— Доброй ночи, Брэд. Мне надо бежать. Хочу успеть на семь тридцать…
— Подожди минутку, Стив. Я видел тебя на шоу «Сегодня».
— Да.
— Ты держался великолепно, и Шэрон тоже. И, честно говоря, я согласен с ее доводами.
— Как и многие другие.
— Мне она нравится, Стив. Чертовски умна. Хороша собой. И к тому же настоящая леди.
— Согласен.
— Стив, я знаю, как много тебе пришлось пережить за последние два года. Не хочу вмешиваться, но с Шэрон было бы хорошо и тебе… и Нилу. Не допусти, чтобы сложности, даже если они кажутся непреодолимыми, встали между вами.
— Я молюсь, чтобы этого не произошло, — ответил Стив тихо. — И сейчас я, по крайней мере, могу предложить Шэрон нечто большее, чем просто парня, стесненного в финансах и с ребенком.
— Ей здорово повезет, если она заполучит и тебя, и Нила! Пошли, подброшу тебя до вокзала.
— Отлично. Шэрон сейчас у меня, и я не хочу опоздать на поезд.
Лимузин Брэда ждал у дверей. Водитель стал ловко пробираться по забитой транспортом улице. Стив откинулся на сиденье и непроизвольно вздохнул.
— Ты выглядишь усталым, Стив. Дело Томпсона здорово тебя вымотало.
Стива передернуло.
— Да уж. Оно снова и снова напоминает обо всем. Каждая газета в Коннектикуте рассказывает о… смерти Нины. Дети наверняка говорят об этом в школе. Я беспокоюсь, что из этого слышит Нил. Мне отчаянно жаль мать Томпсона… да и его тоже.
— А если тебе с Нилом уехать на несколько дней, пока все не закончится?
Стив задумался.
— Может, так я и сделаю. Неплохая мысль.
Лимузин подъехал ко входу на Центральный вонзал с Вандербилт-авеню. Брэд Робертсон покачал головой:
— Ты еще слишком молод, чтобы помнить, Стив, а в тридцатые Центральный вокзал был транспортным центром страны. Был даже такой радиосериал… — Он прикрыл глаза. — «Центральный вокзал, перекресток миллиона частных жизней», так его рекламировали.
Стив рассмеялся.
— А потом начался век реактивных самолетов. — Он открыл дверь. — Спасибо, что подвез.
Доставая проездной, он быстро спустился в терминал. До прибытия поезда оставалось пять минут, и он решил позвонить Шэрон, сказать, что успевает на поезд в половине восьмого.
Он пожал плечами. «Не обманывай себя. Ты просто хочешь поговорить с ней и убедиться, что она не передумала и приехала». Он зашел в телефонную будку. Мелочи у него было мало, и он позвонил за счет абонента.
Один гудок… второй… третий.
— Я набираю ваш номер, но никто не отвечает, — сообщил оператор.
— Кто-нибудь должен ответить. Пожалуйста, попробуйте еще раз.
— Конечно, сэр.
Снова долгие гудки. После пятого еще раз подключился оператор.
— Никто не отвечает, сэр. Может, вы позвоните позже?
— Вы можете проверить номер? Вы уверены, что мы звоним на 203-565-1313?
— Я наберу еще раз.
Стив не сводил глаз с трубки. Куда они подевались? Если Шэрон не приехала, может, Люфтсы попросили Перрисов, чтобы Нил побыл у них?
Нет. Шэрон позвонила бы ему, если бы решила не приезжать. Что, если у Нила приступ астмы… и его снова пришлось срочно везти в больницу?
Приступ вполне мог начаться, если в школе он услышал разговоры о казни Томпсона.
В последнее время Нила все чаще мучили кошмары.
Семь двадцать девять. Поезд отправляется через минуту. Если он станет звонить врачу, в больницу или Перрисам, то опоздает на поезд, а следующий только через сорок пять минут.
Может, повреждение на линии из-за непогоды. Это не всегда сразу обнаруживается.
Стив начал набирать номер Перрисов, но передумал. Повесил трубку и помчался к перрону. Перепрыгивая через две ступени, он едва успел вбежать в поезд, когда двери уже закрывались.
В ту самую минуту перед покинутой им будкой прошли мужчина и женщина. На женщине было длинное потертое серое пальто. Голову покрывал грязно голубой платок. Мужчина держал ее под руку. Другой рукой он придерживал тяжелый брезентовый вещмешок.
9
Шэрон смотрела на сильные руки, сжимавшие пистолет, и в глаза, смотревшие то на гостиную, то лестницу, то на нее.
— Что вам нужно? — прошептала она. Она чувствовала, как дрожит Нил, и крепче прижала его к себе.
— Ты — Шэрон Мартин, — монотонно произнес мужчина. Шэрон казалось, что сердце бьется у нее в горле, сжимавшемся от страха.
— Что вам нужно? — повторила она. Настойчивый мягкий свист в дыхании Нила… Что, если от испуга у него начнется приступ астмы? Надо попробовать договориться. — У меня в сумочке почти девяносто долларов…
— Заткнись!
От этого слова, произнесенного ровным тоном, ее пробила дрожь. Неизвестный бросил на пол вещмешок, похожий на военное обмундирование. Затем сунул руку в карман, достал моток толстой бечевки, широкие бинты. Швырнул все к ее ногам и приказал:
— Завяжи мальчишке глаза и свяжи его.
— Нет! Не буду.
— Делай, что говорят.
Шэрон посмотрела на Нила. Тот не сводил взгляда с мужчины. Глаза у него затуманились, зрачки стали огромными. Она вспомнила, что после смерти матери он был и глубоком шоке.
— Нил, я… — Как помочь ему, поддержать?
— Сядь. — Насильник отдал резкий приказ Нилу. Ребенок умоляюще посмотрел на Шэрон и покорно сел на нижнюю ступеньку лестницы. Шэрон встала на колени рядом с ним.
— Нил, не бойся. Я с тобой. — Дрожащими руками она закрыла ему глаза бинтом и завязала концы на затылке.
Потом подняла голову на негодяя. Тот уставился на Нила. Пистолет был направлен на ребенка. Она услышала щелчок и закрыла мальчика своим телом.
— Нет… нет… не надо.
Он посмотрел на нее и медленно опустил пистолет. Он чуть не убил Нила, подумала Шэрон. Он готов был убить его…
— Свяжи мальчика, Шэрон. — Приказ прозвучал как-то ИНТИМНО.
Она связала Нилу запястья, стараясь оставить веревки свободнее. Закончив, на секунду сжала его руки.
Незнакомец подошел к ним, отрезал конец бечевки.
— Живее! Теперь ноги!
Шэрон уловила в его голосе раздражение и быстро подчинилась. Колени Нила так дрожали, что ноги не стояли вместе. Она обмотала его лодыжки бечевкой и завязала ее узлом.
— Завяжи ему рот!
— Он задохнется, у него астма… — Слова замерли на губах. Лицо незнакомца изменилось, побелело и напряглось. Под натянутой кожей ходили желваки.
Он был близок к панике. В отчаянии она завязала Нилу рот, приложив повязку по возможности неплотно. Если бы только Нил не сопротивлялся…
От резкого толчка она упала лицом вниз. Мужчина уперся коленом ей в спину и связал руки. В запястья впилась тонкая веревка. Она открыла рот, но его тут же заткнули тряпкой. Полосой марли он замотал ей щеки и рот, завязал ткань узлом.
Шэрон не хватало воздуха… Пожалуйста… Нет… Руки скользнули по ее бедрам, задержались. Ноги ей стянула веревка, прорезавшая тонкую кожу ботинок.
Ее подняли. Голова откинулась назад. Что он собирается с ней делать?
Открылась входная дверь. Холодный влажный воздух обжег лицо. Она весила 120 фунтов, но похититель слетел со скользких ступенек крыльца, будто она была невесомой. Как темно. Наверно, он выключил уличное освещение. Плечом она ударилась обо что-то холодное, железное. Машина. Она постаралась глубоко вдохнуть через нос, приучить глаза к темноте. Надо освежить голову, прекратить дергаться и подумать.
Скрип открываемой двери. Сила толчка пришлась на локти и лодыжки, и Шэрон упала на заплесневелый пол. Падая, успела заметить открытую пепельницу. Она на заднем сиденье.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47