https://www.dushevoi.ru/products/dushevie_paneli/so-smesitelem/s-tropicheskim-dushem/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Однажды ночью соскучившийся Карл вошел к ней без доклада и, что называется, накрыл парочку. Он разразился такой речью, которую, верно, мало кому еще довелось слышать из королевских уст. Тереза дрожала; Ричмонд, опустив глаза, выслушал короля до конца, поклонился и вышел. По дороге домой его догнал королевский офицер с отрядом солдат и предложил ему другое пристанище – Тауэр.
Причина ареста герцога держалась в тайне – его не допрашивали, не предъявляли никакого обвинения. Выдержав гордую паузу, Ричмонд написал королю короткую записку с просьбой возвратить ему свободу. Карл, уверенный в том, что отбил у двоюродного брата охоту к женитьбе, дождался истечения третьей недели ареста и в пятницу утром, 21 апреля 1665 года, приказал выпустить узника.
Ричмонд отомстил немедленным исполнением своего плана. Красавица Тереза бежала из Уайтхолла и спустилась по Темзе на лодке к Лондонскому мосту, где в «Медвежьей таверне» ее дожидался жених. Вместе они уехали в Кент, в Кобгем-холл, и там обвенчались. Герцогиня Ричмонд возвратила королю все подаренные им бриллианты, а Карл объявил, чтобы она не смела показываться ему на глаза.
Эта история в течение нескольких месяцев служила предметом разговоров при дворе и в Лондоне. Терезой восхищались. «Я в жизни не видел более мужественной женщины, не читал более благородного романа», – писал один современник.
Впрочем, благородного романа не получилось. Вскоре король и герцогиня Ричмонд вновь были друзьями, и мисс Британия зажила далеко не так, как подобает порядочной женщине. Ричмонд умер спустя пять лет после женитьбы; Тереза пережила его тридцатью годами. Она оставила после себя громадное состояние и богатые пожизненные ренты своим кошкам.
Оправданный убийца
В тот самый день, когда Ричмонд покинул Тауэр, сэр Джон Робинсон получил от короля приказание приготовить помещение для пэра, обвиняемого в убийстве одного джентльмена во время драки в таверне. Этот пэр был сэр Томас, барон Морли, внук одного из участников Порохового заговора.
Поздно вечером в пятницу 21 апреля 1665 года несколько аристократов кутили в одной из комнат таверны «Золотое руно» возле «Ковент-Гардена». Среди них были лорд Морли, его адъютант капитан Фрэнсис Бромвич, Гарри Гастингс со своим другом Марком Тревором и еще несколько человек из клуба, к которому принадлежали названные джентльмены. «Золотое руно» славилось шумными попойками, стоившими жизни не одному знатному лорду.
Морли и Гастингс, известные лондонские ночные сычи, явились в таверну часов в одиннадцать вечера и просидели за стаканами до четырех часов утра. Когда за окнами забрезжил рассвет, Морли потерял (или сделал вид, что потерял) золотую монету, положенную им на стол; он стал искать ее, обвиняя собравшихся в ее исчезновении. Гастингс, разгоряченный вином, заявил, что считает его слова оскорблением.
Лет за десять перед тем между Морли и Гастингсом уже произошла дуэль, на которой Морли был ранен. С тех пор отношения между ними были весьма натянутыми. Морли искал случая отомстить обидчику, но уже не полагался на твердость своей руки. Все, что произошло далее, было, по-видимому, хорошо продуманным планом убийства Гастингса.
– Где моя монета? – кричал Морли, вонзив злобный взгляд в пьяного врага.
– Монета! – презрительно пожал плечами Гастингс и бросил на стол четыре золотых: – Вот вам вместо нее.
Но Морли продолжал настаивать, что ему нужна именно его монета.
– Разве порядочному человеку пристало поднимать историю из-за золотого? – недоумевал Гастингс.
При этих словах Бромвич обнажил шпагу.
– Вложите шпагу в ножны и не мешайтесь в чужие дела! – прикрикнул на него Гастингс.
Капитан послушался его, а Морли закричал через стол:
– Мы пришли сюда не для того, чтобы убивать людей!
– Да, – сказал Гастингс, – если же все-таки хотите драться, то на улице приличнее.
Бромвич вновь вынул шпагу, а Марк Тревор обнажил свою. Морли и Гастингс бросились друг на друга. Поднялся шум хуже прежнего, и все кутилы высыпали на улицу. Белая полоска апрельской зари освещала город, и сонные горожане высовывали головы из окон, когда шумная ватага с обнаженными шпагами проносилась мимо их домов по направлению к Линкольн-Инн, излюбленному месту лондонских дуэлянтов. На одной из улиц Морли вдруг исчез, а Бромвич (как подозревали позже, он выполнял в этой истории роль наемного убийцы) попытался нанести Гастингсу предательский удар; однако Марк Тревор отразил его. Тогда Морли вновь присоединился к компании.
– Зачем мы деремся? – спрашивал между тем Гастингс, протрезвевший на свежем утреннем воздухе. – Я дал бы пять фунтов тому, кто объяснит мне причину всей этой ссоры.
Под аркой, отделявшей Дюк-стрит от Линкольн-Инн, Морли внезапно напал на Гастингса. Тот отпарировал удар и отступил на несколько шагов, но Морли и Бромвич не дали ему занять оборонительной позиции. Бромвич выбил у него из рук оружие, а Морли вонзил ему в череп свою шпагу, словно кинжал. Гастингс упал, смертельно раненный. Морли выдернул шпагу и бросил ее на тело поверженного врага со словами:
– Вот тебе, подлец! Я сдержал свое слово.
Прочие участники ссоры отнесли Гастингса к доктору, но раненого уже не могли спасти никакие микстуры и перевязки. Тем же утром он скончался. Но прежде чем он умер, Морли был арестован за дуэль в нарушение королевского приказа, а после осмотра тела Гастингса ему предъявили еще и обвинение в убийстве. Наместник Тауэра сэр Джон Робинсон с угрюмой радостью положил в карман деньги, отпущенные на содержание благородного лорда.
Целый год пробыл Морли в Наместничьем доме, прежде чем состоялся суд. Все это время судьи выясняли разные юридические тонкости: какие обстоятельства оправдывают убийство, где граница между умышленным и неумышленным убийством и т. д. Между тем общественное негодование по поводу поступка Морли пошло на убыль, и король вместе с большинством членов палаты лордов надеялся спасти пэра от виселицы.
Ровно через год после убийства Гастингса Карл II назначил суд из двадцати девяти пэров под председательством лорда Кларендона. В Вестминстере был воздвигнут трон под балдахином для короля и приготовлены скамьи для судей; члены королевской семьи могли наблюдать за происходящим из двух скрытых лож.
В десять часов утра началось заседание. Обвинителем выступал генеральный прокурор Финч, желавший, чтобы убийца понес наказание по всей строгости закона. Лорд Кларендон, напротив, напирал на обстоятельства, смягчавшие вину подсудимого, и прибегал к различным судейским уловкам. Так, он не позволил зачитать показания свидетелей, не явившихся в суд, не произнес заключительной речи, предоставив пэрам руководствоваться в этом деле своими соображениями, и т. д.
Судьи удалились в отдельную комнату и совещались три часа, ибо, несмотря на их желание освободить Морли от наказания, улики против него были весьма серьезны. Пэры даже не разошлись на ланч, так что пришлось отправить в комнату, где происходило совещание, вино и бисквиты. Когда они возвратились в зал заседания, Кларендон спросил их, виновен ли Морли или нет.
– Виновен, но в непредумышленном убийстве, – ответили двадцать семь судей. Двое пэров обвинили Морли в умышленном убийстве, но, поскольку на суде пэров не требовалось единогласия судей в квалификации преступления, лорд Кларендон признал подсудимого оправданным и приговорил его только к уплате штрафа за нарушение королевского указа о дуэлях.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93
 https://sdvk.ru/Smesiteli/Rossiya/Milardo/ 

 Laparet Plazma