https://www.dushevoi.ru/brands/Ceramica-Nova/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Не понимаю совсем. Вчера во время спек­такля только и было разговоров, что о его болезни и смер­ти. Напиши все об этом». Чехов ответил жене: «Ты ниче­му не верь. Если не дай бог случится что, то я извещу те­бя телеграммой. Назову его в телеграмме «дедушкой», иначе, пожалуй, не дойдет».
Но Толстой, обладавший крепким организмом, выздо­ровел и даже пережил Чехова на целых шесть лет. И не Антону Павловичу, а самому Льву Николаевичу пришлось сказать скорбные слова, посвященные памяти любимого им писателя: «Смерть Чехова - это большая потеря для нас, тем более, что, кроме несравненного художника, мы лиши­лись в нем прелестного, искреннего и честного человека».
* * *
Очень близок к Чехову в ялтинский период был писа­тель Иван Алексеевич Бунин. Познакомились они еще в 1895 году в Москве, но сошлись и подружились уже в Ялте.
Произведения Бунина Чехову очень нравились. Ивана Алексеевича любили все члены семьи Антона Павловича, подружился он и с его сестрой Марией Павловной и стал со временем своим человеком в чеховском доме.
Бунин в своих воспоминаниях подмечает одну очень характерную черту Чехова - сдержанность в отношениях с людьми. Он пишет, что после того, как они ближе узнали друг друга, Антон Павлович «стал оживленнее, сердеч­нее... Но сдержанность осталась; и проявлялась она не только в обращении со мной, но и с людьми самыми близ­кими ему, и означала она, как я убедился потом, не рав­нодушие, а нечто гораздо большее».
Пожалуй, никому из своих близких знакомых и друзей Чехов не бывал так рад, как Бунину, и всегда приглашал «господина французского депутата Букишона» заходить чаще к нему или вместе ехать куда-нибудь на прогулку.
Бунин вспоминал, что когда он бывал у Чехова, они целое утро могли молча сидеть, просматривая газеты, пе­ребрасываясь изредка словами, или же наоборот - часами увлекательно говорить о литературе. Иногда они придумы­вали сообща какую-нибудь смешную историю и принимамались сочинять рассказ, создавая художественные подроб­ности, образы, смешные положения. Бунин артистически читал ранние юмористические произведения Чехова. Антон Павлович, слушая бунинское чтение, так искренне и зарази­тельно смеялся, как будто это был совсем не его рассказ и он впервые его слушал.
В воспоминаниях, написанных в 1904 году, вскоре же после смерти Чехова, Бунин говорил: «Те часы, дни, иног­да даже месяцы, которые я проводил на этой даче, и то со­знание близости к человеку, который пленял меня не толь­ко своим умом и талантом, но даже своим суровым голо­сом и своей детской улыбкой, - останутся навсегда одним из самых лучших воспоминаний моей жизни. Был и он на­строен ко мне дружески, иногда почти нежно. Но та сдер­жанность, о которой я упомянул, не покидала его даже в самые задушевные минуты наших разговоров».
В эмиграции, вдали от родины, уже незадолго до смер­ти Бунин еще раз вернулся к воспоминаниям об Антоне Павловиче и начал работать над литературным портретом Чехова. «Такого, как Чехов, писателя еще никогда не бы­ло!» - пришел теперь к заключению Бунин, имея в виду не только его творчество, но и общественные заслуги перед народом.
* * *
Бывал у Чехова в Ялте и выдающийся русский писатель Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк. Он познакомился с Антоном Павловичем еще в Петербурге в 1893 году, и с тех пор между ними установились дружеские отношения. Чехову нравилось творчество талантливого уральского писателя. По воспоминаниям одного из современников - пи­сателя И. Н. Потапенко - Чехов говорил, что Мамин-Сиби­ряк и в книгах точно такой же, как и в жизни, «тот же чер­нозем - жирный, плотный, сочный, который тысячу лет может родить без удобрения... копай хоть три дня в глубину - все будет чернозем, никогда до песку или глины не доко­паешься». Потапенко приводит дальше интересные слова Чехова, характеризующие людей, живущих на Урале:
«- Там на Урале, должно быть, все такие: сколько бы ни толкли в ступе, а они все - зерно, а не мука. Когда, читая его книги, попадаешь в общество этих крепышей - сильных, цепких, устойчивых черноземных людей, - то как-то весело становится... Чтобы изобразить их, надо, должно быть, родиться и вырасти среди них».
Литературный талант Мамина-Сибиряка Чехов оце­нивал высоко. В письме к Суворину в 1895 году он сравнил его даже с Л. Н. Толстым: «Мамин-Сибиряк очень сим­патичный малый и прекрасный писатель... У него есть по­ложительно прекрасные вещи, а народ в его наиболее удач­ных рассказах изображается нисколько не хуже, чем в «Хо­зяине и работнике».
В разговоре с Потапенко Чехов сделал другое много­значительное сравнение:
- В каждом его (Мамина-Сибиряка) рассказе какой-нибудь Поль Бурже извлек бы материала на пять толстых романов. Знаешь, когда я читал маминские писания, то чувствовал себя таким жиденьким, как будто сорок дней и сорок ночей постился.
Правда, не все произведения Мамина-Сибиряка нрави­лись Чехову, например, повесть «Около господ», созданная уже в период спада творчества Мамина-Сибиряка. Прочи­тав ее в журнале «Русская мысль», Чехов в письме В. А. Гольцеву дал отрицательный отзыв о ней («грубая, без­вкусная, фальшивая»).
Мария Павловна Чехова рассказывала, что Дмитрий Наркисович, бывая в Ялте у Антона Павловича, всегда вносил оживление в его жизнь, а сам к нему относился всегда с большим уважением и любовью.
Приезжал к Чехову в Ялту и старинный друг писателя и всей чеховской семьи художник И. И. Левитан.
С Левитаном Чехов познакомился в начале 80-х годов через своего старшего брата художника Николая Павлови­ча. Близкие дружеские отношения между Антоном Павло­вичем и Левитаном закрепились в 1885 году, когда они жи­ли на даче в имении Киселевых в Бабкино, под Москвой. Любовь к природе сроднила этих двух величайших худож­ников, певцов русского пейзажа.
Когда в 1897 году у Антона Павловича было установлено заболевание туберкулезом легких, Левитан написал Че­хову взволнованное письмо: «Ты меня адски встревожил своим письмом. Что с тобой, неужели в самом деле болезнь легких? Не ошибаются ли эскулапы? Они все врут, не ис­ключая даже и тебя. Как ты сам себя чувствуешь? Или самому трудно себя проследить? Сделай все возможное, поезжай на кумыс, лето прекрасно в России, а на зиму по­едем на юг, хоть даже в Nervi вместе; мы скучать не будем. Не нужно ли денег? Я уверен, что если ты и лето и зиму проведешь хорошо, все пройдет, и врачам не придется тор­жествовать. Ах, зачем ты болен, зачем это нужно, тысяча праздных, гнусных людей пользуются великолепным здо­ровьем! Бессмыслица!»
Кстати, сам Левитан в это время был уже тяжело бо­лен.
За полгода до своей смерти Исаак Ильич приезжал в гости к Чехову в Ялту. Как-то в конце декабря 1899 года, незадолго до отъезда, Левитан сидел в кабинете Чехова. Друзья вели разговор о природе, и Антон Павлович пожа­ловался на свою тоску по северу. Левитан неожиданно по­просил Марию Павловну принести кусок картона. Вырезав его по размеру ниши камина, он тут же написал маслом этюд «Стога сена в лунную ночь» и сам вставил его в ни­шу. Там он находится и по настоящее время.
В первых числах января 1900 года художник уехал из Ялты. Это была одна из последних его встреч с Чеховым. В августе 1900 года Левитан скончался.
Бывали у Чехова в Ялте и такие выдающиеся предста­вители русской музыкальной культуры, как Шаляпин и Рахманинов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
 Купил тут sdvkв Москве 

 керамическая плитка распродажа ликвидация скидки