При этом он звал ее: «Мама, мама!», потому что любил это слово — самое прекрасное слово на свете. Ему нравилось, как оно звучит. А его мать в ответ спрашивала: «Кто пришел? Неужели Дональд Уоллес Ричардс, самый лучший мальчик на Манхэттене?»
Элизабет Ричардс поднялась и подошла к сыну, раскинув руки, но не обняла его, а лишь коснулась губами щеки.
— Не хочу испачкать тебя краской, — сказала она, отступив назад и заглядывая ему в лицо. — Я уже начала бояться, что ты не сможешь приехать.
— Ты же знаешь, я бы позвонил.
Он почувствовал, что ответ прозвучал слишком резко, но его мать как будто ничего не заметила. Он не собирался рассказывать, где провел последние несколько часов.
— Ну, как тебе мое последнее творение? — Она обтерла руки, взяла сына под руку и подвела его к холсту. — Одобряешь?
Дональд узнал лицо изображенной на полотне женщины: это была жена нынешнего губернатора штата.
— Первая леди Нью-Йорка! Я потрясен. Имя Элизабет Уоллес Ричардс становится престижным. Твои работы расходятся, как горячие пирожки, мама.
Она коснулась рукава платья, висевшего рядом с портретом.
— Это платье с ее выпускного бала. Великолепный наряд, но, господи боже, я ослепну, пока перенесу на холст все эти бисерные завитушки.
По-прежнему под руку они спустились по широкой лестнице и прошли через холл в семейную столовую, окна которой выходили во внутренний дворик и в парк.
— Честное слово, я понимаю здешних старожилов. Они закрывали свои дома в День труда и правильно делали, — заметила Элизабет Ричардс. — Ты знаешь, позавчера у нас тут был настоящий снегопад, а на дворе всего лишь октябрь!
— Эту проблему можно решить простейшим образом, — сухо ответил Дон, подставляя ей стул.
Она пожала плечами.
— Не пытайся разыгрывать психиатра со мной. Конечно, я скучаю по нашей квартире, а иногда даже по городу, но только здесь я могу так много работать. Надеюсь, ты проголодался.
— Да нет, не очень.
— И все-таки берись-ка ты за нож и вилку. Кармен, как всегда, решила тебя побаловать.
Когда бы он ни приехал в Таксидо-парк, Кармен, экономка матери, старалась превзойти самое себя в готовке его любимых блюд. В этот день она подала свой фирменный горячий перец чили со специями. Дон ел с большим аппетитом, а его мать почти не прикоснулась к салату с цыпленком. Кармен вновь наполнила минеральной водой его стакан, и он понял, что все это время она ревниво следила за ним, ожидая похвалы.
— Великолепно, — сказал он. — Рина прекрасно готовит, но ваш чили просто бесподобен.
Кармен, точная копия своей сестры, только чуть тоньше, просияла.
— Доктор Дональд, моя сестра хорошо заботится о вас в городе, но я вам прямо скажу: это я учила ее готовить, и она еще меня не догнала.
— Но догоняет, — поспешил заверить Дон, вовремя вспомнив, что Кармен и Рина постоянно общаются. Меньше всего на свете ему хотелось бы задеть чувства Рины, превознося кулинарное искусство ее сестры. Он решил поскорее переменить тему. — Ладно, Кармен, расскажите-ка мне лучше, что Рина говорит обо мне. Какие последние новости вы от нее узнали?
— На этот вопрос отвечу я, — вмешалась его мать. — Она говорит, что ты слишком много работаешь, но это не новость. Что ты буквально падал с ног, когда вернулся из рекламной поездки на прошлой неделе, и что тебя что-то тревожит.
Последнее замечание явилось для Дона полной неожиданностью.
— Тревожит? Да нет, ничего такого нет. Конечно, забот хватает, попадаются очень трудные пациенты. Но я не знаю ни одного нормального человека, у которого вообще нет проблем.
— Давай не будем вдаваться в семантические нюансы, — пожала плечами Элизабет Ричардс. — Где ты был утром?
— Мне пришлось съездить на радио, — уклончиво ответил Дон.
— И, кроме того, ты так перестроил свое расписание, чтобы первый пациент пришел только в четыре.
Дон понял, что мать следит за ним не только через экономку, но и через секретаршу.
— Ты опять ездил на озеро? — спросила она.
— Да.
Ее лицо смягчилось. Она накрыла его руку ладонью.
— Дон, я не забыла, что сегодня годовщина Кэти, но ведь прошло четыре года! В следующем месяце тебе стукнет сорок. Ты должен продолжать жить. Я хочу, чтобы ты встретил женщину, которая с сияющими глазами будет встречать тебя после работы.
— А может, она тоже будет работать, — возразил Дон. — В наши дни домохозяек осталось не так уж много.
— Перестань придираться, ты прекрасно знаешь, о чем я. Я хочу, чтобы ты снова был счастлив. И уж позволь мне быть эгоисткой: я хочу внука. Я просто с ума схожу от зависти, когда подруги достают из сумок фотографии своих маленьких ангелочков. Всякий раз думаю только об одном: «Господи, подари и мне такое чудо». Дон, даже психиатрам может понадобиться помощь, чтобы оправиться после трагедии. Тебе такая мысль никогда не приходила в голову?
Он опустил голову и не ответил.
— Ладно, хватит об этом, — вздохнула она. — Не буду больше мучить тебя расспросами. Не следовало к тебе приставать, но я же волнуюсь! Когда ты в последний раз был в отпуске?
— Эврика! — воскликнул Дон, просветлев лицом. — Теперь я могу оправдаться. На будущей неделе, после раздачи автографов в Майами, возьму недельный отпуск.
— Дон, ты же так любил круизы, — нерешительно напомнила мать. — Помнишь, как вы с Кэти называли себя «мореплавателями»? Вы могли в один момент сорваться с места и отплыть, если турагент находил для вас подходящий отрезок долгого круиза. Я бы хотела снова увидеть, как ты отправляешься в путь. Тебе это нравилось, так почему бы опять не попробовать? Ты ни разу не был на круизном теплоходе с тех пор, как умерла Кэти.
Доктор Дональд Ричардс посмотрел через стол в серо-голубые глаза матери, в которых отражалась неподдельная тревога. «О, я был, мама, — подумал он. — Был».
44
Сьюзен не смогла сразу дозвониться до Памелы Гастингс. Она разузнала телефон ее кафедры и позвонила, но ей сказали, что доктор Гастингс придет не раньше одиннадцати. Ее первая лекция состоится в одиннадцать пятнадцать.
«Не исключено, что она заедет в больницу проведать Кэролин Уэллс», — подумала Сьюзен. На часах было уже четверть одиннадцатого — вряд ли она застанет Памелу в больнице. Она оставила на кафедре сообщение для доктора Гастингс с настоятельной просьбой перезвонить ей в приемную в любое время после двух для обсуждения личного и очень важного дела.
Опять ее встретил неодобрительный взгляд Джеда Гини, когда она ворвалась в студию за десять минут до эфира.
— Знаешь, Сьюзен, в один прекрасный день... — начал он.
— Знаю, знаю. В один прекрасный день тебе придется начинать без меня, и слушателям это не понравится. Это врожденный недостаток, Джед. Я хочу сделать все сразу, а потом никуда не поспеваю. Я даже занимаюсь самоанализом по этому поводу.
Он невольно улыбнулся.
— Заходил твой вчерашний гость доктор Ричардс. Хотел забрать записи программ со своим участием. Готов спорить, ему не терпелось еще раз послушать, как он был хорош.
«У меня же с ним свидание сегодня вечером, — вспомнила Сьюзен. — Я бы могла их захватить. К чему такая спешка?» Тут она спохватилась, что нет времени ломать над этим голову, поспешно села за стол, собрала свои заметки и надела наушники.
Когда режиссер объявил тридцатисекундное предупреждение, она торопливо попросила:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79
Элизабет Ричардс поднялась и подошла к сыну, раскинув руки, но не обняла его, а лишь коснулась губами щеки.
— Не хочу испачкать тебя краской, — сказала она, отступив назад и заглядывая ему в лицо. — Я уже начала бояться, что ты не сможешь приехать.
— Ты же знаешь, я бы позвонил.
Он почувствовал, что ответ прозвучал слишком резко, но его мать как будто ничего не заметила. Он не собирался рассказывать, где провел последние несколько часов.
— Ну, как тебе мое последнее творение? — Она обтерла руки, взяла сына под руку и подвела его к холсту. — Одобряешь?
Дональд узнал лицо изображенной на полотне женщины: это была жена нынешнего губернатора штата.
— Первая леди Нью-Йорка! Я потрясен. Имя Элизабет Уоллес Ричардс становится престижным. Твои работы расходятся, как горячие пирожки, мама.
Она коснулась рукава платья, висевшего рядом с портретом.
— Это платье с ее выпускного бала. Великолепный наряд, но, господи боже, я ослепну, пока перенесу на холст все эти бисерные завитушки.
По-прежнему под руку они спустились по широкой лестнице и прошли через холл в семейную столовую, окна которой выходили во внутренний дворик и в парк.
— Честное слово, я понимаю здешних старожилов. Они закрывали свои дома в День труда и правильно делали, — заметила Элизабет Ричардс. — Ты знаешь, позавчера у нас тут был настоящий снегопад, а на дворе всего лишь октябрь!
— Эту проблему можно решить простейшим образом, — сухо ответил Дон, подставляя ей стул.
Она пожала плечами.
— Не пытайся разыгрывать психиатра со мной. Конечно, я скучаю по нашей квартире, а иногда даже по городу, но только здесь я могу так много работать. Надеюсь, ты проголодался.
— Да нет, не очень.
— И все-таки берись-ка ты за нож и вилку. Кармен, как всегда, решила тебя побаловать.
Когда бы он ни приехал в Таксидо-парк, Кармен, экономка матери, старалась превзойти самое себя в готовке его любимых блюд. В этот день она подала свой фирменный горячий перец чили со специями. Дон ел с большим аппетитом, а его мать почти не прикоснулась к салату с цыпленком. Кармен вновь наполнила минеральной водой его стакан, и он понял, что все это время она ревниво следила за ним, ожидая похвалы.
— Великолепно, — сказал он. — Рина прекрасно готовит, но ваш чили просто бесподобен.
Кармен, точная копия своей сестры, только чуть тоньше, просияла.
— Доктор Дональд, моя сестра хорошо заботится о вас в городе, но я вам прямо скажу: это я учила ее готовить, и она еще меня не догнала.
— Но догоняет, — поспешил заверить Дон, вовремя вспомнив, что Кармен и Рина постоянно общаются. Меньше всего на свете ему хотелось бы задеть чувства Рины, превознося кулинарное искусство ее сестры. Он решил поскорее переменить тему. — Ладно, Кармен, расскажите-ка мне лучше, что Рина говорит обо мне. Какие последние новости вы от нее узнали?
— На этот вопрос отвечу я, — вмешалась его мать. — Она говорит, что ты слишком много работаешь, но это не новость. Что ты буквально падал с ног, когда вернулся из рекламной поездки на прошлой неделе, и что тебя что-то тревожит.
Последнее замечание явилось для Дона полной неожиданностью.
— Тревожит? Да нет, ничего такого нет. Конечно, забот хватает, попадаются очень трудные пациенты. Но я не знаю ни одного нормального человека, у которого вообще нет проблем.
— Давай не будем вдаваться в семантические нюансы, — пожала плечами Элизабет Ричардс. — Где ты был утром?
— Мне пришлось съездить на радио, — уклончиво ответил Дон.
— И, кроме того, ты так перестроил свое расписание, чтобы первый пациент пришел только в четыре.
Дон понял, что мать следит за ним не только через экономку, но и через секретаршу.
— Ты опять ездил на озеро? — спросила она.
— Да.
Ее лицо смягчилось. Она накрыла его руку ладонью.
— Дон, я не забыла, что сегодня годовщина Кэти, но ведь прошло четыре года! В следующем месяце тебе стукнет сорок. Ты должен продолжать жить. Я хочу, чтобы ты встретил женщину, которая с сияющими глазами будет встречать тебя после работы.
— А может, она тоже будет работать, — возразил Дон. — В наши дни домохозяек осталось не так уж много.
— Перестань придираться, ты прекрасно знаешь, о чем я. Я хочу, чтобы ты снова был счастлив. И уж позволь мне быть эгоисткой: я хочу внука. Я просто с ума схожу от зависти, когда подруги достают из сумок фотографии своих маленьких ангелочков. Всякий раз думаю только об одном: «Господи, подари и мне такое чудо». Дон, даже психиатрам может понадобиться помощь, чтобы оправиться после трагедии. Тебе такая мысль никогда не приходила в голову?
Он опустил голову и не ответил.
— Ладно, хватит об этом, — вздохнула она. — Не буду больше мучить тебя расспросами. Не следовало к тебе приставать, но я же волнуюсь! Когда ты в последний раз был в отпуске?
— Эврика! — воскликнул Дон, просветлев лицом. — Теперь я могу оправдаться. На будущей неделе, после раздачи автографов в Майами, возьму недельный отпуск.
— Дон, ты же так любил круизы, — нерешительно напомнила мать. — Помнишь, как вы с Кэти называли себя «мореплавателями»? Вы могли в один момент сорваться с места и отплыть, если турагент находил для вас подходящий отрезок долгого круиза. Я бы хотела снова увидеть, как ты отправляешься в путь. Тебе это нравилось, так почему бы опять не попробовать? Ты ни разу не был на круизном теплоходе с тех пор, как умерла Кэти.
Доктор Дональд Ричардс посмотрел через стол в серо-голубые глаза матери, в которых отражалась неподдельная тревога. «О, я был, мама, — подумал он. — Был».
44
Сьюзен не смогла сразу дозвониться до Памелы Гастингс. Она разузнала телефон ее кафедры и позвонила, но ей сказали, что доктор Гастингс придет не раньше одиннадцати. Ее первая лекция состоится в одиннадцать пятнадцать.
«Не исключено, что она заедет в больницу проведать Кэролин Уэллс», — подумала Сьюзен. На часах было уже четверть одиннадцатого — вряд ли она застанет Памелу в больнице. Она оставила на кафедре сообщение для доктора Гастингс с настоятельной просьбой перезвонить ей в приемную в любое время после двух для обсуждения личного и очень важного дела.
Опять ее встретил неодобрительный взгляд Джеда Гини, когда она ворвалась в студию за десять минут до эфира.
— Знаешь, Сьюзен, в один прекрасный день... — начал он.
— Знаю, знаю. В один прекрасный день тебе придется начинать без меня, и слушателям это не понравится. Это врожденный недостаток, Джед. Я хочу сделать все сразу, а потом никуда не поспеваю. Я даже занимаюсь самоанализом по этому поводу.
Он невольно улыбнулся.
— Заходил твой вчерашний гость доктор Ричардс. Хотел забрать записи программ со своим участием. Готов спорить, ему не терпелось еще раз послушать, как он был хорош.
«У меня же с ним свидание сегодня вечером, — вспомнила Сьюзен. — Я бы могла их захватить. К чему такая спешка?» Тут она спохватилась, что нет времени ломать над этим голову, поспешно села за стол, собрала свои заметки и надела наушники.
Когда режиссер объявил тридцатисекундное предупреждение, она торопливо попросила:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79