Выбор порадовал, замечательный магазин в Домодедово 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я думала, вы знаете. Простите. Я не думала, что это будет важно. Ну, я имею в виду – для меня слово «жидовка»… Ну, просто диковато звучит, – все, ничего больше.
Глава 55
Невероятно – плачет, сидит и плачет. Вот о чем не надо думать, а думается: а когда мы расходились – плакал? Какая разница, Кшися, мы в те годы вообще другие были – молодые, злые, тех, кто нас бросал, не жалели, а ненавидели; это теперь – чувство потери, а тогда бывало – только чувство предательства. Сейчас, когда гладишь его по затылку, чувствуешь впервые за все годы, что знакомы, – уже совсем не мальчик, и под пальцами – мужская широкая выя, сейчас видишь, что то тут, то там детская твоя ладошка ложится на седой волос.
– Зухи, милый, хороший, я с тобой, ты слышишь? Я тебя люблю, родной, я тебя люблю, ты самый хороший, лучше всех, Зухи хороший, Зухи, Зухи, иди сюда, иди…
Плачет взахлеб, уткнувшись в детский животик, хлюпает, как младенец; маленькая девочка с великовозрастным огромным младенцем – хороши мы сейчас, ничего не скажешь. За спиной у него зеркало, в зеркале мы с ним: у него на левой (правой? так и не научилась в зеркале понимать) подметке налип кусочек йо-то, у меня глаза как две плошки и вот сейчас, когда на мордочке сострадание… захватывает дух, хоть и неуместно это в данный момент, хоть и неловко, но – как хороша получилась, как хороша! Пока шел морф – три дня сегодня, как я тут три месяца уже – бывало даже и страшно; одним утром проснулась, поплелась в туалет, и вдруг аж сердце екнуло – краем глаза увидела в зеркале ужасное, страшное пугало с перекошенной рожей: левая скула округлая, мягкая, а правая – надменная, высокая, и из-за этого один глаз выше, другой ниже – чуть не заорала, хотя и знала, что морф не всегда идет синхронно, и в первом морфе тоже такие фазы были. Надо бы посидеть терпеливо, подождать обхода в двенадцать – но не выдержала и помчалась в ужасе, морду закрыв платочком, за утешением к дежурному врачу, разбудила, заставила долго говорить то, что и так знала, – стало полегче. В другой раз вечером вернулась с ужина и увидела, что волосы идут вперемешку – часть черные и прямые, а часть – светлые и вьются. Даже смешно получилось, вполне авангардно; неделю, пока менялись остальные пряди, забавная была прическа. А сейчас все позади – и смотрит из зеркала ангел, божественное создание, Девочка Со Спичками, Маленькая Герда, – золотые локоны, синие очи, молочная кожа, кукольные ручки гладят жесткие черные кудри рыдающего тебе в животик следователя по делам нелегальной порнографии.
– Зухи, Зухи, солнце… Зухи лапа…
Давится слезами и начинает утирать лицо моей футболкой, на полу валявшейся. «Все, – говорит, – все, прости меня, ради бога, все, все закончилось, я в порядке. Я просто как-то совсем охренел от всего происходящего. Потому что чувство такое, что у меня вот просто мир рухнул. Ты понимаешь, да, – у меня говно с работой, и вообще непонятно сейчас, куда меня после травмы задвинут; у меня Руди – и еще уедешь ты, и все это меня совершенно…» – И опять, несмотря на все усилия, скрючивается пополам в странном полузадушенном «ыыыыыы».
Жалко его, бедного мальчика, жалко ужасно, особенно всегда жалко на фоне того, как у самой все сейчас, а у самой сейчас все – лучше некуда, осуществляются мечты: и морф прошел идеально, – посмотришь на себя в зеркало – рук не удержать, и иногда даже до кровати не доходишь, потому что хуже видно оттуда, а прямо на ковре, на полу… И рекомендацию лейтенанту – уже лейтенанту! – Кшисе Лунь, а отныне – Герде Минь дали в отделе такую, что аж краской залилась, когда тайком читала (а краска сейчас, при такой белой, такое прозрачной коже заливает так, что… ох). И постепенно – благодаря ли радости нового морфа, чудесам ли интенсивной психотерапии, собственной ли зрелости, невесть откуда прискакавшей, остро ощутившейся в последние три месяца больничного заключения, – исчез ужас расставания с Западным побережьем, где вся жизнь, где друзья и мама, где целые районы знаешь, как свою спальню и где, оказывается, многое обрыдло, приелось и навязло в зубах, как старые песни. Вдруг стало казаться душно и тесно, и на смену страху потери всего, всего наработанного за почти тридцать лет жизни пришел драйв («драйв чистого листа» – сказала психолог Кэти, а Кши спросила: «Это термин?» – «Нет, – сказала Кэти, – это чистая правда»). Долгие беседы вела в последние дни Кшися Лунь с Гердой Минь – и остро ощущала явное Гердино превосходство.
– Зухи, хороший, ну что для тебя сделать, как тебя порадовать?
Сквозь слезы смеется: скажи, говорит, что ты будешь писать мне письма. Ох, сжать его голову, поцеловать в темя, невеселая шутка, не будет никаких писем, не от кого их получать, нет больше Кшиси Лунь, через три дня не будет.

– Вот ты их всех переловишь, всю цепочку, и тогда меня вернут, и я буду каждое утро тебе звонить и нудно говорить: Зухрааааб, зачем ты их поймал? Мне было так хорошо, а теперь опять каждое утро твой мерзкий голос! Ну скажи уж что-нибудь хорошее, раз все равно от тебя никуда не деться!
Смеется и ободряется как-то. Шансы на возвращение почти ноль, но есть иллюзия того, что от него что-нибудь зависит, – ну и хорошо, ну и ладно.
В зеркале видны горько опустившиеся широкие плечи, склоненная шея, – и внезапно Кшисю охватывает очень постыдное, очень гнусное, очень сладкое ощущение, от которого дрожь по ножкам и в глазах бессовестный восторг, и на морде улыбка от одного уха до другого: господи, как хорошо быть сильной, господи, как хорошо быть одинокой и никого не терять, никого не любить, ни от кого не зависеть, господи, как хорошо иметь будущее, прекрасный морф, бог с ней, с неизвестностью, – господи, как хорошо быть мною, господи, как же у меня все прекрасно, прекрасно, прекрасно!
Кшисе стыдно, и она быстро встает с кровати, чтобы обернувшийся к зеркалу Зухраб не увидел ее лица.
Она совершенно счастлива.
Глава 56
1. Позвонить*.
2. Саммерс – фотографии Н.
3. Накамура – 31245461 – и-вью.
4. 8000 зн. «Новый Аполлон» д/ «Виксен».
5. Обед – Мирра (?).
6. Забрать Карпова «Фрейлина королевы 3, 4» 48 16 авеню с лестницы между этажами направо, круглая дверь.
7. Забрать*.
1. После выполнения первого пункта – залезть в комм и записать в седьмой, вместо звездочки: «19:45 ул. Магритта, под бол. колонной карман» – и побороть сладчайшую истому ожидания, побороть желание все похерить сейчас и поехать домой, и ближайшие пять часов, пока не надо будет вставать и ехать на ул. Магритта, проваляться на кровати в прерывистых фантазиях и мягком предвкушении, едва ли не более прекрасном, чем то, что ждет его вечером, когда он привезет домой заветный сет. Проваляться пять часов на кровати, старых сетов не ставить, бионов прежних не накатывать, чтобы не напоминать себе о предыдущих разочарованиях, о том чудовищном холодном осадке, который каждый раз колется кристаллами где-то в мозгу, коготками белого кролика царапает душу, заставляет продолжать поиски и погони, – не передать, сколько сил и сколько денег это сомнение жрет, и несть ему конца, видимо, и никогда не будет бедному Гэри Хипперштейну полного счастья.
2. Саммерс, конечно, прислал фотографии не в десять, как обещал, а только в половине второго, и теперь как ни крути – а материал пойдет не на завтра, а на послезавтра; расстрелял бы урода.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106
 https://sdvk.ru/Aksessuari/svetilniki-dlya-vannoj/ 

 плитка керамическая для туалета фото