https://www.dushevoi.ru/products/unitazy/detskie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Есть где хранить нелегальную литературу.
Григорий Степанович расправил свои роскошные усы и помотал головой, чтобы освободить шею от высокого, туго накрахмаленного воротничка.
- Вот к этой штуке, - показал на воротничок, - никак привыкнуть не могу.
Высокий, синеглазый, с гладко выбритым подбородком, одетый в модный темный костюм, он никак не походил на потомственного рабочего, и, уж конечно, никакой жандармский глаз не смог бы в нем заподозрить большевика.
Сидели и вспоминали симбирские годы, волжские просторы.
- Самую главную новость я припас на закуску, - сказал Григорий Степанович. - Я еду в Париж, к Владимиру Ильичу.
- Вы увидите Володюшку! - всплеснула руками Мария Александровна.
- Да, меня посылают наши посоветоваться с Владимиром Ильичем, как быть с меньшевиками. Туманят они мозги рабочим, сами ни во что хорошее не верят, зовут приспосабливаться к царским законам, придумывают разные учения, доказывают, что революция погибла. А у нас знаний не хватает, чтобы разбить их доводы.
- Да, здесь нужно сильное оружие против всех этих лжеучений, которые выросли как ядовитые грибы, - ответила Анна Ильинична. - И Владимир Ильич отлично это знает. Он написал книгу по философии. Она очень поможет всем нам положить конец путанице и блужданиям в рабочем движении. - Анна Ильинична вздохнула. - Рукопись этой книги Владимир Ильич уже отправил в Москву, и вот она где-то задержалась. А может быть, попала в руки полиции?
- Вы не рассказывайте Владимиру Ильичу о моей болезни, - предупредила Мария Александровна, - не тревожьте его. Скажите, что чувствую себя хорошо, не болею. Присмотритесь, как они там живут, не нуждаются ли в чем.
- А о московских делах передайте Владимиру Ильичу следующее... сказала Анна Ильинична.
- Я пойду к себе, отдохну, вы занимайтесь своими делами.
Анна Ильинична провела мать в спальню, усадила ее в кресле, закутала больные ноги пледом.
Разговор Анны Ильиничны с Григорием Степановичем прервал звонок в передней.
Григорий Степанович вынул из жилетного кармана визитную карточку баулейтера фирмы "Вейсман и К°" и положил на стол.
Анна Ильинична пошла открывать дверь.
- Здравствуйте, доктор, - приветствовала она Левицкого. - Как вы кстати, мамочка себя очень плохо чувствует.
Вячеслав Александрович снял шапку, плащ и беспомощно посмотрел на ботики.
- Вам подать стул? - спросила Анна Ильинична доктора.
- Нет, нет. Если разрешите, я останусь в ботиках. Мне трудно нагибаться.
Левицкому не было еще и сорока лет, и Анна Ильинична посмотрела на него с сожалением.
- Познакомьтесь, - сказала она и провела его в комнату.
Григорий Степанович пододвинул доктору стул. Анна Ильинична налила стакан крепкого чаю.
- Присаживайтесь, - пригласила она Вячеслава Александровича.
- Благодарю. Я с детства привык к "а-ля фуршет" - пить чай стоя, пошутил доктор, искоса посмотрел на визитную карточку, перевел взгляд на фетровую шляпу Григория Степановича. - Вредная шляпа, - сказал он резко.
- Вы как доктор полагаете, что в шляпе ходить сейчас не по сезону? любезно откликнулся Григорий Степанович. - Но я по делам фирмы еду за границу, а там меховых шапок не носят.
- Разрешите, я пройду к больной, - сказал Вячеслав Александрович.
Присутствие Григория Степановича, которого доктор принял за немца, его обеспокоило.
Анна Ильинична открыла дверь в спальню.
- Здравствуйте! Какие жалобы? - нарочито громко сказал доктор, чтобы не выдать себя за старого знакомого перед немцем.
Он тщательно прикрыл дверь.
- Здравствуйте, дорогой Вячеслав Александрович. Как давно я вас не видела и как вы кстати пришли!
- Я вам привез клад, драгоценности, - прошептал Вячеслав Александрович, наклонившись к Марии Александровне.
- Какой клад? Откуда? - несказанно удивилась она.
- От Владимира Ильича.
- От Володюшки? Вы его видели?
- Шесть лет назад в Цюрихе. Я тогда ездил во Францию изучать шляпное производство и завернул к нему. Видите ли, русский фетр делают с применением ртути. Масса отравлений среди рабочих, а во Франции нашли новый метод... Но об этом после. Сядьте, пожалуйста, спиной ко мне.
Мария Александровна, все еще недоумевая, поднялась с кресла, плед соскользнул с колен и свалился на пол.
- Не беспокойтесь, я подниму плед через пять минут. А пока я должен снять пиджак.
Мария Александровна недоумевала: что это случилось с Вячеславом Александровичем, обычно таким серьезным и простым? Его чудачества сегодня были непонятны.
- Я еще тогда, в Цюрихе, сказал Владимиру Ильичу, чтобы он располагал мною, и вот я счастлив доложить, что он оказал мне высокое доверие...
Вячеслав Александрович снял пиджак. Грудь его была тщательно забинтована по всем правилам медицины.
Доктор стал разматывать бинты и снимать с себя листы рукописи, которые осторожно укладывал на стол.
- Ну, теперь смотрите, - сказал он торжественно, освободившись от последнего листка и надев пиджак. - Теперь я и плед могу поднять.
Мария Александровна повернулась, увидела пачку листов, прочитала на верхнем листе: "Материализм и эмпириокритицизм".
- Володюшкина рукопись по философии! Вы не представляете себе, как мы волновались за ее судьбу! И Володюшка отчаянное письмо прислал. Беспокоится - неужели пропала рукопись, плод работы многих месяцев? Единственный экземпляр. Ведь это действительно драгоценность. Великое спасибо вам, дорогой Вячеслав Александрович! - Мария Александровна обняла доктора и расцеловала его по-матерински в щеки.
- Ну-с, - улыбнулся растроганный Вячеслав Александрович, - теперь я приступлю к исполнению своих прямых обязанностей. Что вас беспокоит?
- Простыла я. Ноги плохо слушаются. Но это потом, потом, - говорила Мария Александровна, любовно перебирая страницы. - Вот и гость наш уже ушел.
Анна Ильинична распахнула дверь.
- Анечка, дорогая, Вячеслав Александрович привез Володину рукопись!
Анна Ильинична подошла к столу и ахнула.
- Теперь я понимаю, почему вы привыкли пить чай "а-ля фуршет", засмеялась она.
- Я опасался помять драгоценные листы, - ответил доктор. - Я даже какие-то верноподданнические слова в вагоне говорил, чтобы меня жандарм не задержал. Благовоспитанного юношу ко всем чертям послал за его любезность, правда мысленно. И еще, прошу прощения, поскольку курьер сказал мне, что рукопись предназначена для публикации, я позволил себе прочитать ее без разрешения. Читал всю ночь. Читал с упоением. Это огромно! Это гениально! А теперь разрешите мне стаканчик чаю. Я люблю пить чай сидя, с блюдечка и вприкуску...
И начались тревожные, хлопотливые дни. Анна Ильинична ездила по издательствам, выясняла возможность опубликования книги. "Если нет издателя, посылай прямо и тотчас Бончу: пусть только никому не дает читать и бережет сугубо от провала!" - предупредил Анну Ильиничну Владимир Ильич в письме.
Рукопись уложили в шахматный столик, и он надежно хранил ее.
Наконец издатель найден. Рукопись сдана. Стали поступать корректурные листы. Целые вечера просиживали мать и сестра, склонившись над листами, вычитывая их, выверяли.
- Здесь бы я поставила точку с запятой, - говорит Мария Александровна. - Дальше идет много опечаток. Несколько раз слово "абсолютно" написано с буквы "о".
Анна Ильинична читает.
- Володины нападки на буржуазных философов, на их тарабарщину, великолепны.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
 унитаз цена 

 Эксагрес Marbles