https://www.dushevoi.ru/products/smesiteli/Hansgrohe/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Затем поворочался немного, положил руки на подлокотники и почти мгновенно заснул.
– Спит, толстяк, – сказал Дауге, оглянувшись на него. – Корабль затонул, а штурман заснул. Ну, еще ложечку, Шарль. За папу. Вот так. А теперь за маму.
– Нье могу, простите, – пролепетал Моллар. – Нье могу. Я льягу. – Он лег и начал неразборчиво бормотать по-французски.
Дауге поставил тарелку на стол.
– Михаил, – позвал он негромко. – Миша.
Михаил Антонович раскатисто храпел.
– С-сейчас я его ра-азбужу, – сказал Юрковский. – Михаил, – сказал он вкрадчивым голосом. – М-мидии. М-мидии со с-специями.
Михаил Антонович вздрогнул и проснулся.
– Что? – пробормотал он. – Что?
– Нечистая с-совесть, – сказал Юрковский.
Дауге поглядел на штурмана в упор.
– Что вы там делаете в рубке? – сказал он.
Михаил Антонович поморгал красными веками, потом заерзал на кресле, едва слышно сказал: «Ах, я совсем забыл…» – и попытался подняться.
– Сиди, – сказал Дауге.
– Т-так что вы там д-делаете?
– И на кой бес?
– Ничего особенного, – сказал Михаил Антонович и оглянулся на люк в рубку. – Право, ничего, мальчики. Так только…
– М-миша, – сказал Юрковский. – М-мы же видим, что он что-то з-задумал.
– Говори, толстяк, – сказал Дауге свирепо.
Штурман снова попытался подняться.
– С-сиди, – сказал Юрковский безжалостно. – Мидии. Со специями. Говори.
Михаил Антонович стал красен как мак.
– Мы не дети, – сказал Дауге. – Нам уже приходилось умирать. Какого беса вы там секретничаете?
– Есть шанс, – едва слышно пробормотал штурман.
– Шанс всегда есть, – возразил Дауге. – Конкретнее.
– Ничтожный шанс, – сказал Михаил Антонович. – Право, мне пора, мальчики.
– Что они делают? – спросил Дауге. – Чем они заняты, Лешка и Иван?
Михаил Антонович с тоской поглядел на люк в рубку.
– Он не хочет вам говорить, – прошептал он. – Он не хочет вас зря обнадеживать. Алексей надеется выбраться. Они там перестраивают систему магнитных ловушек… И отстаньте от меня, пожалуйста! – закричал он тонким пронзительным голосом, кое-как встал и заковылял в рубку.
– Mon dieu, – тихо сказал Моллар и снова лег навзничь.
– А, все это ерунда, барахтанье, – сказал Дауге. – Конечно, Быков не способен сидеть спокойно, когда костлявая берет нас за горло. Пошли. Пойдемте, Шарль, мы уложим вас в амортизатор. Приказ капитана.
Они взяли Моллара под руки с двух сторон, подняли и повели в коридор. Голова Моллара болталась.
– Mon dieu, – бормотал он. – Простите. Я есть весьма плёхой межпланетни?кь. Я есть только всего радиоопти?кь.
Это было очень трудно – идти самим и тащить Моллара, но они все-таки добрались до его каюты и уложили радиооптика в амортизатор. Он лежал в длинном, не по росту, ящике, маленький, жалкий, задыхающийся, с посиневшим лицом.
– Сейчас вам станет хорошо, Шарль, – сказал Дауге.
Юрковский молча кивнул и сейчас же сморщился от боли в позвоночнике.
– П-полежите, отдо-охните, – сказал он.
– хорошё-о, – сказал Моллар. – Спасибо, товарищи.
Дауге задвинул крышку и постучал. Моллар постучал в ответ.
– Ну, хорошо, – сказал Дауге. – Теперь бы нам костюмы для перегрузок…
Юрковский пошел к выходу. На корабле было только три костюма для перегрузок – костюмы экипажа. Пассажирам полагалось лежать в амортизаторах.
Они обошли все каюты и собрали все одеяла и подушки. В обсерваторном отсеке они долго устраивались у перископов, обкладывали себя мягким со всех сторон, а потом легли и некоторое время молчали, отдыхая. Дышать было трудно. Казалось, на грудь давит многопудовая гиря.
– П-помню, на курсах нам давали с-сильные перегрузки, – сказал Юрковский. – П-пришлось сбрасывать в-вес.
– Да, – сказал Дауге. – Я совсем забыл. Что это за чепуха про мидии со специями?
– В-вкусная вещь, правда? – сказал Юрковский. – Наш штурман в-вез тайком от к-капитана н-несколько банок, и они взорвались у него в ч-чемодане.
– Ну? – сказал Дауге. – Опять? Ну и лакомка! Ну и контрабандист! Его счастье, что Быкову сейчас не до этого.
– Б-быков, наверное, еще н-не знает, – сказал Юрковский.
«И никогда не узнает», – подумал он. Они помолчали, потом Дауге взял дневники наблюдений и стал их просматривать. Они немного посчитали, потом поспорили относительно метеоритной атаки. Дауге сказал, что это был случайный рой. Юрковский объявил, что это кольцо.
– Кольцо у Юпитера? – презрительно сказал Дауге.
– Да, – сказал Юрковский. – Я давно это подозревал. И теперь вот убедился.
– Нет, сказал Дауге. – Все-таки это не кольцо. Это полукольцо.
– Ну, пусть полукольцо, – согласился Юрковский.
– Кангрен большой молодец, – сказал Дауге. – Его расчеты просто замечательно точны.
– Не совсем, – сказал Юрковский.
– Это почему же? – осведомился Дауге.
– Потому что температура растет заметно медленнее, – объяснил Юрковский.
– Это внутреннее свечение неклассического типа, – возразил Дауге.
– Да, неклассического, – сказал Юрковский.
– Кангрен не мог этого учесть, – сказал Дауге.
– Надо было учесть, – сказал Юрковский. – Об этом уже сто лет спорят, надо было учесть.
– Просто тебе стыдно, – сказал Дауге. – Ты так бранился с Кангреном в Дублине, и теперь тебе стыдно.
– Балда ты, – сказал Юрковский. – Я учитывал неклассические эффекты.
– Знаю, – сказал Дауге.
– А если знаешь, – сказал Юрковский, – то не болтай глупостей.
– Не ори на меня, – сказал Дауге. – Это не глупости. Неклассические эффекты ты учел, а цена этому сам видишь какая.
– Это тебе такая цена, – рассердился Юрковский. – До сих пор не читал моей последней статьи.
– Ладно, – сказал Дауге, – не сердись. У меня спина затекла.
– У меня тоже, – сказал Юрковский. Он перевернулся на живот и встал на четвереньки. Это было нелегко. Он дотянулся до перископа и заглянул. – П-посмотри-ка, – сказал он.
Они стали смотреть в перископы. «Тахмасиб» плавал в пустоте, заполненной розовым светом. Не видно было ни одного предмета, никакого движения, на котором мог бы задержаться взгляд. Только ровный розовый свет. Казалось, что смотришь в упор на фосфоресцирующий экран. После долгого молчания Юрковский сказал:
– Скучно.
Он поправил подушки и снова лег на спину.
– Этого еще никто не видел, – сказал Дауге. – Это свечение металлического водорода.
– Т-таким н-наблюдениям, – сказал Юрковский, – грош цена. Может, пристроим к п-перископу с-спектрограф?
– Глупости, – сказал Дауге, еле шевеля губами. Он сполз на подушки и тоже лег на спину. – Жалко, – сказал он. – Ведь этого еще никто никогда не видел.
– Д-до чего м-мерзко ничего не делать, – сказал Юрковский с тоской.
Дауге вдруг приподнялся на локте и нагнул голову, прислушиваясь.
– Что ты? – спросил Юрковский.
– Тише, – сказал Дауге. – Послушай.
Юрковский прислушался. Низкий, едва слышный гул доносился откуда-то, волнообразно нарастая и снова затихая, словно гудение гигантского шмеля. Гул перешел в жужжание, стал выше и смолк.
– Что это? – спросил Дауге.
– Не знаю, – отозвался Юрковский вполголоса. Он сел. – Может быть, это двигатель?
– Нет, это оттуда, – Дауге махнул рукой в сторону перископов. – Ну-ка… – Он опять прислушался, и снова послышалось нарастающее гудение.
– Надо поглядеть, – сказал Дауге.
Гигантский шмель смолк, но через секунду загудел снова. Дауге поднялся на колени и уткнулся лицом в нарамник перископа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
 https://sdvk.ru/Vanni/treugolnye/ 

 напольная плитка для ванной