https://www.dushevoi.ru/products/vodonagrevateli/nakopitelnye/ploskie/Ariston/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Не было сомнения, что письмо, содержащее полный отчет о событиях, которые привели Стоунли к самоубийству, было написано и отправлено родителям. Ред-Хаус в Хэч-Брау владел секретом, и сегодня вечером так или иначе Кинни заполучит его. Он не рассчитывал получить материал, годный для сенсации, но считал, что несколько исключительных фактов дадут ему право на то оправдание, которое ему было необходимо. Сама по себе эта маленькая трагедия была очень неплоха — она содержала все необходимые компоненты: молодого человека приятной наружности, таинственную красавицу, безумные ночи в ее доме, заключительную роковую сцену, дальнейшие разоблачения и вытекающую из всего этого мораль — лучшего и желать нечего.
Однако сначала надо было добраться до места. Не без труда — в машине царил полумрак — Кинни определил время — около шести. Он постучал по стеклу, отделявшему кабину водителя, и машина, жалобно застонав, остановилась. Водитель чуть опустил стекло и сунул в щель один глаз и нос.
— А вы знаете, где мы сейчас? — строго спросил Кинни.
— Две мили до Норсдина, я думаю, — ответил шофер.
— Потом найдете Хэч-Брау и в нем Ред-Хаус.
— Хорошо, — бодро согласился шофер.
— Вот именно. Я не желаю всю ночь болтаться вокруг да около.
— Я тоже. Но я вас предупреждал, что ехать придется далеко. Как доберемся до Норсдина, я там спрошу. Спросить никогда не мешает, правда?
Кинни не ответил на этот идиотский вопрос.
— Поехали, — проворчал он.
В том, что водитель хотел спросить дорогу, позорного, может быть, и не было ничего, но очень скоро оказалось, что и полезного в этом было не много. В течение последующих двадцати минут автомобиль, казалось, не столько двигался, сколько бросал якорь возле фермеров, которые или указывали куда-то, или скребли подбородки. Их посылали по извилистым дорогам, и когда они добирались до конца их, то поворачивали обратно, чтобы начать всё сначала. Постоянные остановки действовали Кинни на нервы. Он проклинал допотопный автомобиль, его водителя, всю путаницу деревенских дорог, по которым они ехали и, в конце-концов, когда машина остановилась на перекрестке возле закусочной, он выскочил из нее и, отмахнувшись от шофера, пошатываясь, направился в бар. Он продрог и закоченел, и рюмка виски была как раз вовремя. Заказав «двойную», он осведомился о Ред-Хаусе, Хэч-Брау. Единственным человеком, кто знал, где находится Ред-Хаус, был парень в твидовой кепке, сдвинутой на затылок.
— Довезу за десять шиллингов, если хотите. Машина на улице, — заявил он.
Они сторговались, Кинни рассчитался с водителем чудовища, вернулся в бар, пропустил еще одну «двойную» и доверился парню в кепке.
После бесчисленных разворотов и поворотов, причем после каждого из них перспектива открывалась еще печальнее предыдущей, они добрались до невысокого серого холма, который, казалось, был уже на краю света. На вершине его стоял кирпичный куб — Ред-Хаус. Кинни сразу же решил, что для дома будет легко найти несколько красивых фраз. Сейчас он чувствовал себя намного лучше, намного увереннее: подействовала выпивка.
— Вы долго там пробудете? — спросил парень.
— Не знаю. Возможно, десять минут, возможно, час, возможно, всю ночь. Знаешь, кто живет здесь?
— Знаю, отец и мать того парня, который застрелился в Лондоне.
— Правильно. А теперь я скажу тебе, кто я. Я — Хэл Кинни из «Дейли трибюн» и «Санди курир».
Парень был поражен.
— А я-то думаю — я видел ваше лицо. Читал ваши статьи.
Кинни был доволен.
— Слушай, будь неподалеку, как можно дольше. Мне понадобится кто-нибудь, кто отвезет меня назад в цивилизованный мир, как только я освобожусь. Может быть, тебе придется сделать это. Подожди полчаса и, если я не выйду, поезжай вниз в закусочную и жди там еще полчаса. Если я не освобожусь и к тому времени, то приезжай и скажи, что приехал. Договорились? Вот тебе фунт для начала.
Он направился к парадному сиротливого дома и позвонил, как звонит человек, которого ждут неделями. Он был Хэлом Кинни. Он нес с собой глаза и уши мира.
В эту минуту мистера Стоунли дома не было, но он мог видеть миссис Стоунли. Его провели в старомодную и не очень уютную гостиную. Судя по всему, семья в эти годы нуждалась. Слишком много старого и обветшалого. Он решил назвать эту дыру «простым и строгим английским домом».
Миссис Стоунли была худым и суетливым созданием, которому траурное платье придавало вид призрака. Еще до того, как он закончил объяснение о том, кто он и почему для нее будет лучше, если она расскажет обо всем ему, чуткому и сочувствующему слушателю, желающему только одного — спасти других родителей от подобных трагедий, он проницательно заключил, что она, глубоко переживая потерю сына и не желая говорить о нем с газетчиками, была польщена вниманием прессы и в самой глубине души жаждала говорить, говорить и говорить о сыне. Знакомый тип.
Она сложила костлявые ладони и с силой стиснула их.
— Да, мистер Кинни, мне понятно, что вы хотите, — начала она, несмело взглянув на него тусклыми голубыми глазами. — Но это ужасно трудно… — Голос ее прервался. — Ужасно трудно…
— Я понимаю вас, — сказал он своим низким и мягким баритоном. — Поверьте, я вам очень сочувствую.
— Да, да… Конечно… Мне кажется, что все очень искренне отнеслись к нам… в нашем горе…
— Надеюсь, вы понимаете так же, — продолжал он, переходя мягко к делу, — что даже самое малейшее вмешательство в личную жизнь, особенно в такое вот печальное событие, крайне неприятно для меня. Мой друг, редактор «Дейли трибюн», никогда бы не разрешил мне эту поездку, если бы он не сознавал, так же, как сознаю и я, что она необходима в интересах общества, в интересах отцов и матерей, где бы они ни жили, что печальная судьба вашего сына — вся его жизнь — должна стать известной, поданная, конечно, с соответствующим теплом и сочувствием.
Глаза ее наполнились слезами.
— Я уверена, что если бы люди знали всё… — Она заколебалась.
— Именно всё, миссис Стоунли. Знать всё, значит, простить всё.
Он произнес эту глубокую истину очень спокойно, помолчал и посмотрел на миссис Стоунли таким взглядом, которым, как он полагал, следует смотреть на убитых горем и плачущих матерей.
Пока что всё шло благополучно. К несчастью, эта обнадеживающая пауза была нарушена громким стуком хлопнувшей двери. Послышались тяжелые шаги. Несомненно, это был мистер Стоунли. Кинни сразу не понравился шум, поднятый им.
Миссис Стоунли засуетилась.
— Это мистер Стоунли, — быстро сказала она и посмотрела на гостя глазами, в которых сейчас были не только слезы, но и страх.
Кинни встал, внутренне подобрался и, призвав всё свое самообладание, приготовился к схватке.
Крепко сложенный мужчина с коричневым квадратным лицом, на котором коротко остриженные усы подчеркивали плотно сжатые губы, отчего рот его казался жестким, медленно вошел в комнату. Внешне он выглядел обычно, но чувствовалось, что этот человек, потеряв что-то очень дорогое, знает, что он никогда не найдет его. Сердце Хэла Кинни было готово открыться для него. Гарольду Вентворсу Кинни, маленькому беспокойному человечку, который жил где-то внутри, не понравился взгляд вошедшего.
— Аллан, дорогой… — начала нервно миссис Стоунли, — это… это мистер Кинни… он пришел к нам поговорить… поговорить о Хью…
— Хэл Кинни из «Дейли трибюн» и «Санди курир».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63
 рока унитаз 

 Global Tile Luna