https://www.dushevoi.ru/products/akrilovye_vanny/170x70/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Словно догадавшись о ее страданиях, Тур сказал:
— Не волнуйтесь так сильно, ваша светлость. Все будет хорошо. Никто не владеет пистолетом лучше, чем его светлость. Он меткий стрелок, таких еще поискать надо!
— Да, я уверена, что все будет в порядке, — ответила Антония, обращаясь больше к себе самой, чем к Туру, и таким образом пытаясь успокоить себя.
Но в сердце ее уже поселился страх — роковой предвестник несчастья.
В кромешной тьме продираясь сквозь кусты вслед за камердинером, она наконец заметила просвет и догадалась, что они прибыли на место.
Они стояли на опушке леса, на краю поляны, которая и была традиционным местом проведения знаменитых дуэлей, и Антония подумала о том, сколько мужчин дрались здесь, рискуя жизнью ради пагубной страсти.
Однако времени на размышления не оставалось: дуэлянты уже стояли друг против друга. Антония увидела, как граф и герцог обсуждают что-то со своими секундантами.
Поодаль стояли еще два человека, один — в черном, второй — с кожаной сумкой в руке, и Антония догадалась, что это арбитр и врач.
Только теперь она осознала страшную реальность и с мольбой обратила взор к светлеющему на востоке небу.
Уже светало, предрассветный мрак быстро рассеивался, и она отчетливо видела все: сверкающую в галстуке графа бриллиантовую заколку и перстень с печаткой на мизинце герцога.
«Я не вынесу этого!»— подумала Антония, до боли сжимая руки, чтобы унять дрожь и крик ужаса.
Она с трудом сдержалась, чтобы не броситься к мужчинам и не умолять их прекратить эту жуткую сцену, зная, что таким поведением лишь разгневает супруга и он отошлет ее домой. И даже если ей удастся помешать им и дуэль не состоится сегодня, поединок перенесут на завтра.
Она до крови прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать.
Вот уже арбитр приготовился и подозвал к себе противников, которые по его команде встали спинами друг к другу.
Антония слышала, как арбитр произнес:
«С десяти шагов»— после чего начал считать: «Один, два, три…»
Герцог был выше графа, двигался медленнее и с большим достоинством, и Антония вдруг почувствовала гордость за него.
«В нем есть что-то величественное, — подумала она. — Нечто такое, что возвышает его над жалкими и пошлыми людишками, он — человек чести, просто порядочный человек».
— Восемь, девять, десять! — громко считал арбитр.
Антония затаила дыхание.
Герцог и граф остановились, повернулись и встали боком друг к другу. Они подняли пистолеты и на французский манер оперли стволы на левое предплечье, приподнятое и выставленное вперед.
— Огонь! — скомандовал арбитр. Сигнал прозвучал, и в ночной тишине леса как-то особенно громко прогремел выстрел. Это выстрелил герцог, целясь в руку графа. Пуля лишь слегка задела плечо, и на рукаве появилось ярко-красное пятно, подтверждая репутацию меткого стрелка, какой пользовался герцог.
Секунданты герцога бросились вперед.
— Требования дуэли удовлетворены! — заявили они.
Герцог опустил руки.
— Нет, ни в коем случае! — свирепо закричал граф. — За мной выстрел!
И он выстрелил!
Опустив пистолет и не опасаясь больше противника, герцог повернулся к нему, открыв грудь пуле.
В первый момент Антонии показалось, что граф не попал, но, увидев, как герцог покачнулся, она страшно закричала и, не обращая внимания на всех этих незнакомых мужчин, кинулась к супругу.
Он неподвижно лежал на земле, на груди медленно растекалось кровавое пятно, глаза у него были закрыты.
Антония была уверена, что он мертв!
Глава 5
Кто— то… Пронзительно кричит… Плачет…
Очень шумит…
Герцог удивлялся, как этот кто-то может вести себя столь несдержанно, когда он, Атол, так сильно болен. Он уже и раньше слышал плач и причитания и страшно разгневался… Но на его возмущение никто не обращал внимания… Суета, шум, крики — это же неприлично…
Некоторое время он еще что-то слышал, но почему-то звуки удалялись… замирали вдали… становились все тише и слабее… Пока не наступила полная тишина…
Сейчас он испытывал облегчение от того, что шум прекратился, и нежный, знакомый голос произнес:
— Спите. Вы в безопасности… В полной безопасности… Никто не причинит вам зла.
Этот голос он слышал и раньше и хотел ответить, что совсем не боится, но для того, чтобы заговорить или хотя бы открыть глаза, требовалось столько сил!…
— Спи, дорогой, — мягко произнес голос, а затем добавил:
— А может, ты хочешь пить?
Чья— то рука очень осторожно приподняла его голову, и он смог сделать глоток из стакана, в котором было что-то прохладное и довольно сладкое, но он не понял, что это за напиток, -слишком больших усилий требовалось, чтобы заставить себя вспоминать.
Однако ему было необыкновенно хорошо и покойно, когда заботливые руки поддерживали его, а к щеке прикасалось что-то мягкое и теплое. Он чувствовал легкий аромат цветов, когда прохладная ладонь дотрагивалась до его лба, успокаивая и ободряя, но вскоре все ощущения опять исчезали, растворяясь в черной бездне беспамятства…
Когда однажды герцог на короткое время снова пришел в себя, он услышал непонятную ему пока беседу.
— Ну, как он, Тур? — спросил женский голос, и у герцога создалось впечатление, что он знает, чей это голос. А потом он узнал голос Тура, своего камердинера.
— Лучше, ваша светлость, заметно лучше. И впервые спал глубоко и спокойно. Я обмыл и побрил его, а он даже не пошевелился.
— Доктор заходил, пока я спала? — с беспокойством спросил женский голос.
— Да, заходил, ваша светлость, и остался доволен состоянием раны. Он сказал, что за больным имеется прекрасный уход и что выздоровление идет довольно быстро, — бодрым тоном ответил камердинер.
— Вам бы следовало разбудить меня, Тур. Я хотела переговорить с доктором, — сказала женщина, вздохнув с облегчением.
— Вам тоже надо иногда поспать, ваша Светлость, — настойчиво произнес Тур. — Вы не можете сутками не ложиться. Не дай Бог еще вы заболеете!
— Я в полном порядке, Тур, — заверила его женщина, — не стоит беспокоиться о моем здоровье, у нас и так есть, о чем тревожиться.
— Вы обязаны думать и о себе, ваша светлость, — назидательным тоном произнес камердинер. — Вы же знаете, что без вашей помощи мне не обойтись, особенно когда больной в беспокойном состоянии. Вспомните, что было вчера.
— Да, вы правы, Тур, я позабочусь и о себе. А пока, прошу вас, побудьте еще немного с его светлостью. Сейчас придет мистер Лабушер, и мне нужно с ним поговорить, — попросила женщина.
— Да, ваша светлость, разумеется, а потом вам бы не помешало немного прогуляться на свежем воздухе, — в голосе Тура слышалась забота.
— Я выйду в сад. Вы позовете меня, если его светлость проснется или начнет вести себя беспокойно, — заявила женщина.
— Я сделаю все, что вы прикажете, ваша светлость, — пообещал слуга.
— Спасибо, Тур, — поблагодарила женщина, и герцог услышал тихий звук удаляющихся шагов.
Он пытался понять, о чем шел разговор, однако усталость снова одолела его, и он не стал тратить силы на бесполезные догадки… Вскоре он опять заснул.
Антония ждала Генри Лабушера в гостиной.
Она знала, что герцог, придя в себя, найдет довольно странным ее дружбу с журналистом. Но так уж получилось, что Генри Лабушер стал ее единственным другом в Париже.
В то время когда происходили описываемые события, Генри Лабушер владел двадцатью пятью процентами акций лондонской газеты «Дейли ньюс»и сам себя назначил ее представителем в парижском филиале.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42
 сантехника в королеве 

 Керранова Pulpis