https://www.dushevoi.ru/products/unitazy/Geberit/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Сначала Кэддлс не понимал, чего от него хотят. А когда понял, то предложил полицейским не валять дурака и, широко шагая, пошел прочь – где уж им было его догнать. Булочные он ограбил на Хэрроу-роуд, но в два счета пересек Лондонский канал и очутился в Сент-Джонс-вуд, уселся в чьем-то саду и начал ковырять в зубах; тут на него и напал второй отряд полицейских.
– Да отвяжитесь вы от меня! – рявкнул он и неуклюже затопал через сады, вспахивая ногами лужайки и опрокидывая заборы; однако маленькие рьяные служители порядка не отставали, пробираясь кто садами, кто проезжей дорогой. У двух или трех были ружья, но их не пускали в ход. Потом Кэддлс выбрался на Эджуэр-роуд – здесь толпа была уже настроена совсем по-иному и конный полицейский наехал гиганту на ногу, но в награду за такое усердие тотчас был выбит из седла.
Кэддлс обернулся к затаившей дыхание толпе.
– Отвяжитесь вы от меня! Что я вам сделал?
К этому времени он был безоружен, так как забыл кайло в Риджент-парке.
Но теперь бедняга, видно, понял, что ему нужно хоть какое-то оружие. Он вернулся к товарным складам Большой Западной железной дороги, выворотил высоченный фонарный столб и вскинул на плечо, точно гигантскую булаву. Тут он опять завидел своих назойливых преследователей, повернул назад по Эджуэр-роуд и угрюмо зашагал на север.
Он дошел до Уотэма, вновь повернул на запад и опять двинулся к Лондону, миновал
кладбища, перевалил через холм Хайгейта – и среди дня передним снова раскинулся огромный город. Здесь он свернул в сторону и уселся в каком-то саду, опершись спиной о стену дома; отсюда ему был виден весь Лондон. Он тяжело дышал, лицо его потемнело – и народ больше не толпился вокруг, как в первый раз; люди попрятались в соседних садах и осторожно поглядывали на него из укрытий. Они уже знали, что дело куда серьезнее, чем казалось сначала.
– Чего они ко мне привязались? – ворчал молодой гигант. – Надо же мне поесть. Чего они никак не отвяжутся?
Так он сидел, грыз кулак и угрюмо глядел на лежащий внизу город. После всех блужданий на сердце накипало: душили усталость, тревога, растерянность, бессильный гнев.
– Делать им нечего… – шептал он. – Делать им нечего. Нипочем не отвяжутся, так и путаются под ногами. А все от нечего делать, – повторял он снова и снова. – У-у, козявки!
Он с ожесточением кусал пальцы, лицо его стало мрачнее тучи.
– Работай на них, маши кайлом! – шептал он. – Они везде хозяева! А я никому не нужен… деваться некуда.
И вдруг горло ему перехватило от ярости: на ограде сада показалась уже знакомая фигура в синем.
– Отвяжитесь вы от меня! – рявкнул гигант. – Отвяжитесь!
– Я обязан исполнить свой долг, – ответил полицейский; он был бледен, но весьма решителен.
– Отвяжитесь вы! Мне тоже надо жить! Мне надо думать. И надо есть. И отвяжитесь вы от меня.
Маленький полицейский все сидел верхом на стене, подступиться ближе он не решался.
– На то есть закон, – сказал он. – Не мы же его выдумали.
– И не я, – возразил Кэддлс. – Это вы, козявки, навыдумывали, меня тогда еще и на свете не было. Знаю я вас и ваши законы! То делай, того не делай. Работай, как проклятый, или помирай с голоду – ни тебе еды, ни отдыха, ни крова, ничего… А еще говорите…
– Я тут ни при чем, – сказал полицейский. – Как да почему – это пускай тебе другие растолкуют. Мое дело исполнять закон. – Он перекинул через стену вторую ногу и приготовился спрыгнуть вниз; за ним показались еще полицейские.
– Послушайте, я с вами не ссорился. – Кэддлс ткнул худым пальцем в полицейского, краска сбежала с его лица, и он крепко стиснул в руке огромную железную булаву. – Я с вами не ссорился. Но лучше отвяжитесь!
Полицейский старался держаться спокойно, как будто все это в порядке вещей, и, однако, понимал: происходит чудовищное и непоправимое.
– Где приказ? – обратился он к кому-то из стоявших сзади, и ему подали клочок бумаги.
– Отвяжитесь вы, – повторил Кэддлс; он выпрямился, весь подобрался, смотрел угрюмо и зло.
– Здесь написано, что ты должен вернуться домой, – сказал полицейский, все еще не начиная читать. – Иди назад в свою каменоломню. Не то будет худо.
В ответ Кэддлс зарычал что-то невнятное.
Тогда бумагу прочитали, и офицер сделал знак рукой. На гребне стены появились четверо вооруженных людей и с нарочитой невозмутимостью выстроились в ряд. На них была форма стрелков из отряда по борьбе с крысами. При виде ружей Кэддлс пришел в ярость. Он вспомнил жгучие уколы от фермерских дробовиков в Рекстоне.
– Вы хотите стрелять в меня из этих штук? – спросил он, показывая пальцем на ружья, и офицер вообразил, что великан испугался.
– Если ты не вернешься в свой карьер…
Он не договорил и кубарем скатился со стены, спасаясь от неминучей смерти: огромный железный столб, вскинутый могучей рукой на высоту шестидесяти футов, с размаху опускался прямо на него. Бац! Бац! Бац! грохнули залпы из винтовок, рассчитанных на крупного зверя. Трах рассыпалась стена от страшного удара, полетели комья взрытой, развороченной земли. И еще что-то взлетело вместе с землей, что-то алое брызнуло на руку одному из людей с винтовками. Стрелки бросались из стороны в сторону, увертываясь от ударов, и храбро продолжали стрелять на бегу. А молодой Кэддлс, уже дважды простреленный, топтался на месте и озирался, не понимая, кто так больно жалит его в спину. Бац! Бац! Дома, беседки, сады, люди, что опасливо выглядывали из окон, – все это вдруг страшно и непонятно заплясало перед глазами. Он споткнулся, сделал три неверных шага, взмахнул своей огромной булавой и, выронив ее, схватился за грудь. Острая боль пронзила его насквозь.
Что это у него на руке, горячее и мокрое?…
Один здешний житель, глядевший из окна спальни, видел: великан испуганно посмотрел на свою ладонь – она была вся в крови, – сморщился, чуть не плача, потом ноги его подкосились, и он рухнул на землю – первый побег гигантской крапивы, с корнем вырванный твердой рукой Кейтэрема, но отнюдь не тот, который новому премьер-министру хотелось выполоть прежде всего.
Глава 4

ДВА ДНЯ ИЗ ЖИЗНИ РЕДВУДА
Едва Кейтэрем понял, что пробил его час и можно рвать крапиву с корнем, он самовластно отдал приказ об аресте Коссара и Редвуда.
Взять Редвуда было нехитро. Он недавно перенес тяжелую операцию, и до полного выздоровления врачи всячески оберегали его покой. Но теперь они избавили его от своей опеки. Он только что встал с постели и, сидя у камина, просматривал кипу газет; он впервые узнал о предвыборной шумихе, из-за которой страна попала в руки Кейтэрема, и о том, какие тучи нависли над принцессой и его сыном. Было утро того самого дня, когда погиб молодой Кэддлс и когда полиция пыталась преградить Редвуду-младшему дорогу к принцессе. Но последние газеты, лежавшие перед старым ученым, лишь глухо и невнятно предвещали эти события. И Редвуд с замиранием сердца читал и перечитывал первые намеки на близкую беду, читал – и все явственней ощущал дыхание смерти, и все-таки снова читал, пытаясь как-то занять мысли в ожидании свежих новостей. Когда слуга ввел в комнату полицейских чиновников, он вскинул голову, полный жадного нетерпения.
– А я-то думал, вечерняя газета, – сказал он, но тотчас изменился в лице и встал.
– Что случилось?
После этого он два дня был отрезан от всего мира.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59
 https://sdvk.ru/Smesiteli/Smesiteli_dlya_vannoy/S_dushem/ 

 Голден Тиль Floretta