По ссылке сайт Душевой в МСК 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А я одна осталась. Хочешь, приезжай ко мне.
- Нет, Настя, сегодня уже поздно, дай-ка свой телефон, я тебе позвоню завтра, а если папа с мамой не приедут, то я обязательно тебя навещу. Только дверь никому не открывай.
- А я и не могу открыть, тетя Галя меня на ключ закрыла.
- Вот и отлично, а теперь, если не хочешь спать, включи телевизор.
- Ладно, дядя Костя, только не обмани. Мой телефон номер такой-то, а твой?
- Ты ж по нему только что звонила!
- Так ведь я Танечке звонила, просто не туда попала, а вдруг теперь я попаду туда?
- Логично, записывай. - Я печенкой чувствовал, что мы еще встретимся. - Ну что, Настенька, спокойной ночи. Спи, все будет хорошо.
- Спокойной ночи, дядя Костя-милиционер.
Пошел короткий зуммер, я положил трубку, а под ложечкой тоскливо заныло. Мне почему-то стало ясно, что свою маму Настя уже не увидит никогда.
В таком вот далеко не хорошем настроении я вновь залез в постель, и опять мерзопакостный звонок не дал мне совершить задуманное. Кому, черт возьми, в половине двенадцатого пришла в голову свежая мысль заявиться ко мне в гости?
- Кого черти носят? - на этот раз через закрытую дверь спросил я.
- Свои, - успокаивающе ответил Юрка, - не бойся, свои.
- Брянский волк тебе свояк. Заходи. Небось за дорогую супружницу бить челом пришел? Тогда не нужно. Что бы ей от меня ни понадобилось, мой ответ будет отрицательным. Даже если она поцелует мою правую ляжку.
- Бражничаешь? Видел, как шеф от тебя выползал недовольный, как голодный бегемот. Чем-то, думаю, Гончаров ему не угодил?
- Оставь свои думы при себе. Чего приперся?
Словно компасная стрелка, Юркин нос отклонился в сторону почти нетронутого стола. Мне ничего другого не оставалось, как позволить ему войти в комнату. Я молча подвинул ему рюмку. Откушав, он закурил, видимо готовясь для долгой беседы, к которой я был не расположен. А он тоже не мог решиться, что-то останавливало его.
- Ну что ты мнешься, как вдова перед третьим абортом! - наконец не выдержал я. - Или колись, или топай вниз по лестнице, я спать собираюсь. И что это ты за парламентера мне выслал?
- Я не высылал, она сама потащилась. Я вообще ничего не хотел тебе говорить. Ее идея. Не знаю, зря, наверное, пришел. Костя, мне нужна твоя помощь, все-таки мы старые друзья, и, когда тебе было плохо, ты помнишь, я выручал тебя, ты помнишь?
- Только давай не будем бить кулаками в грудь, пьяно вопрошая: "Вася, ты меня уважаешь?" Я действительно помню, как ты тащил мое бренное тело после нападения на меня дурака верзилы. Помню, но еще помню, с чьей подачи меня вышвырнули из органов. Ты в курсе? Если нет, могу напомнить.
- Не надо, я потом ей всыпал по первое число.
- Ты всыпал, а Гончаров оказался на улице. Согласись, эти два наказания неадекватные, ладно, ближе к делу, водка стынет, борщ киснет. Говори.
- Какие у тебя отношения с моим шефом?
- По-моему, ты видел сам, в каком настроении он от меня вышел.
- Ну, это частный случай, а в целом, я думаю, ваши отношения прекрасные.
- Я так не думаю, но говори конкретней, что ты из-под меня хочешь.
- Понимаешь, полковник мне предложил вакансию участкового, а если я не соглашусь, то вообще уматывать из органов.
- Я бы на его месте это давно сделал. Оказывается, он совсем не глуп. А я-то был о нем худшего мнения. И что же ты хочешь, чтобы я за тебя челом бил, в то время как твоя идиотка рассказывает всему подъезду, какой я нехороший мальчик?! Абсурд, Юрочка, давай лучше выпьем и забудем об этом разговоре. Учти, красивый, хороший участковый тоже личность, даже сейчас.
- Да пошел бы ты на... - Резко вскочив, Юрка вихрем вылетел из квартиры.
А я наконец-то уснул, забылся дурным кошмаром. Я мчался по центральной кладбищенской аллее, и из разверзшихся могил, открытых гробов на капот моей машины гроздьями прыгали голые бабы. На их задницах и животах стояло чернильное тавро 666.
* * *
В воскресенье, уже в девять утра, я стоял напротив церкви, с интересом наблюдая за классной, отточенной работой нищих. Психологи, да и только. Смиренная шеренга старушек стояла у самого входа. Стояли они молча, скорбно протягивая высохшие птичьи лапки в ожидании подаяния. Иногда с укоризной глядя на равнодушие проходящих прихожан. Юродивые и инвалиды работали активнее, можно сказать, с элементами наглости. Особенно это касалось юродивых. Назойливо, как мухи, они роились вокруг дающего, стараясь выкачать медоноса до капельки. Похоронная процессия внесла в их ряды совершеннейший ажиотаж. Особенно отличался жирный олигофрен неопределенного возраста. Он до предела выворачивал нижнюю губу, демонстрируя великолепную гниль зубов, и при этом умудрялся мычать что-то нечленораздельное, понятным были только два слова: "Дайте денег". Его внешность и умение себя вести имели успех. Уже к двенадцати часам он, украдкой посмотрев на карманные часы, видимо, решил, что на сегодня рабочий день закончен. Скользнув в узкий проулок, он побрел прочь.
Соблюдая двадцатиметровую дистанцию, я сел ему на хвост. В конце следующего переулка, между бетонным забором и кучей мусора, стояли "Жигули" с тонированными стеклами. Именно в них и забрался мой "олигофрен", причем на водительское место, но запустить двигатель он не смог. Постучав в стекло, я попросил прикурить. Открыв дверцу, он протянул мне зажигалку. Лучше бы он этого не делал, потому что уже через пять секунд он отдыхал на пассажирском сиденье, а я гнал машину в сторону леса. Понемногу "олигофрен" начал приходить в себя, и первая глупость, которую он сделал, очнувшись, потянулся к рулю.
- Усохни, навоз, - честно предупредил я его, - будешь дергаться, размажу по стеклу. Сиди и отдыхай.
- Куда мы едем?
- В лес. Сейчас бабки с тебя стрясу, может быть, потом отпущу.
- Вы не имеете права, они честно заработаны.
- Конечно, честнее не бывает, давно за тобой наблюдаю, клоп ты вонючий, последние копейки у людей канючишь. Все, приехали, вытряхивайся.
Забрался я в самую чащу, дальше снег был сантиметров двадцать, а топать пешком по замерзшему лесу мне совсем не хотелось.
- Я буду жаловаться.
- На кого? - спросил я, грубо выталкивая этот мешок с дерьмом из салона.
Он повалился в снег и протяжно завыл, как обманутый шакал, у которого изо рта вырвали кусок добычи его более сильные враги.
- Выворачивай карманы. - Я угрожающе пошел на него.
- Нет, нет, не отдам - это мои деньги.
- Тогда лишишься машины, болван, выбирай. - Я снова сел за руль.
- Нет, подождите, сейчас отдам, подойдите ко мне.
Не подозревая подвоха, я подошел к уже поднявшемуся негодяю. По-бычьи наклонив голову, он пошел на меня. В правой руке, на отлете, блеснула сталь.
- Ах ты, крыса церковная, - удивился я, стараясь выбить опасный предмет.
- А ты ворюга. Я детям на пропитание зарабатываю, а ты грабишь посреди бела дня. Ща я тебя попишу!
А я и не сомневался, наверняка зная, что люди такой породы из-за рубля готовы на все. И не потому, что потенциальные преступники. Нет. Жадность, несусветная алчность способна разбудить в них зверя. После обманного финта я выбил у него складной охотничий нож, сделать это оказалось не сложно. Мужик не был профессионалом. Заломив ему руку до затылка, я вытряс его карманы. Денег было много, в основном десятитысячные купюры. Сидя на его спине, я неспешно завел разговор:
- Тебя, мне сказывали, зовут Сергей Михайлович?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
 https://sdvk.ru/Chugunnie_vanni/ 

 плитка biselado