https://www.dushevoi.ru/brands/Villeroy_and_Boch/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

У него хороший слух. Вот мы трое пели. «Да исправится молитва твоя…» – и так далее. Очень хорошая музыка, пение церковное.
– Есть очень красивые песни.
– Очень красивые есть. И Чайковский писал музыку для церкви, ну и другие крупные композиторы.
– Козловский пел.
– Козловский, да. Еще бы, конечно.
– Михайлов, бас наш.
– Да, по-моему, Михайлов был то ли дьяконом, то ли протодьяконом.
– Вячеслав Михайлович, а мать ваша когда умерла?
– Она уже после революции. Кажется, в 1920 году.
– В 20-м вы на Украине были, первым секретарем. Уже в верхах были, но не в Политбюро.
– Я на Украине был всего-то… На Донбассе…
– А отец умер в каком?
– А он, видимо, в 1923 году.
– Царство небесное родителям! – восклицает Шота Иванович.
– Сколько вас детей было всех? – спрашиваю я.
– Семь человек было. Как отец говорил: «Шесть сыновей и сам соловей!» Все пели. Шесть сыновей и одна дочь. Старшая сестра. А кроме того, еще было трое, но тех я уже не застал, в детстве умерли. Всего было десять у моей матери, я был предпоследний.
– А брат, композитор, когда он умер?
– Он умер года четыре-пять назад.
– Музыкальность по какой линии, по материнской или по отцовской?
– Видите ли, отец – у него был хороший бас, но не было слуха. И все-таки он пел в церковном хору, на клиросе. Он пристраивался к кому-нибудь с хорошим слухом, басу, и подтягивал… Выписывал много нот всяких церковных. На богомолье ездил. Куда только… А средний брат Николай был талантливый живописец, очень хорошо рисовал, но все сам – самодельно, самоучкой. И композитором стал самоучкой. Очень способный. Как музыкант очень способный, как политик – никуда. (Смех.)
– Отец, наверно, был знаток женщин? – интересуется Шота Иванович.
– Он бывалый человек. Он бывал на разных ярмарках, в Нижнем Новгороде, в других местах, и там у него была вольная жизнь. Родители жили в Вятке, а «Торговый дом братьев Небогатиковых» был в Нолинске. Их трое – братьев Небогатиковых, они нам помогали. Николай, старший мой брат, окончил гимназию, поступил в университет.
А вот большевик еще у вас был брат…
– Большевиков не было. Коммунист был, младший, но слабый такой. Политикой мало интересовался. Сергей. Угорел в 1919 году. Я уже был председателем Нижегородского губкома.
09.10.1975
…Молотов стал постоянно щурить левый глаз.
– Может, задвинуть шторку, свет мешает? – Мы сидим у окна.
– Скорей всего, лучше будет, но… У меня глаза не совсем одинаковы, поэтому…
– Я читаю в очках. Лет шесть-семь, может восемь, назад я читал без очков. А потом стал в очках. Но зато на воздух я смотрю без очков. А раньше я в очках смотрел.
– На всех фотографиях вы были в пенсне… Оказывается, Гитлер в очках писал. А снимков нет.
– Я не помню, чтоб он в очках…
– А Ленина вы не видели в очках?
– Не хотел показываться. Один или два раза его показали в очках Не подходит ему… вооружение на глазах.
…Молотов после болезни, ослаб. Думали – не выкарабкается.
– Пока я в неработоспособном состоянии. Я называю свою болезнь – годы. Встаю – все болит, начиная от затылка, шея, плечи, суставы, ноги, через колени – наверх. То побаливает в груди, сонливость, усталость…
05.02.1982
– Я обратил внимание, вы без очков читаете.
– Я без очков могу. Беречь надо. Как беречь? В полутемноте, в полусвете нельзя читать. Я это для себя запомнил. Я смотрю – Таня, Сарра Михайловна, они совершенно не берегут зрение, а потом будут жаловаться. Таких большинство. Это наша некультурность, учтите. Сказывается некультурность. Привыкли – кое-какой свет, ладно, читаем, а это портит зрение.
…Смотрит на мой «дипломат»:
– Такие сундучки сейчас у многих.
– Называется «дипломат». А почему «дипломат» – не знаю.
– Секретные бумаги носить, – говорит Молотов.
30.10.1984
…Сегодня у Молотова в гостях две пожилые женщины, его родственницы: Зинаида Федоровна, двоюродная сестра – отец Вячеслава Михайловича брат ее матери, и племянница Зоя Викторовна – дочь одного из старших братьев, Виктора Михайловича.
– Его мобилизовали в 1918 году белые, – говорит Молотов, – и он с тех пор пропал.
– Тиф был, он и не вернулся, – добавляет Зоя Викторовна, – шесть братьев и одна сестра…
– Шесть братьев, да, правильно, – говорит Молотов. – Это то, что сохранилось на моей памяти. Я предпоследний. Сережа самый последний.
– Он был военный врач, – говорит Зинаида Федоровна, – молодой умер… Скрябины были Михаил, Виктор, Николай, Зинаида, Владимир, Вячеслав и Сергей. Николай – композитор Нолинский, очень скромный человек, никогда не пользовался родством с Вячеславом Михайловичем.
Вспомнили, что у Небогатиковых было два или три парохода. За товаром по Волге и Каме ходили «Три Брата» и «Братья Небогатиковы». Разбогатели постепенно. Михаил и Виктор Скрябины, старшие братья, оформляли товар у Небогатиковых.
Женщины рассказали, как однажды на кухню к ним забрела цыганка и, указав на Вячеслава, сказала: «Этот будет на весь мир знаменит!»
Молотов вспомнил, что заходил на свою родину в слободу Кукарку на пароходе «Красная звезда» в 1919 году.
А племянница добавила, как ее «дядя Веча» до революции приехал в Нолинск на табачную фабрику Небогатиковых и устроил митинг. Дедушка, отец матери, поднял палку: «Ты на кого митингуешь? Мы этим живем!»
… Милые, скромные старушки. Я развез их по домам в Москве. Ехали долго, по дороге нас остановили на Рублевском шоссе – пришлось ждать, пока прокатит Чурбанов.
– Мы все страдали из-за нашей скромности, – говорили мне родственницы Молотова. – Был он в Кремле – никогда не звонили ему, никто не знал, что мы его родственники.
– Я жила в Воронеже, – рассказывает Зоя Викторовна, – «дядя Веча» приехал вручать орден Ленина, меня на вручение не пустили. А ночью, часов в двенадцать, он сам к нам приехал на квартиру. На другой день у меня все спрашивали: «Почему товарищ Молотов к вам приезжал?» «Посмотреть, как живут научные работники», – ответила я.
Никто не знал, что я его племянница. Мы никогда не пользовались его именем, сами устраивались. Однажды мой отец, родной брат Вячеслава Михайловича, позвонил. Полина Семеновна ответила: занят, у Сталина, и так далее… – нас туда не допускали.
14.10.1983
Стал большевиком
Раньше в школу брали с восьми лет, меня приняли семилетним. В 1897 году пошел, в сентябре, это уже было в Вятке. В Кукарке я года три жил, не больше. Там я родился и не занимался своей биографией.
А в школе, в Вятке, впереди меня сидел ершистый парень, и я его дергал, баловался. Меня раз предупредили, другой… Меньше года проучился, меня вышибли за шалость. Сказали: мал ты еще, уходи, занимайся своим делом.
Жили в Вятке, потом в Нолинске. В Нолинск переехали, когда мне было лет семь. Второй раз поступил в Нолинске в городское училище. Четыре класса там проучился.
Я поступал в гимназию в Вятке и провалился. А почему провалился? Я был к арифметике более способным. Когда давали задачку мне и моему старшему брату Владимиру, на два года он меня старше был, отец моего племянника Владика, – я решал, а он не мог. А во время экзаменов я захотел отличиться. Как же отличиться? Ma-мамаша дала мне иконку на счастье – вот держи в кармане, и тебе хорошо будет во время экзамена. Эту иконку я завернул в белую бумажку и держал. А во время экзамена я подумал: чего мне показывать, как решается задачка, как делится одно на другое.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154
 https://sdvk.ru/Firmi/Rav-Slezak/ 

 Адекс Studio