Да, кстати, меня зовут Нэт Смолл. Я хозяин этого заведения.
— Я Сьюзен Чандлер. — Сьюзен протянула ему руку. — Сразу видно, что вы с ним были большими друзьями. Как это случилось?
— Его закололи. Полиция считает, что тут поработал какой-то наркоман, хотя вся наличность, похоже, осталась в кассе и все вещи на месте. А он и вправду был славным малым, можете мне поверить. И, представляете, он пролежал там почти сутки, пока его не нашли. Это я вызвал полицию, когда он не открылся в среду.
Сьюзен увидела в лице Нэта Смолла подлинное горе.
— Моя подруга говорила, что он очень хороший человек, — сказала она. — Свидетели были?
— Никто ничего не видел, — Смолл покачал головой и отвернулся.
«Он чего-то недоговаривает, — подумала Сьюзен. — Надо как-то заставить его сказать все».
— Честно говоря, молодая женщина, которая рассказала мне о Парки, была заколота насмерть в ночь со среды на четверг, — тихо призналась она. — Я думаю, человек, который убил и ее, и Парки, был клиентом, купившим несколько колец с бирюзой за последние три-четыре года.
Бледное лицо Нэта Смолла стало совсем серым, когда он встретил взгляд Сьюзен.
— Парки рассказывал мне об этом типе. Сказал, что он настоящий джентльмен.
— Он его описал?
Смолл покачал головой:
— Это все, что он сказал.
Сьюзен решила рискнуть:
— Я думаю, вам кое-что известно, Нэт. Что-то такое, о чем вы не хотите мне рассказать.
— Вы ошибаетесь. — Его взгляд метнулся к двери. — Слушайте, с вами приятно разговаривать, но вы отпугиваете моих покупателей. Вон там, снаружи, слоняется мужчина, и я точно знаю, что он не войдет, пока вы здесь.
Сьюзен посмотрела ему прямо в глаза.
— Нэт, Тиффани Смит было двадцать пять лет. Ее зарезали, когда она уходила с работы в среду ночью. Я веду радиопередачу. Она позвонила мне в эфир и рассказала о сувенирной лавке в Гринвич-Виллидж, где приятель купил ей бирюзовое колечко с надписью «Ты мне принадлежишь» на внутренней стороне ободка. Она описала магазинчик и его хозяина. По ее словам, он был родом из Индии. Она сказала, что пока они с приятелем были в магазине, вошел другой мужчина и купил кольцо — в точности такое, как у нее. И я убеждена, что именно из-за этого она погибла. Из-за того, что видела, и рассказала об этом в эфире. И я клянусь вам, что Парки погиб по той же самой причине — потому что он мог опознать того мужчину. Нэт, я чувствую, что вы еще что-то знаете, но не хотите сказать. Вы обязаны все расказать, пока не погиб кто-то еще.
И опять Нэт Смолл беспокойно взглянул на дверь, словно опасаясь чего-то.
— Я не хочу вмешиваться ни во что, — признался он, понизив голос.
— Нэт, если вы что-то знаете, значит, вы уже замешаны. Прошу вас, скажите мне. О чем речь?
Теперь он перешел на шепот:
— Во вторник, как раз около часа дня, какой-то тип... вроде как слонялся тут рядом... Как тот, что сейчас глазеет на витрину. Я думал, он хочет что-то выбрать, а может, даже выбрал, но стесняется зайти — на вид он казался важной шишкой, — но потом он перешел через улицу и вошел в магазин Парки. А тут и ко мне зашел покупатель, и я о нем забыл.
— Вы сообщили в полицию о том, что видели?
— Вот как раз этого я делать не стал. Полиция засадила бы меня изучать альбомы с фотографиями или описывать приметы художнику — только время потратил бы впустую. Таких типов, как он, в полицейских альбомах не бывает, а внешность я описывать не умею. Видел я его только в профиль. Шикарный тип, лет под сорок. На нем была шляпа, плащ и темные очки, но все-таки в профиль я его хорошо разглядел.
— Вы могли бы его узнать, если бы увидели снова?
— Леди, в моем бизнесе, если не умеешь распознавать людей, считай, что пропал. Если бы я не чуял за милю легавых в штатском, меня давно бы уже закрыли. А если бы я не умел засечь наркомана, меня бы убили. Слушайте, вам пора уходить. Вы вредите делу. Парни ни за что не зайдут в магазин, пока в нем ошивается такая шикарная дамочка.
— Ладно, я ухожу. Но, Нэт, скажите мне, вы узнали бы этого человека, если бы я показала вам его фотографию?
— Да, узнал бы. Теперь вы уйдете?
— Сию же минуту. Еще только одно, Нэт. Никому об этом не рассказывайте, слышите? Никому. Ради вашей же безопасности — молчите.
— Вы что, шутите? Конечно, я никому не скажу, можете не сомневаться. А теперь уходите и дайте мне заработать законные денежки, хорошо?
88
Когда в половине четвертого Дуглас Лейтон вошел в больничную палату Джейн Клаузен, он застал ее сидящей в кресле. На ней был мягкий голубой кашемировый халат, на коленях лежал плед.
— Дуглас, — проговорила она устало, — вы принесли мне обещанный сюрприз? Я весь день ломаю голову — что бы это могло быть?
— Закройте глаза, миссис Клаузен.
Раздражение явно сквозило в ее натянутой улыбке, но тем не менее она повиновалась, хотя и пробормотала:
— Я же не малый ребенок все-таки.
Он как раз собирался поцеловать ее в лоб, но при этих словах отпрянул.
«Чуть маху не дал, — подумал он про себя. — Не будь дураком, держись в рамках».
— Надеюсь, вам понравится, — сказал он, поворачивая раму таким образом, чтобы ей было видно, что это эскиз сиротского приюта с именем Регины на вывеске.
Джейн Клаузен открыла глаза и принялась внимательно рассматривать картину. Лишь одна слеза, блеснувшая в уголке левого глаза, выдавала ее состояние.
— Как это чудесно, — вздохнула она. — Не могу себе представить более достойного посвящения Регине. И когда же вы успели все это проделать — назвать приют ее именем у меня за спиной?
— Администрация приюта умоляла нас позволить им назвать детский дом в ее честь. Об этом будет объявлено на инаугурации нового крыла на будущей неделе — я сам туда поеду. Мы хотели подождать и показать вам этот эскиз вместе с фотографиями с церемонии открытия, но я подумал и решил, что вас приободрит, если вы увидите эскиз прямо сейчас.
— Вы хотите сказать, что до инаугурации я могу и не дожить? — деловито осведомилась Джейн Клаузен.
— И в мыслях не держал, миссис Клаузен!
— Не надо смотреть на меня таким виноватым взглядом, Даг. Мы оба знаем, что я умираю. И я в самом деле счастлива это видеть. — Она с грустью улыбнулась. — А знаете, что еще служит мне утешением?
Он знал, что это риторический вопрос, и затаил дыхание в надежде, что она заговорит о его чуткости и преданности фонду.
— Деньги, которые унаследовала бы Регина, пойдут на помощь другим людям. Как будто она живет в тех людях, чья жизнь стала лучше благодаря ей.
— Уверяю вас, миссис Клаузен, каждый цент, потраченный нами от имени Регины, пойдет на добрые дела.
— Я в этом не сомневаюсь. — Она помолчала, взглянула на Дугласа Лейтона, напряженно застывшего навытяжку рядом с ней. — Дуглас, мне очень жаль, но Хьюберт становится совсем рассеянным. Боюсь, мне понадобится независимая оценка ситуации.
Лейтон ждал. Именно это он и жаждал услышать. За этим и пришел.
Послышался легкий стук в дверь, и в комнату заглянула Сьюзен Чандлер.
— О, миссис Клаузен, я не знала, что у вас посетитель. Я подожду в приемной, пока вы не закончите разговор.
— Ни в коем случае. Входите, Сьюзен. Вы помните Дугласа Лейтона, не так ли? Вы познакомились в прошлый понедельник у вас в кабинете.
Сьюзен подумала обо всем, что Крис Райан рассказал ей о Лейтоне.
— Да, я помню, — холодно кивнула она. — Как поживаете, мистер Лейтон?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79
— Я Сьюзен Чандлер. — Сьюзен протянула ему руку. — Сразу видно, что вы с ним были большими друзьями. Как это случилось?
— Его закололи. Полиция считает, что тут поработал какой-то наркоман, хотя вся наличность, похоже, осталась в кассе и все вещи на месте. А он и вправду был славным малым, можете мне поверить. И, представляете, он пролежал там почти сутки, пока его не нашли. Это я вызвал полицию, когда он не открылся в среду.
Сьюзен увидела в лице Нэта Смолла подлинное горе.
— Моя подруга говорила, что он очень хороший человек, — сказала она. — Свидетели были?
— Никто ничего не видел, — Смолл покачал головой и отвернулся.
«Он чего-то недоговаривает, — подумала Сьюзен. — Надо как-то заставить его сказать все».
— Честно говоря, молодая женщина, которая рассказала мне о Парки, была заколота насмерть в ночь со среды на четверг, — тихо призналась она. — Я думаю, человек, который убил и ее, и Парки, был клиентом, купившим несколько колец с бирюзой за последние три-четыре года.
Бледное лицо Нэта Смолла стало совсем серым, когда он встретил взгляд Сьюзен.
— Парки рассказывал мне об этом типе. Сказал, что он настоящий джентльмен.
— Он его описал?
Смолл покачал головой:
— Это все, что он сказал.
Сьюзен решила рискнуть:
— Я думаю, вам кое-что известно, Нэт. Что-то такое, о чем вы не хотите мне рассказать.
— Вы ошибаетесь. — Его взгляд метнулся к двери. — Слушайте, с вами приятно разговаривать, но вы отпугиваете моих покупателей. Вон там, снаружи, слоняется мужчина, и я точно знаю, что он не войдет, пока вы здесь.
Сьюзен посмотрела ему прямо в глаза.
— Нэт, Тиффани Смит было двадцать пять лет. Ее зарезали, когда она уходила с работы в среду ночью. Я веду радиопередачу. Она позвонила мне в эфир и рассказала о сувенирной лавке в Гринвич-Виллидж, где приятель купил ей бирюзовое колечко с надписью «Ты мне принадлежишь» на внутренней стороне ободка. Она описала магазинчик и его хозяина. По ее словам, он был родом из Индии. Она сказала, что пока они с приятелем были в магазине, вошел другой мужчина и купил кольцо — в точности такое, как у нее. И я убеждена, что именно из-за этого она погибла. Из-за того, что видела, и рассказала об этом в эфире. И я клянусь вам, что Парки погиб по той же самой причине — потому что он мог опознать того мужчину. Нэт, я чувствую, что вы еще что-то знаете, но не хотите сказать. Вы обязаны все расказать, пока не погиб кто-то еще.
И опять Нэт Смолл беспокойно взглянул на дверь, словно опасаясь чего-то.
— Я не хочу вмешиваться ни во что, — признался он, понизив голос.
— Нэт, если вы что-то знаете, значит, вы уже замешаны. Прошу вас, скажите мне. О чем речь?
Теперь он перешел на шепот:
— Во вторник, как раз около часа дня, какой-то тип... вроде как слонялся тут рядом... Как тот, что сейчас глазеет на витрину. Я думал, он хочет что-то выбрать, а может, даже выбрал, но стесняется зайти — на вид он казался важной шишкой, — но потом он перешел через улицу и вошел в магазин Парки. А тут и ко мне зашел покупатель, и я о нем забыл.
— Вы сообщили в полицию о том, что видели?
— Вот как раз этого я делать не стал. Полиция засадила бы меня изучать альбомы с фотографиями или описывать приметы художнику — только время потратил бы впустую. Таких типов, как он, в полицейских альбомах не бывает, а внешность я описывать не умею. Видел я его только в профиль. Шикарный тип, лет под сорок. На нем была шляпа, плащ и темные очки, но все-таки в профиль я его хорошо разглядел.
— Вы могли бы его узнать, если бы увидели снова?
— Леди, в моем бизнесе, если не умеешь распознавать людей, считай, что пропал. Если бы я не чуял за милю легавых в штатском, меня давно бы уже закрыли. А если бы я не умел засечь наркомана, меня бы убили. Слушайте, вам пора уходить. Вы вредите делу. Парни ни за что не зайдут в магазин, пока в нем ошивается такая шикарная дамочка.
— Ладно, я ухожу. Но, Нэт, скажите мне, вы узнали бы этого человека, если бы я показала вам его фотографию?
— Да, узнал бы. Теперь вы уйдете?
— Сию же минуту. Еще только одно, Нэт. Никому об этом не рассказывайте, слышите? Никому. Ради вашей же безопасности — молчите.
— Вы что, шутите? Конечно, я никому не скажу, можете не сомневаться. А теперь уходите и дайте мне заработать законные денежки, хорошо?
88
Когда в половине четвертого Дуглас Лейтон вошел в больничную палату Джейн Клаузен, он застал ее сидящей в кресле. На ней был мягкий голубой кашемировый халат, на коленях лежал плед.
— Дуглас, — проговорила она устало, — вы принесли мне обещанный сюрприз? Я весь день ломаю голову — что бы это могло быть?
— Закройте глаза, миссис Клаузен.
Раздражение явно сквозило в ее натянутой улыбке, но тем не менее она повиновалась, хотя и пробормотала:
— Я же не малый ребенок все-таки.
Он как раз собирался поцеловать ее в лоб, но при этих словах отпрянул.
«Чуть маху не дал, — подумал он про себя. — Не будь дураком, держись в рамках».
— Надеюсь, вам понравится, — сказал он, поворачивая раму таким образом, чтобы ей было видно, что это эскиз сиротского приюта с именем Регины на вывеске.
Джейн Клаузен открыла глаза и принялась внимательно рассматривать картину. Лишь одна слеза, блеснувшая в уголке левого глаза, выдавала ее состояние.
— Как это чудесно, — вздохнула она. — Не могу себе представить более достойного посвящения Регине. И когда же вы успели все это проделать — назвать приют ее именем у меня за спиной?
— Администрация приюта умоляла нас позволить им назвать детский дом в ее честь. Об этом будет объявлено на инаугурации нового крыла на будущей неделе — я сам туда поеду. Мы хотели подождать и показать вам этот эскиз вместе с фотографиями с церемонии открытия, но я подумал и решил, что вас приободрит, если вы увидите эскиз прямо сейчас.
— Вы хотите сказать, что до инаугурации я могу и не дожить? — деловито осведомилась Джейн Клаузен.
— И в мыслях не держал, миссис Клаузен!
— Не надо смотреть на меня таким виноватым взглядом, Даг. Мы оба знаем, что я умираю. И я в самом деле счастлива это видеть. — Она с грустью улыбнулась. — А знаете, что еще служит мне утешением?
Он знал, что это риторический вопрос, и затаил дыхание в надежде, что она заговорит о его чуткости и преданности фонду.
— Деньги, которые унаследовала бы Регина, пойдут на помощь другим людям. Как будто она живет в тех людях, чья жизнь стала лучше благодаря ей.
— Уверяю вас, миссис Клаузен, каждый цент, потраченный нами от имени Регины, пойдет на добрые дела.
— Я в этом не сомневаюсь. — Она помолчала, взглянула на Дугласа Лейтона, напряженно застывшего навытяжку рядом с ней. — Дуглас, мне очень жаль, но Хьюберт становится совсем рассеянным. Боюсь, мне понадобится независимая оценка ситуации.
Лейтон ждал. Именно это он и жаждал услышать. За этим и пришел.
Послышался легкий стук в дверь, и в комнату заглянула Сьюзен Чандлер.
— О, миссис Клаузен, я не знала, что у вас посетитель. Я подожду в приемной, пока вы не закончите разговор.
— Ни в коем случае. Входите, Сьюзен. Вы помните Дугласа Лейтона, не так ли? Вы познакомились в прошлый понедельник у вас в кабинете.
Сьюзен подумала обо всем, что Крис Райан рассказал ей о Лейтоне.
— Да, я помню, — холодно кивнула она. — Как поживаете, мистер Лейтон?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79