, мы еще не в тупике, но пора очнуться. Вообще,
мы непрерывно слышим о правах, но очень мало слышим об обязанностях, все
меньше.
1 2 3

 https://sdvk.ru/Sanfayans/Unitazi/Cvetnye/ 

 большой магазин плитки в москве