https://www.dushevoi.ru/brands/IDO/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Наблюдая распад силы, которой он покорно служил до этих дней, Евсей начал искать для себя тропу, которая позволила бы ему обойти необходимость предательства. Рассуждал он так:
"Если я буду ходить к ним, - не сумею не выдать их. Передать их другому - ещё хуже. Надо сказать им. Теперь они становятся сильнее, с ними мне лучше будет..."
И, повинуясь влечению к новым для него людям, он всё чаще посещал Якова, более настойчиво искал встреч с Ольгой, а после каждого свидания с ними - тихим голосом, подробно докладывал Саше о том, что они говорили, что думают делать. И ему было приятно говорить о них, он повторял их речи с тайным удовольствием.
- Э, размазня! - гнусил Саша, сердито и насмешливо окидывая Климкова тусклыми глазами. - Ты их сам толкай вперёд. Ты сказал им, что можешь достать шрифт? Тебя спрашивают, идиот!
- Нет ещё, не сказал...
- Так чего же ты мямлишь? Завтра же предложи им!
Климкову было легко исполнить приказание Саши, - Яков и Ольга уже спрашивали его, не может ли он достать шрифт, он ответил им неопределённо.
На другой день, вечером, идя к Ольге, он нёс в груди тёмную пустоту, всегда, в моменты нервного напряжения, владевшую им. Решение исполнить задачу, было вложено в него чужой волей, и ему не надо было думать о ней. Это решение расползлось, разрослось внутри его и вытеснило все страхи, неудобства, симпатии.
Но когда в маленькой, скудно освещённой комнате перед ним встала высокая фигура Ольги, а на стене он увидал её большую тень, которая тихо подвигалась встречу ему, - Климков оробел, смутился и молча встал в двери.
- Вы - что? Нездоровится? - говорила Ольга, пожимая его руку.
Прибавила огня в лампе и, наливая чай, продолжала:
- Очень плохой вид у вас...
Климкову захотелось скорее кончить дело.
- Вот что, - вы говорили, что шрифт нужен вам.
- Говорила! Я знаю, что вы его дадите.
Она сказала эти слова просто и точно ударила ими Евсея. Изумлённый, он откинулся на спинку стула и глухо спросил:
- А почему знаете?..
- Вы тогда не сказали ни да, ни нет - значит, подумала я, он наверное даст...
Евсей не понял и, стараясь не встречаться взглядами с её глазами, спросил снова:
- Почему же?
- Должно быть, потому, что считаю вас серьёзным человеком, верю вам...
- Не надо верить! - сказал Евсей.
- Ну, полноте! Надо.
- А как ошибётесь?
Она пожала плечами.
- Не верить человеку, - заранее думать о нём, что он лгун, дурной, разве это можно?
- Я могу дать шрифт, - сказал Евсей, вздохнув. Задача была кончена. Он сидел, наклонив голову, сжимая между колен крепко стиснутые руки, и прислушивался к словам девушки.
Ольга, облокотясь на стол, вполголоса говорила о том, когда и куда нужно принести обещанное им. Теперь, когда он исполнил долг службы, со дна его души стала медленно подниматься удушливая тошнота, мучительно просыпалось то враждебное ему чувство, которое всё глубже делило его надвое.
- Замечаете вы, - тихо говорила девушка, - как быстро люди знакомятся? Все ищут друзей, находят их, все становятся доверчивее, смелее.
Её слова точно улыбались. Не решаясь посмотреть в лицо Ольги, Климков следил за её тенью на стене и рисовал на тени голубые глаза, небольшой рот с бледными губами, лицо, немного усталое, мягкое и доброе.
"Сказать ей теперь, что всё это фокус, чтобы погубить её?" - спрашивал он сам себя.
И отвечал:
"Выгонит. Обругает и выгонит".
- Вы Зимина - столяра - не знаете? - вдруг спросил он.
- Нет. А что?
Евсей тяжко вздохнул.
- Так. Тоже - хороший человек.
"Если бы она знала столяра, - медленно соображал Климков, - я бы научил её - пусть спросит его обо мне. Тогда бы..."
Ему показалось, что стул опускается под ним и тошнота сейчас хлынет в горло. Он откашлялся, осмотрел комнату, бедную, маленькую. В окно смотрела луна, круглая, точно лицо Якова, огонь лампы казался досадно лишним.
"Погашу свет, встану перед ней на колени, обниму ноги и всё скажу. А она мне даст пинка?.."
Но это его не остановило. Он тяжело поднялся со стула, протянул руку к лампе, рука вяло опустилась, ноги вздрогнули, он покачнулся.
- Что вы? - спросила Ольга.
Желая ответить, Климков тихо завыл, встал на колени и начал хватать её платье дрожащими руками. Она упёрлась в лоб его горячей ладонью, другой рукой взяла за плечо, спрятала ноги под стул и строго заговорила:
- Нет, нет! А-ай, как это нехорошо... Я не могу... Ну, встаньте же!..
Теплота её тела будила в нём чувственное желание, и толчки рук её он воспринимал, как возбуждающие ласки...
"Не святая!" - мелькнуло у него в уме, и он начал обнимать колени девушки сильнее.
- Я говорю вам - встаньте! - крикнула она, уже не убеждая, а приказывая.
Он встал, не успев ничего сказать.
- Поймите, - бормотал он, разводя руками.
- Да, да, я понимаю... Боже мой! Всегда это на дороге! - воскликнула она и, посмотрев в лицо ему, сурово сказала: - Мне надоело это!
Она встала у окна, между нею и Евсеем стоял стол. Холодное недоумение обняло сердце Климкова, обидный стыд тихо жёг его.
- Вы ко мне не ходите... Пожалуйста...
Евсей взял шапку, накинул на плечи пальто и, согнувшись, ушёл.
Через несколько минут он сидел на лавке у ворот какого-то дома и бормотал, искусственно напрягаясь:
- Сволочь...
Припоминая позорные для женщины слова, он покрывал ими стройную высокую фигуру Ольги, желая испачкать грязью всю её, затемнить с ног до головы. Но ругательства не приставали к ней, и хотя Евсей упорно будил в себе злость, но чувствовал только обиду.
Смотрел на круглый одинокий шар луны - она двигалась по небу толчками, точно прыгала, как большой светлый мяч, и он слышал тихий звук её движения, подобный ударам сердца. Не любил он этот бледный, тоскующий шар, всегда в тяжёлые минуты жизни как бы наблюдавший за ним с холодной настойчивостью. Было поздно, но город ещё не спал, отовсюду неслись разные звуки.
"Раньше ночи были спокойнее", - подумал Климков, встал и пошёл, не надевая пальто в рукава, сдвинув шапку на затылок.
"Ну, хорошо, - подожди! - думал он. - Выдам их и попрошу, чтобы меня перевели в другой город..."
В три приёма он передал Макарову несколько пакетов шрифта, узнал о квартире, где будет устроена типография, и удостоился от Саши публичной похвалы:
- Молодчина! Получишь награду...
Евсей отнёсся к его похвале равнодушно, а когда Саша ушёл, ему бросилось в глаза острое, похудевшее лицо Маклакова - шпион, сидя в тёмном углу комнаты на диване, смотрел оттуда в лицо Евсея, покручивая свои усы. Во взгляде его было что-то задевшее Евсея, он отвернулся в сторону.
- Климков, поди сюда! - позвал шпион. Климков подошёл, сел рядом.
- Правда, что ты брата своего выдаёшь? - спросил Маклаков негромко.
- Двоюродного...
- Не жалко?
- Нет...
И вспомнив слова, которые часто говорило начальство, Евсей тихо повторил их:
- У нас - как у солдат - нет ни матери, ни отца, ни братьев, только враги царя и отечества...
- Ну, конечно! - сказал Маклаков и усмехнулся. По голосу и усмешке Климков чувствовал, что шпион издевается над ним. Он обиделся.
- Может быть, мне и жалко, но когда я должен служить честно и верно...
- Я ведь не спорю, чудак!
Потом он закурил папиросу и спросил Евсея:
- Ты что сидишь тут?
- Так, - делать нечего...
Маклаков хлопнул его по колену и сказал:
- Несчастный ты человечек!
Евсей встал.
- Тимофей Васильевич...
- Что?
- Скажите мне...
- Что сказать?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
 Ассортимент цена супер 

 плитка ферентино в интерьере