https://www.dushevoi.ru/products/vanny/kvarilovye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

вследствие этого нужно остерегаться подходить к раненой Р. Специальные охоты на нее – облава и с собаками (гончими, лайками и дворняжками), которые, вспугнув P., должны горячо преследовать ее до тех пор, пока она не вскочит, по своему обыкновению, на дерево; иногда P., обманув собак, бросается по их же следам в обратную сторону и, таким образом, попадает под выстрел следующих за собаками охотников. На дереве же Р. легко подпускает охотника и нередко выдерживает, не убегая, несколько выстрелов; утверждают, что при случайной встрече с P., сидящею на дереве, можно успеть сходить домой за ружьем, развесив свое платье на ветках. Кроме того, Р. добывают капканами, луками и пастями, ставя эти ловушки на рысьих тропах или около трупов животных, ими задавленных; иногда их подманивают криком зайца, а также загоняют на лыжах. Цена шкурки Р. колеблется между 5 и 20 руб., смотря по качеству. См. А. Черкасов, «Записки охотника Вост. Сибири» (СПб., 1867); Н. Дублянский, «Краткий очерк охоты в Суржанском у.» («Природа и Охота», 1885, ХII).
С. Б.
Рыцарский роман
Рыцарский роман. – Идеалы и традиции рыцарства отразились, наряду с лирическою поэзиею трубадуров или миннезингеров, в многочисленных романах, составлявших любимое чтение высшего общества и постепенно получивших своеобразную окраску в духе рыцарского кодекса, с которым сюжеты некоторых из них, относившиеся к более ранней эпохе, первоначально не имели ничего обоего. Р. мотивы проникают, например, в романы так назыв. бретонского цикла, которые были связаны с личностью легендарного короля Артура и витязей Круглого Стола. Христианские легенды вызвали к жизни знаменитые стихотворные романы Робера де Борона (XII в.) «Иосиф Аримафейский», «Мерлин», «Парцифаль», прозаически роман Вальтера Мапа («Св. Грааль») и др. Наряду с этими произведениями, носящими религиозную окраску, в состав цикла входили и чисто светские романы, воссоздававшие жизнь, подвиги и любовные похождения сподвижников Артура или таких лиц, деяния которых были только впоследствии отнесены к эпохе британского короля и поставлены в связь с героями Круглого Стола (Тристан, Ланселот и др.). Постепенно в обеих категориях бретонских романов стали определенно сказываться отголоски рыцарского миросозерцания, и эти романы стали в одно и то же время и ярким отражением рыцарских идеалов – благодаря чему они имели воспитывающее значение для ряда поколений, были настольною книгою всех рыцарей, желавших найти образец, достойный подражания, – и довольно правдивою, несмотря на значительное количество фантастических подробностей, картиною жизни европейского общества в эпоху рыцарства. Французский трувер XII в. Кретьен из Труа в особенности содействовал тому, что рыцарские идеалы придали совершенно новую окраску романам бретонского цикла, сделав из них как бы иллюстрацию или наглядное подтверждение того кодекса нравственности, религиозности, благородства, самоотвержения, мужества, соблюдение которого считалось обязательным для всякого истинного рыцаря. Лучшие из витязей, окружающих Артура, наделяются высокими нравственными качествами, входившими в состав Р. идеала; сам Артур становится типичным средневековым государем, а его двор с турнирами, пирами, отважными походами против врагов и культом женщины, в значительной степени списан с придворной жизни, как она сложилась в XI – XII вв. В одном из романов о Ланселоте lа Dame du Lac знакомит главного героя, еще в годы его отрочества, с правилами Р. кодекса, объясняет ему символическое значение доспехов. которые он будет носить, рассказывает историю происхождения самого института рыцарства. Тристан получает воспитание в рыцарском духе при дворе своего дяди, Марка Корнваллийского, с тем, чтобы отправиться затем странствовать по белу свету, ища подвигов и опасностей, сражаясь с чудовищами, посещая разные страны, причем в Ирландии ему предстоит встретить красавицу Изольду, неразрывно связанную с ним в народной памяти. Получившие Р. окраску бретонские романы оказали влияние на Тасса, Ариоста, Баярдо; заметны следы их воздействия на Спенсера, даже на Шекспира. Особенно пришлись они по вкусу немецким поэтам, которые не раз переводили или переделывали их; так напр. Вольфраму фон Эшенбаху принадлежит одна из лучших обработок легенды о Парцифале, о Готфриде Страсбургском; он по-новому осветил легенду о Тристане и Изольде. Путем различных анахронизмов и свободного обращения с историей Р. идеалы проникли и в такую область, где они, казалось, были совершенно не на месте: в романы так назыв. античного цикла. Они придали оригинальную окраску роману о Троянской войне, написанному Бенуа де Сент Мором в XII в. Роман этот, не имеющий ничего общего с Илиадою и придерживающийся апокрифических сочинений троянца Дареса и критянина Диктиса, произвел громадное впечатление на проникнутое рыцарскими идеалами общество и вполне подошел к его вкусам, что доказывается переводами и переделками его, появившимися в Германии и Италии, позднее – в Польше и Сербии, а чрез их посредство – и в старой Руси. Герои Троянской войны у Бенуа де Сент Мора – чистокровные рыцари; Приам мало чем разнится от Артура и является, подобно ему, типичным средневековым правителем; его двор имеет все признаки той эпохи, когда турниры, блестящие сборища вассалов, походы против общего врага были в порядке вещей. То же самое мы видим в другом романе античного цикла – об Александре Македонском, авторами которого были Lambert le Court и Alexandre de Веrnау; в этом обширном стихотворном романе, изображающем фантастические приключения, героем которых будто бы был Александр Вел., знаменитый завоеватель всецело проникнут рыцарским духом, обнаруживает благородство души, чисто христианские добродетели, галантность по отношении к женщинам. Образование, будто бы им полученное в юности, совпадает с тем, которое в средние века считалось обязательным для человека из высшего круга. Популярность Р. романов держалась долго, даже когда рыцарство уже пало и его традиции были почти забыты, они продолжали интересовать и вдохновлять читателей в различных европейских странах; даже в начале XVII в. автору «ДонКихота» пришлось осмеивать увлечение своих соотечественников старыми романами, все еще не забытыми. Ср. Panlin Paris, «Les romans de la Table Ronde» (1868 – 1877); Abortion, «Histoire de la lagngue et de la litterature francaise au moyen-age» (1876); Gaston Paris, «La litterature francaise au moyen-age» (1888); John Colin Dunlop, «History of prose fiction» (т. 1, Лонд., 1888); A. Joly, «Benoit de S-te More et le Roman Troyen» (1871); Talbot, «La legende d'Alexandre» (1850). Ю. Beceлoвcкий.
Рыцарство
Рыцарство. – P., как военное и землевладельческое сословие, возникло у франков в связи с переходом, в VIII в., от народного пешего войска к конному войску вассалов. Подвергшись воздействию церкви и поэзии, оно выработало нравственный и эстетический идеал воина, а в эпоху крестовых походов, под влиянием возникших тогда духовно-рыцарских орденов, замкнулось в наследственную аристократию, сознававшую себя международным военным орденом. Усиление государственной власти, перевес пехоты над конницей, изобретение огнестрельного оружия, создание постоянного войска превратили феодальное рыцарство, к концу средних веков, в политическое сословие нетитулованной знати. – Еще в VII в. у франков преобладает пешее войско свободных, а на конях являются только дружинники короля (антрустионы); но затем от вестготов, в связи с нападениями арабов, проникает и во франкское государство конный строй. Так как свободным крестьянам было не под силу нести конную службу в отдаленных походах, то Каролингам, для создания конницы, пришлось опираться на сеньорат, на отношение между сеньором и его зависимыми людьми. Потребность во всадниках вызвала при Карле Мартелле и его сыновьях раздачу церковных земель на условиях прекария. Карл Мартелл раздавал церковные земли своим дружинникам (газиндам) и требовал от них конной службы. Затем на тех же условиях стали раздаваться и коронные земли, как бенефиции. С VIII в. для состояния газиндов является имя вассов, вассалов. Свободный, но, по недостатку собственности, неспособный к несению конной службы человек мог, как вассал, получить бенефиций или, как поселенец (Hintersasse) – участок оброчной земли. Наделение оброчной землей преследовало хозяйственные цели, раздача бенефиций – военные. В вассальные отношения становились отчасти свободные люди, отчасти несвободные. Свободный становился вассалом путем коммендации (mаnibus incites se tradit) и приносил своему сеньору присягу на верность (per sacramenitum fidelitas promittitur). В конце VIII в. присяга на верность требуется и от несвободных (servi), которые получали бенефиции или должности (ministeria) или становились вассалами. Карл Вел. еще применял в своих войнах пехоту; Людовик I и Карл II собирали в поход только конницу. В 865 г. от владельца 12 гуф земли требовалась кольчуга или чешуйчатый панцирь, т. е. принадлежности тяжелой конницы; легкая конница должна была являться с копьем, щитом, мечом и луком. Везде ниже панцирных рыцарей свободного состояния (milites) стояли легковооруженные всадники, несвободные по происхождению (vavassores, caballarii). Из оброчного населения можно было подняться в министериалы, получив должность при дворе сеньора, нести службу легковооруженного всадника, а затем, заслужив соответствующий бенефиций, перейти в тяжелую конницу и стать рыцарем. Таким путем из среды несвободных выделился привилегированный класс дворовых слуг (vassi, servi ministeriales, pueri) при богатых феодалах. Они занимали при феодальных дворах, подражавших двору королевскому, придворный должности – маршалка, сенешалка, шенка, кеммерера – или должности в домовом и поместном управлении – ключников, старост, – или несли конную службу, как вестники и конвойные. С развитием ленной системы министериалы получали лены и привлекались к рыцарской службе. В Германии министериалы с XI в. составляют особое сословие динcтмaннoв (Dienstmannen), стоявшее выше горожан и свободного сельского населения, тотчас позади свободных рыцарей. Признаком их несвободного состояния являлась невозможность бросить службу по произволу. Преимущества сословия министериалов побуждали свободных, а с половины XII в. – даже знатных добровольно подчиняться сеньорам, на правах министериалов. Это повышало положение класса в общественном мнении. Первое место среди министериалов принадлежало динстманнам короля и духовных князей (Reichsdienstmannen), далее шли министериалы светских князей. Прелаты, не равные князьям, и свободные феодалы не-князья держали если и не динстманнов, то всетаки несвободных рыцарей, стоявших ниже министериалов. В южной и западной Германии такие milites (eigene Ritter) встречались даже на службе у тех же динстманнов. В Австрии и Штирии герцогским динстманнам удалось во второй половине XIII в. сравняться с местной знатью (они стали Dienstherren); их место, как динстманны, заняли несвободные рыцари (Eigenmannen). В северной Германии, где князья раздавали лены преимущественно динстманнам, знать с половины XII в. стала массами переходить в министериалы. Право являться в графском суде и быть шеффенами с половины XIII в. везде признано за динстманнами. В XIV веке совершенно забыто их несвободное происхождение, память о котором до XV в сохранилась для eigene Ritter. В XII в. рыцари свободные и рыцари-министериалы различались как ordo equestris maior et minor. Переход новых слоев несвободных классов или свободного, но не военного населения в рыцарство был задержан в половине XII в.; с Гогенштауфенов немецкое Р. замыкается в наследственное сословие. Постановление Фридриха I от 1156 г. (Constitutio de расе tenenda) запрещало крестьянам носить копье и меч; даже купец не смеет опоясываться мечем, а должен привязывать его к седлу. Эта конституция вводить и понятие о рыцарском происхождении (Ritterburtigkeit); miles (всадник) имеет право на поединок, если может доказать свое рыцарское происхождение (quod autiquitus cum parentibus suis natione legitimus miles existat). По Саксонскому зерцалу у истинного рыцаря (von ridderes art) уже отец и дед должны были быть рыцарями. Другая конституция Фридриха I (Constitutio contra incendiarios, 1187 – 88 гг.) запрещала сыновьям священников, диаконов и крестьян опоясываться мечем по-рыцарски. Во Франции знатными людьми считались собственники знатных земель, т. е. феодов (fiefterre); вторым признаком знатности сделалось допущение к посвящению в рыцари. Хотя простые люди и попадали иногда в рыцари, но преобладающим правилом было, что в рыцари посвящался владелец лена. Наделенные ленами министериалы, т. е. люди несвободных состояний (sergent fieffe, serviens), приравнивались к вавассорам, т. е. к низшей знати. Пока владение феодом было главным признаком знатности, горожане и даже крестьяне могли приобретать ее простой покупкой ленов. В конце XIII в. покупка феодов незнатными людьми была затруднена тяжелым побором (droit de franc-fief), но в это время в знать можно было попадать и по пожалованию (lettre d'anoblissement) суверена; право пожалования в знать стало привилегией короля.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83
 https://sdvk.ru/Smesiteli/Dlya_kuhni/kuhni_nastenny/ 

 Колоркер Norden