https://www.dushevoi.ru/products/dushevye-kabiny/s-turetskoy-baney/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Грандиозный финал Четвертой симфонии по разме­рам далеко превосходит финал Третьей. Последнюю часть Четвертой симфонии часто порицали за ее якобы бесформенность, рапсодичность. В действительности строение финала подчинено таким же строгим законам музыкальной логики, как и первые три части симфонии; небывалые масштабы финала (541 такт в окончатель­ной авторской редакции) обусловлены громадностью за­мысла.
Брукнер не дал точного разъяснения содержания фи­нала Четвертой. Тем не менее музыка вызывает столь определенные образные ассоциации, что не оставляет со­мнения в характере программного замысла. Это картина первозданного леса, охваченного неистовством непогоды, которая безжалостно рушит вековые деревья-великаны; буйство стихии сливается со смятением в душе человека, измученного тревогой и сомнениями. (Быть может, это сам Брукнер, терзаемый вечным страхом за судьбу своих творений?) Гигантским усилием воли «герой» обуздыва­ет неистовство страстей, прокладывая себе путь к горним высям духа.
Первые такты финала рождают ощущение душной предгрозовой атмосферы. В неумолчное биение басов струнных и мерный шелест восьмых у вторых скрипок вплетаются угрожающе нисходящие мотивы духовых, словно ветер склоняет вершины лесных великанов. Стре­мительно нарастающую звучность прорезают тревожные фанфары скерцо - образ дикой охоты. На вершине ди­намической волны в сумятицу ритмов и тембров яростно вторгается циклопическая тема унисонов tutti (главная партия); подобно внезапному удару молнии она смиря­ет разбушевавшуюся стихию. Новая динамическая,вол­на приводит к еще более напряженной кульминации, венчаемой победными фанфарами первой темы симфо­нии у валторн, словно открывается недосягаемая вер­шина, сверкающая в лучах восходящего солнца.
Темы побочной партии контрастны главной. Это мир безмятежно светлых грез, быть может навеянных вос­поминаниями детства. Внезапно резкий порыв бури сметает мечтательно хрупкие образы: вздыбленную звуч­ность tutti (заключительная партия) прорезают маршеобразные ритмы медных; неистовство стихии возобнов­ляется с новой силой. Гигантская разработка поражает богатством композиторской фантазии, совершенством контрапунктической техники. Титаническое напряжение борьбы достигает здесь своего апогея.
Реприза проникнута предощущением конечного апо­феоза, которое еще более усиливается в начале коды. На фоне непрерывного тремоло струнных, рождающего чув­ство трепетного ожидания, начинается медленное не­уклонное движение ввысь; торжественное хоральное звучание медных и деревянных духовых, прорезаемое призывными фанфарами труб, достигает неимоверной мощи в последних тактах, когда словно открывается сия­ющая бездна космоса и вся вселенная начинает зву­чать...
ТРУДНЫЕ ГОДЫ
Осенью 1874 года, когда Брукнер закан­чивал работу над Четвертой симфонией, его материальное положение резко ухудшилось. Введе­ние нового школьного закона лишило его места в педа­гогическом учреждении св. Анны, что означало сущест­венное снижение ежегодного дохода композитора. Теперь он мог рассчитывать только на скудное консерваторское жалованье. В письме от 13 февраля 1875 года, адресо­ванном одному из друзей, Брукнер горестно констати­ровал: «Мой конечный жребий - прилежно делать дол­ги, а затем оказаться в долговой тюрьме, наслаждаясь плодами своего трудолюбия и воспевая глупость пере­селения в Вену. Меня лишили заработка в 1000 флори­нов ежегодно... и взамен не дали ничего, даже стипендии. Теперь я не в состоянии отдать в переписку мою IV сим­фонию».
На следующий день Брукнер начал сочинять Adagio Пятой симфонии, сурово-скорбный характер которого, вероятно, навеян безотрадной ситуацией. Попытка до­биться в университете доцентуры по музыкально-тео­ретическим дисциплинам осталась тщетной. Наивная ссылка на авторитетные отзывы о нем Рихарда Вагнера только вызвала раздражение Ганслика, который объ­явил Брукнера ввиду «бросающегося в глаза недостатка в образовании... полностью непригодным» к преподава­нию в университете. Безрезультатными остались и по­пытки Вагнера, когда он в начале 1875 года выступал в Вене с концертами, побудить оркестр филармонии ис­полнить Третью симфонию Брукнера. В то время авто­ритет Ганслика в Вене был неизмеримо выше вагнеровского.
В такой безысходной ситуации возникла одна из са­мых грандиозных симфоний Брукнера - Пятая (си-бе­моль мажор). Неблагоприятные обстоятельства не па­рализовали его волю к творчеству. 16 мая 1876 года партитура этого огромного произведения длительностью около 80 минут была закончена. Брукнер называл Пя­тую симфонию «фантастической». Более точным, веро­ятно, является определение, данное первым биографом композитора, Гёллерихом, - «трагическая», хотя и его нельзя понимать буквально. В напряженном драматизме главных тем симфонии, в гигантских масштабах ее развития, несомненно, запечатлелись душевные потря­сения, испытанные в то время Брукнером.
Пятая симфония по справедливости считается наи­более контрапунктически сложной среди партитур Брук­нера. В ней нашло блистательное применение полифо­ническое мастерство композитора, приобретенное за годы учения у Зехтера. Другая особенность Пятой - обилие хоральных эпизодов, что дало повод называть ее «симфонией хоралов» (Choral-Sinfonie). Длинней­шей из всех частей симфоний, написанных до этого Брукнером, стал финал Пятой, протяженностью в 635 тактов. В его музыке сонатная форма органично сочетается с двойной фугой, вторая тема которой - хо­рал медных - венчает все произведение. Феноменальное контрапунктическое мастерство, проявленное Брукнером в финале симфонии, делает эту часть одним из шедев­ров мирового музыкального искусства.
Ко времени окончания Пятой симфонии (7 ноября 1875 г.) положение Брукнера в Вене изменилось в бла­гоприятную сторону. Его вторая попытка занять долж­ность доцента в университете увенчалась успехом, не­смотря на противодействие Ганслика, который предупре­дил Брукнера, что если он не откажется от притязаний на университетскую кафедру, то с их дружбой будет покончено. Коллегия профессоров высказалась за кан­дидатуру Брукнера, и 8 ноября 1875 года - на следую­щий день после окончания Пятой симфонии - ему было предоставлено право бесплатно (!) читать лекции по гармонии и контрапункту. (Денежное вознаграждение, соответствующее этому почетному титулу, пришло на два года позднее в результате настойчивых просьб Брук­нера.)
С энтузиазмом приступил новый доцент к исполне­нию своих обязанностей. «Я постоянно питал глубочайшее уважение к науке и уче­ным...- говорил Брукнер,- из любви к ней мною избра­на музыкальная наука, ко­торую я хочу преподавать юношеству...» Пожалуй, ни­кто другой в Вене, кроме Брукнера, не изучил так до­сконально все тонкости му­зыкальной науки. Извест­ность музыканта-ученого опередила его появление в университете: студенческая аудитория приветствовала Брукнера бурной овацией, когда 25 ноября 1875 года он впервые взошел на кафед­ру для прочтения вступи­тельной лекции.
На новом поприще Брукнеру удалось быстро завое­вать симпатии слушателей, которых он шутливо назы­вал «мои Gaudeamus» и с которыми были связаны его самые большие надежды.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
 Покупал здесь магазин sdvk.ru 

 Альма Керамика Stella